№5.2025. Елена Крюкова. Празднуй бессмертье

*  *  *

Мати Дево Владычице...

Всяк человек в колени Твои зареванным ликом тычется.

я не знаю куда мне дальше идти

и я вижу далекий путь

я небесную птицу держу в горсти

выпускаю я как-нибудь

волчий сиверко сердце валил наповал

и к жилью – по снегу ползла

да ведь каждый так вот так выживал

каждый так же горел дотла

это облако яблоко укусить

я-то разве уже в Раю

по натянутой – шаг

не порвется нить

на ветру я еле стою

балансирую нежно руками машу

это крылья

идите вы врать

это путь не дыши да я не дышу

дай мне воздух поцеловать

под ногами – ветер

и ветер – вокруг

и сияет над головой

не разнять прозрачных призрачных рук

не забыть твой голос живой

Величание

                      Величаем Тя, Живодавче Христе,

                      и чтим образ Твой святый,

                      имже нас спасл еси от работы вражия.

Мы все друг другу – ой, зеркала...

Отражаемся сотни раз...

Цепь бесконечности так светла.

Не узнаём мы – нас.

Мы все друг другу – ох, двойники...

Всё люди, а конский храп...

Медвежий стон, вой волчьей тоски,

А человек так слаб.

Мы все друг другу – одна еда.

Ты глубже зубы вонзи.

Ты думал – один?.. а ты – стада.

Копыта тонут в грязи.

Не мясо жарим, а бытиё.

Не рыбу варим, а смерть.

В котле времен стираем бельё:

Надеть его не посметь.

И только там, на последней черте,

Спохватываясь: дураки!.. –

Величаем Тя, Живодавче Христе,

В тени Твоей стоя руки.

Дрожа, молясь у тьмы, у черты

Страданья – любовью одной:

Чтим образ Твой, образ святый,

А небо – синей стеной.

Бормочем: останься со мной... со мной...

Останься с нами... не брось...

А свет относит нежной волной

Ветер Твоих волос.

*  *  *

Чем ближе к святому – тем тише шаг.

Празднуй, возвеселися, душа.

Свечи в паникадиле, как в пироге.

Одна свеча тает в руке.

Праздник, напрасна давняя боль,

Снег сыплет на раны раннюю соль,

Никола зимний, так, на него

Отец опочил, пой ему демество,

Никола вешний, а на него

Отец родился – моё торжество!

Празднуй, святитель ты Николай,

Отца ты увел за руку в Рай,

За руку, пробитую пулей на дне

Войны ледовитой, въявь ли, во сне,

Она контрактурой весь век сведена,

Палитру держал, подносила жена

Упрямую рюмку, на вилке кусок

Военной тушёнки, последний глоток,

Последняя пайка, последней слезой

Омочен ржаной, празднуй, Рай воспой,

Я так свято верю, что он в Раю,

Я древний тропарь одичало пою,

Стою в соборе меж дивных людей,

Николин праздник, возьми и владей

Моим ты сердцем, в артерьях дорог,

В прожилках веры, вдоль-поперёк,

Никола вечный, крестами хитон

Слепяще-белый – навеки клеймён,

Твоя икона, на леске – под ней –

Сто перстней златых, пчелиных огней,

Людские дары, тебе исполать,

С пальца сдернуть, на нить нанизать,

Игрушки, сласти, лакомый кус,

Все ближе иду, назад не вернусь,

К тобою наряженной ёлке твоей,

Златая птаха поёт меж ветвей,

Кровавая плаха, повинный мыт,

На нитке страха якорь висит,

Торпедой пробит корабельный бок,

Всяк одинок, и ты одинок,

Ты мой малеванец, смугл, гололоб,

Военный танец, Господень Гроб,

Отец, а похожи с Николой вы,

Такой же лысый шар головы,

Такая ж кудлатая седина,

Такая ж улыбка, моя весна,

Такая ж пустынная смуглота,

А кровь в холстину любовью влита,

Отец, почему ты не стал богомаз,

Ты всех святых малевал бы с нас,

А мы бы шли к тебе, как на парад,

А мы б у мольберта вставали в ряд,

Скуласта натура, глаза горят,

В торосах-крестах ледяной наряд,

Ещё шаг, ну, ближе, ещё, ещё,

Кольца звенят, сквозняк, горячо,

Горячо сердцу, поздно, давно,

Празднуй бессмертье, ведь есть оно. 

*  *  *

Как тяжело глядеть воглубь

И видеть всё насквозь, до косточки, до жилы.

Всё знать, что будет. Ты пророка приголубь,

Пока мы здесь-сейчас, пока мы живы.

Пророк, для чуда он разверзнет рот,

Плодом воспыхнет в мощных Райских кущах.

...пророк, во срок, как всё, как все, умрёт,

Провидя грозный праздник свой грядущий.

Как он, глаза я закрываю – и

Пытаюсь зреть иные окоёмы...

Не вижу ничего, опричь любви –

Ни во соборе, ни в Содоме.

Как все орут... свиваются в клубки

Змеиной злобы... языки раздвоены,

И жалят, и кусают – от тоски:

Так от тоски вдруг вспыхивают войны.

Как лбами все сшибаются... вопят...

На сто веков вперёд нам ненависти меты...

Пророк, он больше не придёт назад.

Он всё нам спел. Поцеловал планету.

Не разгадаю Времени письмен.

Не обласкаю клинопись перстами.

Не поднимусь с затёкших я колен

Пред образами, что горят над нами.

Дрожу. Слеза разрежет горечь губ.

Пророчий лик все обречённей, ближе.

Мне тяжко, невозможно зреть воглубь.

Но я гляжу. И не скажу, что вижу.