+34 °С
Облачно
Все новости
Поэзия
16 Июня , 12:23

№6.2021. Жан-Франсуа Виктор Экар. Вернусь в прекрасный мир. Из сборника «Поэмы Прованса». Перевод с французского К. Османовой

Жан Франсуа Виктор Экар (Jean François Victor Aicard) родился 4 апреля 1848 года в г. Тулон, скончался 13 мая 1921 г. в Париже. Французский поэт, драматург, прозаик. Член Французской академии с 1909 г. Особое место в поэзии Экара занимают тексты, описывающие красоту и своеобразие Прованса.

Жан Франсуа Виктор Экар (Jean François Victor Aicard) родился 4 апреля 1848 года в г. Тулон, скончался 13 мая 1921 г. в Париже. Французский поэт, драматург, прозаик. Член Французской академии с 1909 г. Особое место в поэзии Экара занимают тексты, описывающие красоту и своеобразие Прованса, области на юге Франции.
Перевод с французского Киры Османовой
Кира Павловна Османова родилась в 1982 году. Поэт, переводчик, эссеист, литературовед, преподаватель высшей школы. Член Союза писателей России. Член Союза переводчиков России. Автор публикаций в периодических изданиях «Prosōdia», «Зинзивер», «Южное сияние», «Формаслов» и др. Живёт в Санкт-Петербурге.
Вернусь в прекрасный мир
Из сборника «Поэмы Прованса»
Всё лето
«Я – неприметная цикада,
Я солнцу ласковому рада,
До смерти петь мне – без запрета –
Всё лето.
Всё лето буду петь и пить тот воздух жадно,
Но холод вдруг придёт – прощай, лазурь небес! –
И я, душа полей, предчувствующих жатву,
Вернусь в прекрасный мир, где вечен солнца блеск».
«А я – поэт, в тебя влюблённый,
С цикадой той отождествлённый:
Пою – отрада для поэта! –
Всё лето.
Всё лето жизни – знойной, безмятежной – жажду
Я воспевать поля, любовь, лазури цвет,
Но мглистою зимою смолкну я однажды
В надежде обрести бессмертие и свет».
Цветок миндаля
Лишь солнце марта улыбнётся
Сквозь слёзы с неба, сквозь печаль –
Задышит ствол, бутон взорвётся,
И вспыхнет розовым миндаль.
О турмалиновое пламя!
Но небо вдруг дохнёт зимой,
И я, прильнув к оконной раме,
Уж вижу куст замёрзший мой.
Подобен он на этом свете
Тебе и мне – так одинок!
И треплет беспощадный ветер
Последний розовый цветок.
И тот слетит. Но Бога ради!
В ознобе я пойму тогда,
Что с тем цветком и сам утратил
Частицу сердца навсегда.
Разлука
В разлуке горькой скрыта сладость.
Как в капле – весь простор морской,
Так и в одной слезе порой
Дрожит возвышенная радость.
Но подле милой, мной воспетой
(Извечна сила страсти той),
Я снова гнался за мечтой –
И не простил себя за это.
А нынче все мои стремленья –
С любимой быть, к крылу крыло.
Тогда меня желанье жгло,
Теперь терзают сожаленья.
В разлуке прелести немало:
Когда друг сердца далеко,
Он обретает так легко
Миражный облик идеала.
Кладбище
На склоне южного холма лежит, дремля,
В кольце ограды невысокой, та земля.
А вдоль ограды – кипарисы: нет стройней!
О, как играет солнце – в кронах, у корней
И на цветах могильных! С миром мертвецы
Покоятся… А кипарисы, как отцы,
Детей уставших стерегут. И тень ветвей
Узором вьётся по надгробьям, что светлей
Камней обычных — небо юга их белит.
Алеют маки, роща вольно вдаль бежит,
Цепляются верхушки выросших дубов
За гривы пышные летящих облаков.
Ликует кладбище – его прекрасен вид;
А роща вся полна предчувствием любви:
Дыханье асфоделей, пряный травный зной.
И спят бессмертные под солнца пеленой.
Иней
Февраль. Широким нивам чаще солнце снится.
Есть в зимнем полдне утра летнего пастель.
Весною же, бывает, холод разозлится:
Чуть свет – оледенён растерянный Апрель!
О, этот нежный хруст – как клювом о скорлупку!
О, эта белизна — нетронутая жизнь!
И на пустых полях, перед зарею, — хрупким
Испуганным птенцом Апрель ещё дрожит.
Ницца
Ты нынче так выросла, Ницца!
Давно ли малюткой была!
Кто прежние вспомнит границы?
На фоне лазури, светла,
Ты – в белом. Горда белизною.
С лучами рассвета сюда,
В Вильфранш, приплывут чередою,
Как в рай обретённый, суда.
Здесь пляжи и воздух солёный.
И пусть не изжить всех тревог –
О, только бы в кроне зелёной
Белел апельсина цветок!
О, только бы ловок, искусен,
На синем – пронзительно-бел –
Держался надёжного курса
Твой парусник, чуя предел!
И пусть не исчезли волненья,
И пусть многошумны труды –
Ты, Ницца, с закатом бледнея,
Внимаешь балладам воды.
И тянется к южному небу
Твой замок на дивном холме.
Ты вся – средоточие неги;
Прохлада, блаженство и смех.
Здесь вилл золотые ограды
Сверкают, как рамы картин.
Здесь пахнут пленительно травы
И кипенный дышит жасмин.
Здесь те, кто стары и недужны,
Любуясь цветами, одни,
Проводят под солнцем радушным
Последние тихие дни.
Кутят иноземцы. Их жёны
Желают украс дорогих.
Но золото бликов в Пайоне
Ценнее сокровищ любых.
К тому же Монако так близко!
Гуляк и безумцев влечёт
Рулетки вращенье. Там риски,
Там ставки – ещё и ещё.
Поэты! Любовники! Вы же
Спешите на берег услад.
К нему вас – тем терпче, чем ближе –
Фиалок манит аромат.
О вы, изыскавшие радость!
Счастливцы, кто страстью полны!
Ступайте скорей на террасу,
Залитую светом луны!
Террасу, что тянется точно
Над рядом прибрежных домов, –
Там брошен красавицей-Ночью
Расшитый огнями покров.
И лестницы – выше и выше…
Скитальцы, ослабшие тут, –
Вам Ницца покажет и крыши,
Под коими мыслим приют.
А в домике дрёмном, под шёпот
Чарующих вод, столь легки,
Воркуют – и так хорошо им! –
Влюблённые, что голубки.
И Ницца уже засыпает,
Но ветер с окрестных холмов
Душист и во всяком вздымает
Волну, что зовётся любовь.
О путник! У чьих берегов ты
Такой же найдёшь небосвод,
И ночь, что отпустит заботы,
И день, полный солнца щедрот?