Светлана Чураева. «Мне не нравятся сны...»

*  *  *

То мальчик, солнечный блондин,

То мачо в поте лошадином –

Ах! – все едино.

Стынет бок

Вверху и слева,

И вдох

Без выдоха.

И вдох!

Он – Бог.

Ты – Ева.

Адамов – тьма,

А Он –

То лебедь и блондин,

То черный бык, берущий силой –

Всегда – Един,

Непобедим.

Милый…

 

АДАМ

Только бы не…

Небо не показалось

С овчинку –

Маленьким, серым.

Только бы мне

Найти свою половинку

И не посеять…

 

Старенький Бог

Богемного рая

За кусок

На рояле играет.

Тут

Часы не идут

С отворенья Вселенной.

Тут – уют,

Пива нальют

С облачной пеной.

Мне уже

Неужели можно

Тебя за руку держать без дрожи.

Мне уже

Неужели можно

С тобой, родная,

Уйти из рая?

Уже – усталость.

От ночи длинной

Уже осталась

Твоя половина.

Сатана протирает блюдца

Сухой салфеткой.

Ему – монетку.

Вторую – Господу в шляпу.

Третью – на пол,

Чтобы сюда вернуться.

 

Только мне бы

Не заблудиться.

Только б в небо

Ты не нырнула

Птицей…

 

ВОПРОС

Что чувствует бутылка пива

В салфетке мокрой на ветру,

Прижавшись к поезду счастливо,

С ним обогнавшая жару?

 

Ее средь знойного броженья

Обвила холода струя

Предчувствием опустошенья

И жаждою небытия.

 

*  *  *

Мне не нравятся сны –

В них сбывается явь.

Или они грустны,

И тогда огорчаюсь я.

 

Ночи глаза пусты,

Откуда приходят сны?

Они интересны,

Но лучше б пришел

Ты.

 

*  *  *

Мое счастье пришло в мой придуманный дом

На беду, на беду и на зло.

Я из дома его прогоняла с трудом,

Но оно – не ушло.

 

То гнала, то звала, то во гнева огне

Поджигала придуманный дом,

А счастье мое улыбалось во сне

Хмельным покосившимся ртом.

 

И с похмелья сломало придуманный дом,

А шалаш ему строить – лень.

Так что долго в раю мы прожили потом

И умерли в один день.

 

*  *  *

Ты говоришь: «На улице – солнце и ветер»,

Я посмотрю – снегопад.

Ты говоришь, что девчонку красивую встретил, –

Я засмеюсь невпопад.

Ты говоришь: «А неплохо бы выпить» –

Я наливаю – чай.

Как нам из омута этого выплыть?

Как поделить печаль?

 

*  *  *

Дань дождя растекается оземь –

Кошелек у небес не растянут.

Как транжирила золото осень,

Грусти дань рассыпая горстями!

 

В небе снега поплыли каноэ

Караваном от края до края,

Почему мы всегда экономим,

Дань любви под замок запирая?…

 

АМАЗОНКА

У меня кончились стрелы.

У лука лопнула жила.

И тетива тела

Натянутая застыла –

У меня кончились стрелы.

Только мой конь ошалелый,

Задрав бесстыжие губы,

Дрожит в безумии схватки.

Зубами сжимает грубо

Мои огрубевшие пятки!

 

Варвар, а я бы хотела

Кипящим огнем истечь

От вкуса,

Укуса

Твоих кривящихся губ?

Но ты глуп.

И у тебя меч,

А у меня кончились стрелы.

 

Я с пламенеющим горлом

Валюсь коню моему на спину,

И в трупе моем голом

Еще живет моя половина

Нашего сына.

 

Я с пламенеющим горлом,

Наглотавшимся стали,

Лежу в пыли у твоей сандалии.

 

И в пыли у твоей сандалии

Уже умрет твоя половина

Нашего сына.

Нет его. Нет меня. Играя,

Грызутся поодаль кони.

Ты один.

Вытираешь

Никчемную слизь с ладони.

 

*  *  *

Так бесстрастно, бездумно, жестоко

Снайпер-случай в затишии быта

Выбивает судьбою до срока:

Там вчера, тут сегодня – убитый.

 

Еле слышится в суетном гаме

Тихий посвист, и кожею вижу:

Эти пули снуют между нами,

И полеты их к близким все ближе…

 

*  *  *

Под бабушкой –

пыльный Париж

и нежная Ницца.

А ты под судьбою паришь,

мечтая разбиться.

Бабушка так далеко

в будущем,

в прошлом – то-то

ступают над миром легко

ее золоченые боты.

Бабушке – радость: уже

она не боится смерти.

А на земле на душе –

черти.

Чертит

жизнь на крови ходы,

скрежещут

на виражах годы.

Свободы,

Господи, дай свободы!

А то легкие

воздух пьют без охоты.

Легкие

давятся прошлым, как рвотой.

И точит из будущего икота:

там меня вспоминает кто-то –

бабушка?

Мне велики

ее золоченые боты…

 

ОСЕННИЙ ВАЛЬС

Кружатся, кружатся

Фантики в лужице,

Им не живется, не ждется, не тужится,

Им не смеется, не пьется, не можется,

Стынут улыбки на крашеных рожицах.

Кружатся, кружатся

Фантики в лужице,

Тут же березовый лист обнаружился…

Кружатся, мечутся, мокнут, кукожатся,

Тонут пустые бумажные кожицы.

Съедены дни.

И сегодня придет

Лед.

 

СПЯЩАЯ ЦАРЕВНА

Не докричусь светилам,

не догоню ветер.

Кто мне без них ответит:

где же ты, милый?

Ты приезжай, заклятье

ведьмино снять попробуй.

Долго мне спать в объятьях

Хрустального гроба?

 

Суженый, Елисей,

на дне векового дня

на счастье хрусталь разбей

и расколдуй меня,

и разбуди меня.

Поскорей.

Согрей.

Что же ты медлишь, глупый?

Я сотню лет ждала твои губы!

 

Теперь от них подтаяла

по талии проталина.

Пощекочи щекой,

ты не встречал такой

кожи прохладно-гладкой.

Проведи,

как по воде рукой,

по груди.

Льдинку с нее сглотни.

Сладко?

А мне – горячо.

 

Я хочу еще.

Я хочу

с тобою догнать ветер,

с тобою позвать луну,

с тобою я на рассвете

разбуженная усну.