№6.2025. Светлана Чураева. Отрез сердечной ткани

…Говорят, когда в конце Второй мировой войны американцы приказали Японии сдаться, японский премьер-министр Кантаро Судзуки ответил коротко: «Mokusatsu». То есть: «Мы подумаем», «Без комментариев». Но в процессе перевода ответ Судзуки стал звучать как: «Нам решать» – или вовсе: «Мы отвергаем».

Оскорблённый президент Гарри Трумэн отдал приказ: бомбить.

Переводчики промахнулись, а лётчики – нет: 80 лет назад ядерные бомбы «Малыш» и «Толстяк» скинули на Хиросиму и Нагасаки. От сотен и сотен людей мгновенно остались лишь тени на камне.

Скорее всего, «Малыш» и «Толстяк» всё равно были бы сброшены, что бы ни ответил Судзуки. Но не поспоришь с тем, что наука понимания – одна из важнейших. Без неё непросто выжить на странной планете Земля.

Когда мы занимаемся литературным переводом, мы противостоим ксенофобии, утверждаем: «Другой – это не значит плохой». Да, ксенофобия была полезна тысячи лет назад, способствуя сохранению отдельного племени. Тогда горсткам представителей нашего вида, затерянным в лесах или в песках, стоило опасаться всякого чужака. Но с тех пор, с одной стороны, уже прозвучала Нагорная проповедь и состоялось служение апостола Павла «и эллину, и иудею», а с другой – учёные доказали нежизнеспособность замкнутых популяций.

В общем, главное осознать: стремясь понять другого, мы лучше понимаем себя. Одушевляя другого – одушевляем себя. Очеловечивая того, кого массы стремятся обозначить как «недочеловека», – очеловечиваем себя.

Кроме того, литперевод – интересно и весело. Всегда приключение и путешествие. В этой подборке – стихи и газели таджикского поэта Эмом-Али; с ним мы когда-то сделали пару книг переводов, с языка, на котором творили Омар Хайям, Рудаки, Фирдоуси, Саади, Хафиз, Джами… Редифы, сквозные рифмы и прочие непременные сложности – настоящее пиршество для переводчика.

Светлана Чураева

Продавцы цветов

Безгрешные, лежат, отдавши жизнь,

С улыбками в закрытых чашах ртов:

Глазами сердца пристальней вглядись,

Что предлагают продавцы цветов.

ДЫМ

Я – дым, я – дым беспечный,

Недавно был другим:

Весь дом взвалив на плечи,

Горел, неутомим.

И вдруг, судьбой заверчен, –

Взлетел мечтам навстречу!

Но, воспарив в полёте,

Не стал я ближе к ним:

Свободен, беззаботен –

Не нужен, не любим…

Патриот

Когда из-под земли идёт росток,

Лучами озаряется восток.

Так, из зерна, проклюнувшись с трудом,

Он счастье жизни вносит в каждый дом.

Чтоб полный дастархан дала судьба,

Ложится он под лезвие серпа.

СТЕКЛО ОКНА

Вспотевшее стекло зимою увидав,

Спросил я: «Что с тобой?» Оно сказало так:

– Я не пускаю в дом посланцев льда –

И всё в поту от этого труда.

Различие

Уничтожает берега неистовство реки,

Коль пламя в ярости – дотла зерно горит в полях.

Но гнев воды или огня – ничто пред злом людским:

Гнев человека разнесёт всё мирозданье в прах.

Кладбище пуль

Я с болью вижу раны на стволах

Деревьев, искалеченных стрельбой.

Здесь меж людьми прошёл жестокий бой,

А ранены древесные тела.

Стволы в крови, она прошла рекой

Из ран – из всех отверстий пулевых.

И запеклась в телах могучих их

Свидетельством жестокости людской.

И дерево промолвило мне вдруг:

– Я задыхаюсь от душевных мук.

Боль нестерпима, бесконечна боль

От сделанного, человек, тобой.

Но как бы боль была ни велика,

Тебе даю я всё же кислород.

Я твой доброжелатель на века –

И сердцем, и умом, из года в год.

Твоим врагом я не был никогда,

Хоть ты принёс деревьям столько мук,

О, человек, задумайся, к чему

Из нас ты пулям кладбище создал?

СВЕЧА И НОЧЬ

Свеча расплакалась: «В ночи

Век иссякает мой!»

А ночь ей: «Не было б свечи

Без темноты ночной».

БЕСКОНЕЧНОСТЬ

Ты вращаешь и вращаешь небеса,

Создаёшь миры движеньем колеса.

Доброте Твоей, я знаю, нет конца –

Коль творишь и отрицающих Творца.

облакА любви

Газель

Отрез сердечной ткани стал листами в твоей любви,

Их кротко заполняю письменами твоей любви.

Пусть буквы сердца угольно черны,

Они сияют, источая пламя твоей любви.

Страна тех букв – бескрайний мир весны –

Напоена обильно облаками твоей любви.

Кто видел, как влюблённые пьяны?

Вот я таков – упившийся глотками твоей любви.

Большой канат надёжной толщины

Свил терпеливо из тончайшей рвани твоей любви.

Я – вечный патриот твоей страны,

Во сне спроси – и губы шепчут сами слова любви.

Ума долины всласть орошены:

Цветут средь полных вен – в округлой раме твоей любви.

Коль губ коснусь созревшими словами,

Знай: их плоды дыханьем взращены

твоей любви.

Чувства-шахиды

Газель

Ускользнёшь от ласки глаз – бобылём останусь я.

Краски выцветут, весна отомрёт – останусь я.

Солнце канет за края моря тьмы и, встав у дна,

Бросит якорь. Свет угас – без дорог останусь я.

Прорастать устану я, пробиваться из зерна –

И в тюрьме небытия шелухой останусь я.

Стисну сердце, боль тая. Как раздавленный гранат,

В оболочке гладких фраз взорванным останусь я.

Ледяная чешуя грудь сожмёт в оковах сна,

Жизнь шахидов-чувств не спас – склепом грёз останусь я.

Зарастает колея в поле, мной не торена,

Мёртвым камнем средь репья вековать останусь я.

Опустевшая казна ждёт меня во всех краях,

Без отчизны, без жилья и в раю останусь я.

Там, где всходит жизнь моя, там огня пройдёт стена, –

Выжжешь счастье бытия, и золой останусь я.

В каждый вздох дрожит струна – песнь души моей, она

Оборвётся, и тотчас в тишине останусь я.

Убивай хоть сотни раз, боль от ран не так страшна,

Как мгновенье, что дышать без тебя останусь я.

Нить любви

Вовеки нить любви не разорвать

Усильем рук огня иль ветра рук,

С ней одиночества не совладает лук,

И грусти меч, и лезвия разлук.

Вовеки нить любви не разорвёт

Рука коварства иль обмана длань,

И даже жизнь – рукой огромной стань,

И даже смерть её не разорвёт.

Хоть незаметна и легка она,

Та нить прочней, чем медная струна.

А если разорвётся невзначай,

За нить любви её не принимай.