№2.2026. Валиахмет Бадретдинов. Звезда генерала Шаймуратова

Предисловие

30 марта 2020 года Президент России В. В. Путин подписал Указ о присвоении звания Героя Российской Федерации (посмертно) башкирскому народному батыру, командиру 112-й Башкирской (16-й гвардейской Черниговской) кавалерийской дивизии, генерал-майору Минигали Мингазовичу Шаймуратову, героически погибшему 23 февраля 1943 года на Донбасской земле. Можно сказать, что это событие стало настоящим праздником для тех, чьи отцы и деды проливали кровь в боях за Родину. В эти дни, хотя и омраченные эпидемией ковида, я так же, как и другие мои сородичи, от души радовался тому, что наконец-то в отношении народного героя восторжествовала историческая справедливость.

В 2010–2014 годах я работал в аппарате Исполкома Всемирного Курултая (конгресса) башкир, будучи избран заместителем председателя исполнительного комитета. Как-то мне позвонила заведующая Музеем 112-й Башкавдивизии Илюза Гайнуллина. Она сообщила, что музей проводит акцию под названием «Генерал Шаймуратов. Возвращение героя» – был объявлен сбор подписей в целях общественного ходатайства по присвоению М. М. Шаймуратову звания Героя России. Мне эта идея пришлась по душе, и я немедля включился в акцию. По моей просьбе городские и районные курултаи башкир начали сбор подписей. За короткое время удалось собрать более 120 тысяч подписей силами башкирских общественников. А за несколько лет было собрано около полумиллиона таких подписей.

Я лично помещал заметки и очерки о М. М. Шаймуратове в социальных сетях. Одну из моих статей того времени я так и назвал: «Звезда генерала». Было очень много отзывов из Луганской Народной Республики, прежде всего жителей г. Петровское и Краснолучского района этой республики. Впоследствии они тоже искренне радовались в связи с присвоением башкирскому генерал-майору высшей государственной награды. Глава РБ Р.Ф. Хабиров 6 мая 2020 года с нескрываемой гордостью писал в соцсетях: «Из Москвы на вечное хранение к нам в Уфу привезут медаль – Золотую звезду генерал-майора, Героя России Минигали Шаймуратова. Для города это будет большое событие. Мы встретим самолет со Звездой в аэропорту, военизированной колонной провезем ее по центральным улицам города, а после вернемся на Советскую площадь и торжественно передадим в Национальный музей, где уже хранятся все остальные награды нашего легендарного генерала». 

А задолго до этого, а именно в 2012 году, мне и моим единомышленникам удалось организовать международный автопробег «Уфа – Берлин –Уфа» по местам боевой славы 112-й Башкирской гвардейской кавалерийской дивизии. 12 августа 2012 года администрация и общественность города Петровское Луганской области Украины организовали мемориальный митинг на площади около Аллеи башкирских конников, а вечером этого же дня состоялся торжественный вечер, посвященный встрече с участниками нашего автопробега. На сцене городского дворца культуры им. Петровского зазвучала песня «Шаймуратов генерал» в исполнении Ильгама Бадретдинова. Восхищенные взоры зрителей были устремлены на изящный танец башкирской девушки в исполнении Савии Газизовой. А игра Миндигафура Зайнетдинова на кубызах разных народов мира вызвала искреннее изумление пришедших на эту встречу горожан. В зале долго не смолкали аплодисменты. И казаки донские не отставали от гостей: их выступления стали знаком доброго уважения к башкирской делегации, и казачьи напевы, и душевные речи, и их лучистые лица говорили об одном: подвиг шаймуратовцев не забыт на донской земле. И я никогда не забуду завершающие вечер слова ведущего: «Пусть вечно сияет на небесах звезда башкирского батыра – генерала Минигали Шаймуратова!»

