Екатерина Дерищева. Хэбэшное сердце

Безымянная

«Безымянная» на рабочем столе

Господа. Расширение – GIF. Дату – не помню.

За спиною – пара десятков лет,

а я, радуясь светлому дню, жду преисподнюю…

Я забыла, кто я и какие слова умолчать.

Наше время бежит молоком, не убавить конфорки.

Я закрою глаза, и представлю стерильную гладь,

как хэбэшное сердце белеет от ревностной хлорки…

Закрываю глаза, и я – нераскрашенный лист.

Я – без сотен прожилок и без хлорофилла, –

и свободно хватаю целебную кисть,
разукрашу иначе, чем жизнь наделила.

Объектив

В зашоренных окнах не видно снега

и облаков.

В камере сердца непроявленный нега-

тив.

Но умoлкаю. Закон таков:

если люблю, то – стих!

Строчки касаний или молитв

на языке чувств!

Что же, если внутри болит,

значит, вокруг – чушь:

жизнь – забрызганный объектив,

с размытием бытия.

К чёрту послать всё, мир объявив

врагом. Без стыда и нытья.

Пусть

День, как срубленное дерево, точит свой сок.

                                                      В. Хлебников

Мы стали чужими –

заявкой в литературу.

Чем уже мир

чувств, тем громче орут

мне: дура!

Глупые,

думают, научусь:

розы и жемчуг

пускать

из уст.

Пусть,

(как по мне)

боль

полнее

существующих

ноне

(на дне)

искусств

воспринятых

мною

вперемешку с 

горечью

обороненной

обронённой

в речи...

И кричи, не кричи

чужие, чуждые,

но спрятал

страус

страсть

и чувств выю

в песок...

Вновь день, как берёза точит свой сок,

за песком следят часовые...

Демиург

На лестничной площадке бытия

курю, ищу, где зажигают смысл жизни

и не найти включатель. Был и я

искателем, электриком. 

В/из ни-

откуда спрашивал Господь:

«Чьего ты рода? Имя! – Grazie».

Косился, но с Cоздателем поспорь,

и из меня – в ад – депортация

без права на прощенье и возврат...

А, впрочем, был и так потерян

ключами, выключателем и над...

И вытянут рукой, как лотерея

без совпадений, вперемешку с 

везением – иудой неудачи.

SOSловлен, по(но)верженный на вкус

судьбою, будто неуд., значит, 

что жил моментами

монет 

разливневых, 

теряясь между ангелом и бесом –

менялся сам, подозревая вывих
Создателя, и стал Им покаместно,

Он спал. 

Я опрометчиво опрометеил мир собой,

питался и питал других лишь светом,

чинил, крепил словами как скобой,

свой дом, а древо увядало – с веток

текла смола, которая могла 

залечивать мои ушибы, раны,

но опускается завесой мгла

и просыпается Он – вечностью избранный...

Стою на лестничной площадке декабря.

Нет сигарет, но руки по привычке 

наощупь 

ищут 

выключатель чувств,

а зря...

Вон – сверху зажигают свет, подобно спичке...

Из архива: июль 2016г.