Владимир Ульянов. Это вам не блины

БЕРЕЗКА

Грудь стыдливо прикрывая блузкою,

Ты всегда чего-то словно ждешь…

Ты похожа здорово на русскую,

Даже если в Африке растешь.

Что-то есть в тебе такое милое,

Что нельзя и именем назвать:

Стан ли твой, улыбка ли счастливая,

Или эта завитая прядь…

На поэта нашего Есенина

Ты похожа посреди пейзажа:

Та же в тебе молодость весенняя,

Озорная песня та же.

И его же ходишь ты дорожками,

И, как он, лесную любишь тишь,

Даже его именем – сережками –

И его кудрями шелестишь.

Ты такая же, как он, прямая –

Не сечется временем висок.

Любишь ты, как он, цветенье мая,

И в тебе такой же пьяный сок.

Бушевала в тебе удаль гения

С градом, с молнией, с дождем…

Мы теперь другое применение

Этой русской удали найдем!

*  *  *

…Не пришла! Ну и шут с ней, с капризной.

Модных ботиков, что ли, ей жаль?

Я не стану дружить с укоризной.

Блюз сыграет мне верный рояль.

Кап-кап-кап. Капли капают с крыши.

Кап-кап-кап – и журчат ручейком.

Звуки блюза то громче, то тише

Дождь выводит. Да мы со сверчком.

Видно, ты испугалась ненастья –

За окном бушевавшую ярь.

Ах, как ждал тебя с искренней страстью

Дом из бревен, звучащий рояль!

В этой музыке – счастья безбрежность.

Спи, уткнувшись в подушку ничком.

А разделим поющую нежность,

Мудрость блюза лишь мы со сверчком.

ЭТО ВАМ НЕ БЛИНЫ

Брезжит свет в душе – и некогда прилечь-то.

Мучаешься. Жжет. Попробуй не пиши!

Бродит в тебе треугольное нечто,

В стиле Моне настроенье души.

Нет ни в мыслях, ни в стихах соответствий,

Световоздушной не видно среды.

На сердце – сплошные сигналы бедствий,

А выраженье лица – далеко ль до беды?...

А лучшая твоя половина печет пироги ли, оладьи ли,

И каждый – со своим характером, с выразительнейшим лицом.

А в стихах у меня слова друг с другом не ладили

И сюжет затерялся в зарослях слов огурцом.

Смотришь, а у жены уже скворчит сковородка,

И звуки живые, как у дворняжки при встрече с котом.

А у меня ж – не стихотворенье, а лодка

Без весел и с продырявленным бортом.

…То плох сюжет, то темно на бумаге,

То строчки чересчур длинны.

В кулинарии вы, может быть, и маги,

Но поэзия – это вам не блины.

ОБЩЕЖИТЕЙСКОЕ

Случилось, что вчера я Чехова читал –

Тревожить классиков мы с детства все привыкли.

Товарищ мой, афишный театрал,

Искал гармоний в прошлогодней тыкве.

А я…я все забыл: я с жадностью читал.

Suum quiqe.

Я с Чеховым грустил и грезил в унисон –

Меня, признаться, мутит мир фантазий,

Стругацкие меня всегда бросают в сон.

Сосед разделся, моет ноги в вазе.

Мне мысли чистые вдруг грубой бранью он

обезобразил.

…Какой поэт о славе не мечтал!

Вчера я грезил – мне сегодня дурно.

В мечтах я с чувством лез не пьедестал.

Мой стих, мне грезилось, звучал колоратурно.

Сегодня вновь я все перечитал –

и бросил в урну.

…Прижимистый, бесстрастный критик мой,

Которому я даже возразить не вправе, –

О чем, бишь, говорили мы с тобой?

Ах, да! О Чехове, о жизни и о славе.

Что Чехов? Прошлого нахлынувший прибой –

алмаз в оправе.

А славу, словно сон, не схватишь все равно.

Она, как женщина, почти всегда не впору:

То разонравится, хоть нравилась давно,

То вдруг полюбится с капризами и вздором.

В стихах моих, возможно, есть зерно.

но много сору…

АРХИЛОХ

С бедным посохом рапсода, архиплох,

Брел с войны с толпой народа Архилох.

Наконец-то он добрался до жилья.

Отощал и промотался до белья.

Острый меч свой он тут вскоре обменял,

Словно с рифмой в ямбах споря, у менял.

Нанял угол. Взял папирус. Стал писать –

Овладел элегий вирус им опять.

Вспомнил, как жестокой битвой пренебрег,

Как пустился, бросив щит свой, наутек.

Вспомнил и о Ниобуле ум его.

Слезы молнией блеснули у него.

Оглядел в слезах жилище он свое:

«Пью, надежно опираясь на копье!..»

Отхлебнув вина из кубка, он опять

Услыхал сраженья рубку, стал писать:

«То того, а то другого взял Арес. –

…В этот час за стены крова вор пролез…–

…Знай, хитрейший мой Евлогий, ты – тиран!

Сущность всех идеологий – злой обман.

Свой корабль я сквозь ненастье проведу.

Претерпите же напасти и беду».

Так писал он разным плаксам напрямик.

И убит был он Кораксом в этот миг.

…Утром люди увидали среди туч

Растворяющийся в дали светлый луч.

А среди его жилища тут и там

Был разбросан – радость нищих – разный хлам.

В сердце – лезвие кинжала (друг, крепись!).

Недописанной лежала рукопись,

Муравьями – крошки хлеба и горох.

И лежал смотрящий в небо Архилох.

КАК ВЫРАЗИТЬ?

Мне этот мир давным-давно знаком.

Его легендами душа моя согрета.

Уменья нет иль чувства под замком –

Как выразить все это?

Как выразить безмолвием строки

Течение, молчание реки?

Все краски, запахи, все звуки лета –

И те, что рядом, здесь, и те, что далеки?

А замыслы заманчиво дерзки:

О, если б мне бесстрашие поэта!..

Но сожаления и мысли так горьки –

Как выразить все это?

Задумчивый, смотрю из-под руки,

Как солнце льет лучи. А вот запели где-то.

Вот ветер пробежал игриво в тростники,

Хохочет там, смущая стебельки.

Вот рассмеялось лето…

Берусь за опыты, но чувства нелегки –

Как выразить все это?

Уже смеркается. Утихли ветерки.

Глазам мерещится. Все запахи терпки.

Роса разбрызгала кристаллы-самоцветы.

Чего-то хочется, но не понять тоски.

И день прошел, и песня не допета…

И вот уж сумерки вечерние близки.

Никак не хочется заканчивать строки.

Как выразить все это?..

Из архива: декабрь 2009 г.