Он был башкиром по духу

Хорошо помню, как в деревенской школе, в начале 60-х годов прошлого уже века, мы на уроке пения разучивали песню «Шаймуратов генерал», которую передавали по уфимскому радио в передачах про войну. Нам нравилось исполнять ее хором на концертах, которые случались по праздникам в деревенском клубе. Некоторое время спустя в сельской библиотеке я обнаружил книгу писателя Ахтяма Ихсана «Саҡма тояҡ аттарҙа» («На огненных копытах»), в которой рассказывалось о боевых делах башкирских кавалеристов. С того времени об отважном башкирском генерале М. М. Шаймуратове и его славных бойцах написаны сотни статей, изданы десятки книг, сочинены рассказы и поэмы, стихи и драмы, и его ставшая легендарной личность поныне привлекает и восхищает не только старшее поколение, но и наших нынешних современников. Такая судьба, как бы она ни была печально-трагической, становится уделом немногих. Нельзя думать, что уже известны все подробности жизни и героической деятельности башкирского генерала, одного из высоко ценимых военных специалистов довоенного еще времени. Для этого были свои причины. Ныне даже национальная принадлежность М. М. Шаймуратова зачастую вызывает горячие, иногда даже переходящие всякие рамки приличия споры. Тот факт, что 112-я дивизия была сформирована в конце 1941 – начале 1942 года как национальное, башкирское воинское соединение, в первоначальном составе которого башкир было 82 процента, и его командиром стал военный специалист из башкир, не вызывал никакого сомнения ни в военные годы, ни после войны. Все башкирские, и не только башкирские, воины-шаймуратовцы, сражавшиеся под его командованием, погибшие и оставшиеся в живых, знали и уважали своего командира-башкира, любовно нареченного ими «олатай», что значит «дед». И в славном городе Казани тогда никто не возмущался, что из татарского генерала сделали генерала башкирского. Вплоть до последнего времени, пока некие наши друзья из татарской среды не стали претендовать на признание М. М. Шаймуратова как героя татарского народа. Как бы на это отреагировал сам генерал, если бы он каким-то чудом оказался среди нас, в наши времена? Как вспоминали соратники М. М. Шаймуратова, если кто-либо из подчиненных был замечен, например, в очковтирательстве, он едко высмеивал проштрафившегося: «Вот еще мне художник!» Ей-богу, он так и обратился бы к вышеупомянутым обиженным татарам: «Вот, художники, нашли кого делить!»

Если начистоту, вот что конкретно известно о предках М. М. Шаймуратова. В метрической книге 1-й мечети деревни Биштяки за 1899 год буквально записано следующее: «Миннигалим, отец Мингаж-ад-дин, башкир из мишарей, мать Бибитайфа, башкирка из тептярей». В жизни человека много чего может измениться, так вот, названный при рождении Миннигалимом, наш герой по каким-то неизвестным нам причинам стал Минигалием. Запись производилась деревенским муллой со слов родителей. Говоря по-современному, если родители Шаймуратова имели именно башкирскую идентичность, то и он сам ни с того ни с чего не стал бы называть себя татарином. Но в печально известные времена, то есть в годы довоенных репрессий, Минигали Шаймуратов не стал возражать тому, что в некоторых официальных анкетах, справках военные канцеляристы стали его записывать как татарина. Для этого были веские причины. Как известно, в 1918 году башкиры создали свои вооруженные силы, состоящие из нескольких полков. После ареста членов Башкирского правительства в феврале 1918 года Оренбургским Мусульманским военно-революционным комитетом башкирские военные части были вынуждены перейти на сторону казачьего атамана Дутова, а затем сражались в составе армии Колчака против красных. Что касается М. М. Шаймуратова, то имеются сведения, что и он был в свое время мобилизован в колчаковскую армию, но в боях не принимал участия, став дезертиром. Факт? Конечно, факт, особенно для ЧК или НКВД. Ведь тот же бывший валидовский комполка Муса Муртазин после перехода башкир на сторону красных долгие годы служил в РККА, за боевые подвиги был награжден двумя орденами Красного Знамени, и ему уже было присвоено звание комбрига, но тем не менее он был арестован и казнен. Есть свидетельства со стороны жены М. М. Шаймуратова Ольги Павловны, что при возвращении из Китая, где он был в длительной командировке в качестве военного советника, опасался немедленного ареста на вокзале. Как бы сегодня это ни звучало странно, Шаймуратову в то время быть башкиром было достаточно опасно.

Исторически достоверно, что родную деревню Шаймуратова Биштяки основали 8 мишарских семей на купленных у башкир-минцев землях в 1755 году. Позже в этом ауле стали поселяться безземельные башкиры-припущенники и тептяри из башкирской же среды. По записанным воспоминаниям родственников Минигали Шаймуратова и по тому, что он прямо указал в документах того времени, родители его были из малоземельных крестьян, и они кормились за счет всяких сезонных работ и наемного труда. Факт, что предки Шаймуратова были пришельцами со стороны и им приходилось жить в бедности. Предположительно, переселение предков Шаймуратовых в деревню Биштяки произошло после известных исторических событий 1772–1775 годов – Пугачевского бунта, в котором приняли активное участие башкиры под предводительством Салавата Юлаева и иных башкирских старшин, среди которых главенствовали айлинские бунтари. Во время подавления Пугачевского бунта многие башкиры были вынуждены спасаться от царских карателей бегством из родных вотчинных земель, найдя приют в отдаленных от родины местах. Именно об этом подробно рассказал в своей книге «Урал бөркөтө» («Орел Урала») заместитель начальника политотдела 112-й Башкирской кавдивизии Сабир Рахимович Кадыров, который был близко знаком с комдивом и общался с ним в редкие часы вечернего отдыха во время формирования дивизии и обучения новобранцев воинскому делу в начале 1942 года. По словам Кадырова, Минигали Шаймуратов знал, что его далекие предки были из племени башкир-айлинцев, до Крестьянской войны 1772–1775 годов проживавших в Исетской провинции Оренбургской губернии. Более того, Минигали Шаймуратов утверждал, что нашел в архивах некие документы о своих предках в то время, когда учился в Академии Генштаба РККА. Со времени поселения на новом месте жительства предков Шаймуратова до его рождения прошло примерно 125 лет, и за это время сменилось четыре поколения, и не секрет, что проживающие в деревне со смешанным национальным составом башкиры породнились как с мишарями, так и тептярями. Ныне представляет интерес то, что внучатая племянница М. М. Шаймуратова Резида Ахтямова смогла составить шежере рода Шаймуратовых и их ближайших родственников. Мукмин (1740) – его сын Шамрут Мукминов (1765–1848) – его сын Фасхутдин (1802) – его сын Фахрульислам (1829) – его сын Мингажетдин (1859–1920) – его сын Минигалим (1899–1943). Как видим, в архивных документах имя прапрадеда М. М. Шаймуратова записано с искажением – как Шамрут. Выше мы отметили, что Биштяки основано в 1755 году. Значит, самый дальний из известных ныне предков Минигали Шаймуратова Мукмин родился в каком-то другом месте. Вполне возможно, что именно Мукмин, которому в 1775 году было 35 лет, мог со своей семьей поселиться в мишарской деревне как припущенник.

