+7 °С
Облачно
Поэзия
17 Марта 2021, 08:38
№3.2021. Наталия Санникова. Белое солнце над городом У. Стихи
Классический концерт для коммунальной службы:спецтехники оркестр (смычки – наперевес),совковый пешеход натружен и простужен,но кое-что и в нем классическое есть.
Наталия Николаевна Санникова родилась в д. Васильевке Ермекеевского района РБ. В 1998 году окончила отделение журналистики БашГУ. Шеф-редактор «Радио России – Башкортостан», автор и ведущая программ «Переплет», «Мысли вслух», «Такая история» и других. Дважды финалист международного фестиваля «Живое слово» (Большое Болдино), дипломант всероссийского конкурса «Родная речь» (Ясная Поляна), лауреат международного конкурса «Кубок мира по русской поэзии – 2014» (г. Рига), обладатель Приза симпатий «Рижского альманаха» и Литературного интернет-журнала «Русский переплёт».
Наталия Санникова
Белое солнце над городом У
* * *
Классический концерт для коммунальной службы:
спецтехники оркестр (смычки – наперевес),
совковый пешеход натружен и простужен,
но кое-что и в нем классическое есть.
Жизнь падает на мозг стремительным домкратом,
Уфа-диез минор срывается на лязг,
ложится нота соль на снежное легато,
а пешеход, скользя, вслух поминает ля.
Ныряет с головой в симфонию метели,
чтоб век не разлепить под снегопадом нот,
мелодия небес замрёт в нелепом теле,
на сквозняках земных продрогнув до и от.
В сугробе до весны завял автоподснежник,
подснежный пешеход счастливее на вид,
возьмёт за нотный стан эвакуатор нежный
мелодию любви, спасёт и сохранит.
* * *
В такие времена сойти с крыльца –
почти с ума.
Как будто снег не снег, а сулема.
И боязно вдохнуть.
Ртуть ползает под мышкой у страны
то вниз, где лёд,
то вверх, за красную черту,
где жар набит толченым кирпичом,
где льнет
Сатурн к Юпитеру, течёт
Меркурий серебром,
пылает радугой Адамово ребро.
Куда податься по такой поре?
Спасёт ли аль-иксир на имбире?
«I’m Going Slightly Mad»
через майдан,
туда, где смерти нет,
есть что-то н а д.
Когда бы к морю, но зима длинна.
Длинней, чем «Шах-наме».
* * *
Время снежное быстро перетекает
в песочное,
девушка с тросточкой
медленно,
сосредоточенно,
как по канату,
идёт по весеннему, зыбкому,
будто бы смотрит куда-то вверх
с удивленной улыбкой,
рада бог весть чему,
может, музыке перелетной,
осевшей в кронах,
незримой для глаз, утомленных
мельканием видеоряда,
открытая взглядам
косым, мимолетно жалящим,
за то, что не жаль её,
потому что воздух светится,
касаясь её лица,
потому что она улыбается.
Башня
Башня высится над хрущёвками, слева – прозрачный лес.
Элегантная дама высоких лет
валидол кладёт под язык, кофе ставит на подоконник,
затем, не спеша, надевает парик,
смотрит, как горизонт горит,
а кругом все призрачно и спокойно.
Горизонт горит, но почти не жжёт.
Дама давно никого не ждёт.
Господин из дома напротив – в прошлом ловелас и пижон –
выгуливает на поводке дракона.
Старый город нежно вспыхивает, словно девочка-недотрога.
Дракон похож на заплесневелого мутанта-бульдога.
Впрочем, сверху всегда представляется всё иным.
Дама курит, на жизнь свою смотрит со стороны.
Казалось, ей больше незачем вниз,
но вот ведь.
На последнем надцатом этаже
наступила весна, с ней – эмаль и жесть,
небо близко – стучится в тазы и ведра.
Дама говорит:
– Сколько можно!
Неосторожно бросает курить, валидол, парик.
И спускается в мир
за шампанским и шоколадным мороженым.
* * *
чёрная птица над белой рекой
машет мне чёрной пернатой тоской
в сторону млечного мая,
чёрного солнца восходит зрачок,
красное небо под веки течёт,
если глаза закрываешь,
по серебру холодком – негатив,
чёрной реки вдруг возникнет мотив,
и в тишине станет слышно: летит
белая птица сквозная.
* * *
Белое солнце над городом У
тусклым касаньем щекочет траву,
спящую в скомканной почве.
Скоро сойдёт как лишай чёрный снег.
Истосковался во тьме человек
по лопухам и цветочкам.
Помнится школьный весёлый урок,
добрый ботаник краснел и не мог
быть показательно строже.
Он, заикаясь, устройство цветка
нам объяснял: вот губа лепестка,
пестик, пыльца, цветоложе.
В мае он вёл нас копать и сажать.
Свежим рубцом пролегала межа,
шита стежками косыми.
Мы хохотали, ботаник был тих.
Трудно ему, говорили, найти
новую маму для сына.
В памяти стерлось полжизни с тех пор,
но по весне прорастает укор,
как под дождем – семядоля.
Эмбриональные листья тоски.
Бледные буквы зеленой доски.
Дальний звонок в коридоре.
Из цикла «Рифейские песни»
1
Слова, слова, чтоб не сойти с ума
и не поддаться панике и злобе.
Почти всю зиму – серость и туман,
подобен чуду в небе редкий проблеск,
высокий безупречный синий лёд –
в него впечатан кроной вечный ясень,
а здесь, внизу, – заиндевелый клён
и смысл неясен.
2
Мне снится куст, горящий в темноте.
Бестрепетные золотые жилы
(одно словцо заветное скажи лишь,
и вскроются), уходят корни в степь,
туда, где плыли хлебные поля,
теперь там травы обнимают залежь.
От засухи объятия болят.
И что-то надвигается: гроза ли,
угроза ли, горит ветвистый клад,
врастает кроной в нефтяные недра,
в другое небо, в невербальный пласт.
И мой язык – косноязычный недруг –
молчит как на допросе партизан.
3
Молчанье – золото, я серебро люблю:
джаз проливной и моросящий блюз,
надрывность струнных, силу духовых,
свирельную настойчивость травы,
дрель, заведённую соседями с утра...
Все – на одном дыхании игра,
полифоничный неумолчный стих.
Но человеку надо дух перевести.
И выдохнуть.
Взять паузу.
Вдохнуть.
Нырнуть навстречу завтрашнему дну.
И то, что дном казалось, станет днём,
сто лет назад мы думали о нём.
Был долгожданный дождь, и воздух пел,
по-птичьи с крыши дзинькала капель,
земля кипела ливневой водой,
счастливой свежестью переполнялся дом.
Ты говорил:
– Ну вот и дождь пошёл.
Как хорошо. Все будет хорошо.
С тех пор мне легче дышится дождем.
Как хорошо не знать, что завтра ждет.
* * *
Море не волнуется ни о чём.
Морю снятся песни уральских пчёл.
А поверх глубин его нанесло
медоносный слой.
В поисках сладчайших из берегов
человек проходит, один, другой.
Встанет и замрёт посреди степи –
слушает, как прошлое море спит.
Человек, волнуясь о том о сем,
смотрит, как пчела божий дар несёт.
У пчелы в глазах – ультрафиолет
россыпью пыльцы – трудовой умвельт.
Человек, ужаленный красотой,
падает в волнующий травостой
и плывёт, раскинувшись, на спине,
с полевым вьюнком на одной волне.
Выбор редакции
