№6.2025. Айгуль Аиткулова. Мелодия степей

«КОГДА Я ПОДНИМАЛАСЬ НА ВЕРШИНЫ...»  

Когда я поднималась на вершины гор и скал,

То ты всегда желал в родную степь стремиться.

Иль так тебя седой степи простор манил, ласкал,

Иль так милы в полнеба яркие зарницы?

А тамошних пронзительных ветров свистящий вой,

Как посвист тысяч стрел на древнем поле бранном.

А гнёзда беркутов, что строят там, в степи родной,

Не будут на земле, а на горе желанной!

Скажи чистосердечно мне: какой же вкус иной

В сухом юшане^[1] горьком ощущаешь?

Эх, если б сосны стройные росли в степи родной

Да дули ветры гор...

Ну вряд ли – сам ты знаешь...

А может быть, степь голая хранит до этих пор

Ту память предков, память крови, что ей дали?

Здесь будто не хватает свежего дыханья гор,

От жадных взоров вдаль давно глаза устали...

Когда мелодия степей звучала, говорят,

Стихали войны и менялся нрав враждебный.

Не эти ль звуки сердце мне волнуют, теребят –

В горах я не могу найти покой душевный.

ТОСКУЯ ПО БУРЗЯНУ

Не место, где земля впитала родовую кровь,

И не в Бурзяне я лежала в колыбели;

И не к его густым лесам была моя любовь,

И не пила я с детства воду Агидели.

И не гуляла там я по его лугам-полям,

По чудным берегам Нугуша не бродила.

Но часто думать о Бурзяне, грусти не тая,

Меня всегда влечёт неведомая сила.

Бурзяна землю, что стара, как давние века,

Я в мыслях сотни раз, не скрою, исходила.

...Здесь горы величавые взирают свысока,

А тамошних боров краса уж всех пленила.

Ах, так тоскую по стране лесистых гор и скал,

Каких же тайн следы вы до сих пор храните?

Мою печаль бы кто из вас развеял, разогнал –

Коль знаете, мне, люди добрые, скажите!

Наверное, ты близок мне как часть моей души,

Суровый край Бурзян, который я не знаю...

...Но сердце почему-то повидать тебя спешит,

Как по любимому, тоскую и скучаю...

ДВА ЯБЛОКА

                                               Ахмеру Утябаю

Ну что же ты задумал, что же загадал,

Когда два яблока вручил мне в день погожий?

А сердцу кто бы исцеление так дал,

Для ран его сок яблок вряд ли тут поможет.

Не зная, что и думать, я смотрю в окно

И вижу, как всегда, лишь главную дорогу.

Двум яблокам ты что бы ни сказал, оно

Наверное, известно будет только Богу.

Два розоватых яблока – в руках моих,

А в думах я осталась тут сама с собою.

Но не во сне, а наяву ты дал мне их,

Зовёшь меня ли тем идти вслед за тобою?

Они и я – как перекрёсток двух дорог,

Куда они покатятся?

Что может статься?

Одно, знать, в путь большой уводит за порог.

Другое, может быть, меня зовёт остаться?

Два розоватых яблока – в руках моих.

В душе – сумятица из чувств и мыслей сложных.

Вот думаю, что, предложив мне пару их,

Не ворожил ли ты на наш союз возможный?

Два розоватых яблока – в руках моих –

Разгадки требует всерьёз загадка эта.

Прости, коль не пойму я смыслы слов твоих

И не найду для друга верного ответа...

СЕРЕБРИСТЫЙ ДОЖДЬ

              ...Бродили мы тогда по яру Агидели

              Под плавную, напевную мелодию дождя...

                                   Дамир Шарафутдинов

Мы тоже исходили берег Агидели,

А серебристый дождь дарил нам свой напев.

И это словно сон.

Как будто в самом деле

Мы праздновали нашей общности успех.

Покойна Агидель.

Деревьев силуэты.

Яр пуст, нет никого на свете, кроме нас.

(Спросите у меня: «Да разве счастье это?») –

Ах, если можно было бы вернуть тот час!

Спросите:

«Счастье в чём?

Каким оно бывает?»

Скажу:

«Услышать песню чудную дождя!»

Туманы белые дороги накрывают –

Дверь в прошлое теперь закрыта навсегда.

...Вот дивным серебристым звоном охватило

Идель, округу на четыре стороны.

Хотя над нами радуга и не всходила,

Мы были так любовью, радостью полны!

Мы были счастливы, и вы меня поймите:

Один раз в жизни выпал вот такой билет.

«Каким бывает счастье?» – вы меня спросите –

Как дождь, оно имеет серебристый цвет...

ПАМЯТИ РАМИ

(после просмотра спектакля «Февраль. Буран»)

Народ поэта до Поэта возвышает,

Страна певца иного делает Певцом.

Скажи, народ башкир, ну что тебе мешает

Для сына своего быть истинным отцом?

Он за страну, язык душою сокрушался,

Слов золото сквозь сито в соты заливал.

Когда же для народа правды добивался,

В борьбе Поэт один свой голос возвышал.

Судьбу родной страны взвалив себе на плечи,

Речь праведную, не боясь, Поэт сказал!

Иным же не под силу были эти речи,

И от стыда мы прятали свои слова.

Кто за Ватан^[2] в поклоне даже не склонился,

В стране бывает восхвалён и знаменит.

Но плач Поэта вновь к народу возвратился,

Мольбой священной он на родине звучит!

ПРИШЛО ВНЕЗАПНО, НЕОБЫЧНО...

Пришло внезапно, необычно, очень странно;

Берёзе грезится приветный летний зной.

Чтоб соловья услышать, что распелся рано,

Чуть приоткрыла окна я ночной порой.

Но всё же рано, даже непривычно рано.

(А я ждала иль нет природы доброту?)

Как будто лето мы не жалуем (вот странно!),

А может быть, ему терпеть невмоготу!

Пришло внезапно, необычно очень рано,

Не насладилась я ещё весной вполне.

Скворцы справляют новоселье неустанно –

Вчера вернувшись, рады и они весне.

А не вчера ли только, души наши грея,

Гогочущих гусей пролёт был в синеве.

...Уже сегодня берега озёр пестреют –

Снуют гусят клубочки жёлтые в траве.

И как бы ни было, но странная погода –

Луга уж запахи духмяные таят.

На быстро пролетающие наши годы

Похожи скачки тонконогих жеребят.

Один лишь только миг – пора, что нам желанна;

Берёза белая, и ты грустна весной...

...Чтоб соловья услышать, что распелся рано,

Чуть приоткрыла окна я ночной порой.

[1] Горная полынь.

[2] Ватан (баш.) – Отечество, Отчизна.