-16 °С
Облачно
Все новости
Поэзия
20 Марта 2018, 18:18

№2.2018. Смирнов Алексей. Несложный мотив. Стихи

Алексей Яковлевич Смирнов родился 4 ноября 1941 года (по паспорту – 10 февраля 1942 года). Умер 9 апреля 2010 года. Работал на производственном объединении «Салаватстекло», откуда в 2000 году ушел на заслуженный отдых. Публиковался в СМИ Республики Башкортостан. Лауреат премии журнала «Бельские просторы» за 2003 год. А на улице нынче морозище. На окошке из инея тюль. У соседа авто не заводится. Ртуть в термометре села под нуль.

Алексей Яковлевич Смирнов родился 4 ноября 1941 года (по паспорту – 10 февраля 1942 года). Умер 9 апреля 2010 года. Работал на производственном объединении «Салаватстекло», откуда в 2000 году ушел на заслуженный отдых. Публиковался в СМИ Республики Башкортостан. Лауреат премии журнала «Бельские просторы» за 2003 год.
Алексей Смирнов
Несложный мотив
МОРОЗИЩЕ
А на улице нынче морозище.
На окошке из инея тюль.
У соседа авто не заводится.
Ртуть в термометре села под нуль.
Кот прилег на меха батарейные,
Как упившийся вдрызг гармонист.
И сосульки узором затейливым
Потянулись вершинами вниз.
А вчера еще дождик наяривал,
И, бутылку пивную обняв,
Чуть не плача, мужик уговаривал,
«Не морозить его и коня».
О ГОСПОДИ, БУДЬ МИЛОСТЛИВ
Погода разненастилась,
Сырая круговерть.
Намокли крылья ястреба,
И он не смог взлететь.
Несутся мимо голуби,
Бегут перепела.
А ястреб очень голоден:
Погода подвела.
Пропахло поле сыростью,
И он промок насквозь.
О Господи, будь милостив,
И не пошли мороз.
САМОВАР
Наши толк в чаях не знали:
Чай варили в чугуне,
А старинный самоварчик
От безделья зеленел.
Но к приходу Ульмяс-бая
Он стоял среди стола,
И бока его сверкали
По избе, как зеркала.
Пили чай отец с Ульмясом,
Ну, почти что наповал.
И поныне мне неясно,
Кто кого перепивал.
Ведь из них никто не падал,
Не бросался в кулаки.
Самовара по два к ряду
Выпивали мужики.
Как-то весело прощались,
И, в пожатии крепки,
В самоваре отражались
Две мужицкие руки.
МОЯ ИЗБУШКА
«Ты чего смастерил? – мужики зубоскалят. –
И изба не изба, и шалаш не шалаш.
Кот погреться залезет – и крышу завалит.
Ну, а дождь или вьюга, тогда ты куда ж?».
Но зимою голландка моя задымится.
Станет весел и ласков любой уголок.
Серый ворон на теплой трубе приютится,
На чугунной плите закипит котелок.
И Есенин ударит казацкою трубкой.
Выбьет пепел и бросит в поющий огонь,
И расправит ладони над теплою грубкой,
Спросит: «Где тут у вас продают самогон?»
Почитаем друг другу стихи до рассвета.
За окошком метель заведет канитель.
Мы простимся и, снова он станет портретом.
Ну, а я в одинокую лягу постель.
СНЕГИРЕК
У нас под окошком
Поет снегирек,
И денег за песни
Свои не берет.
И песнь неплохая,
И сам он красив,
Поет, не порхая,
Несложный мотив.
Узором окошки
Мороз расписал.
Я – крошки в ладошки
И выбежал в сад.
Сороки стрекочут,
В кормушке возня,
А вот снегиречек
И крошки не взял.
КУКЛА
Печальная кукла сидит на шкафу,
Глядит в телевизор, устала.
Хозяйка уехала в город Уфу:
Она уже взрослою стала.
А кукле труднее: она не растет,
И в садик, и в школу не ходит.
Солдат оловянный ей письма не шлет,
Наверное, снова в походе.
Хозяйке полегче: родители все ж
Деньжонок немного скопили,
На службу хозяйкин жених не пойдет,
Родители «липу» купили.
СНЕЖНАЯ БАБА
Мальчики снежную бабу слепили
И, с наклонившейся ветки схватив
Мерзлую ягоду красной рябины,
Спрятали в бабьей холодной груди.
Что натворили, мальчишки-негодники?
Снежная баба, да с сердцем в груди,
Сразу влюбилася в нашего дворника,
Что по утрам здесь с метлой проходил.
Он для нее даже слова не молвил,
Слова не молвил и песни не спел,
И от волнения носик морковный
У растерявшейся бабы краснел.
Как ей хотелось услышать: «Любимая!».
И, безответно всю зиму прождав,
В лужу растоплена сердцем рябиновым,
Люди же думали, что от дождя.
КОШКИ
Кошки по-кошачьи и воспитаны
И котят такими же растят:
Колбасу с названьем «Аппетитная»
Есть особы эти не хотят.
Вот они, привычки древней дикости:
Все съестное пробовать на нюх.
Не желают кошки: «Накось – выкуси»,
Есть бумажно-соевый продукт.
Эй, вы люди, умные создания,
Чтоб смелей идти на Божий суд.
Хватит вам придумывать названия,
Положите мясо в колбасу.
ДЕНЬГИ
А чего они стоят, стихи,
Я морковь продавала во вторник,
И рублей насшибала таких,
Что тебе не заплатят за сборник.
Вяжет баба морковку в пучки,
В небольшие пакетики вяжет,
Съехал на ухо белый платок,
И ручонки трясутся по-скряжьи.
Цену я назначаю сама.
А тебе платят, как соизволят.
У тебя, может, больше ума.
У меня же деньжонок поболе.
Я не знаю, чего ей сказать,
Ослепленной рублевой любовью,
Если ей восклицательный знак
Тоже кажется мелкой морковью.
КРЕСТЬЯНЕ
Тротуары здесь ровные-ровные,
Не споткнуться тебе, не упасть.
Будто все мы родные по крови,
Так о нас здесь заботится власть.
Рестораны для нас и столовые,
Водостоки красивые с крыш,
И Китай нас снабжает обновами,
А духи поставляет Париж,
Телевизоры с песнями-плясками,
А напротив любимый диван.
И реклама с такими лекарствами,
Что бессмертным ты станешь, Иван.
Мы в ответ на такое-то благо –
Как же нас, подлецов, не бранить? –
На клочках пожелтевшей бумаги,
Просим нас в деревнях хоронить.