Кстати, по переписи 2002 года в селе Шаймуратово (бывшее Биштяки) из проживающих в ней людей 64 процента записались как башкиры. Вот еще один красноречивый факт. В ноябре 1941 года Государственный Комитет обороны принял постановление о создании Башкирской добровольческой кавалерийской дивизии, приняв во внимание патриотический почин башкир. В декабре полковника М. М. Шаймуратова, командира 1-го Особого кремлевского полка, отличившегося в боях за оборону Москвы, вызвали в отдел кадров наркомата обороны. Там во время беседы попросили уточнить его национальную принадлежность. Минигали Шаймуратов ответил, что он из башкир. Только после этого ему предложено было возглавить вновь создаваемую Башкавдивизию. Шаймуратов принял это предложение и вскоре выехал в Уфу. Как бы там ни было, какие бы сейчас ни возникали версии о том, башкиром или татарином был генерал Шаймуратов, он давно вошел в историю как башкирский генерал, как герой башкирского народа, и таковым он останется на вечные времена.

Шаймуратов – кадровый разведчик генштаба

До сего времени не всем известно, что М. М. Шаймуратов был опытным и проверенным кадровым разведчиком. Его имя и краткая биография внесены в книгу известных военных специалистов в этой области В. М. Лурье и В. Я. Кочик «ГРУ: Дела и люди». В 1934–1935 годах М. Шаймуратов был военным атташе в Турции, а потом дважды, в 1935–1937 годах и 1939–1940 годах, он направлялся в длительные командировки в Китай. Известно, что в северной китайской провинции Синьцзян он выполнял особое задание Генштаба. Надо заметить, что М. М. Шаймуратов достаточно хорошо знал не только английский и немецкий, уйгурский, турецкий языки, но и неплохо был подготовлен по китайскому языку. Он преподавал в китайском городе Кантон в местном военном учебном заведении, принимал прямое участие в создании Китайской Красной армии. За свои заслуги в этот период он был награжден орденом Красного Знамени. Перед войной трудился в Генштабе РККА, а в самом начале войны, осенью 1941 года, когда возникла угроза самой Москве, руководство СССР и сам лично И. В. Сталин оказывают ему высокое доверие, назначив командиром 1-го Особого полка, предназначенного для охраны Кремля.

Кавалер Красной Звезды...

Башкирские конники, подготовленные к жестоким боям под неусыпным контролем полковника Шаймуратова, не подвели своего командира с первых дней участия в кровопролитных оборонительных сражениях на Брянском фронте летом – осенью 1942 года. Именно благодаря стойкости духа башкирских кавалеристов, занявших оборону в районе нескольких селений Тербунского района нынешней Липецкой области, были остановлены и обескровлены превосходящие силы противника на рубеже реки Олым. Враг, рвавшийся к Воронежу, был остановлен. Но какой ценой! В первые же 10 дней беспрерывных боев дивизия потеряла свыше 600 славных воинов, тогда же погиб командир полка Гарей Нафиков. Об этом с превеликим восхищением и гордостью писал военкор газеты «Красная Звезда», известный писатель и поэт Константин Симонов, 31 июля 1942 года опубликовавший очерк «В донских степях», позже названный «В Башкирской дивизии». За проявленный героизм в оборонительных боях 97 воинов 112-й Башкавдивизии были награждены орденами и медалями. В тот период наградами солдат особо не баловали, это действительно так. Но... сам комдив фактически был оставлен по каким-то неизвестным причинам без награды. Правда, командование корпуса и армии винить в этом нельзя – оно заполнило и отправило в Москву наградной лист на полковника М. М. Шаймуратова, представив его к ордену Ленина. Сохранился в архивах и этот документ. На титульной стороне наградного листа, в левом верхнем углу мелкими буквами от руки, наискосок, синими чернилами прописано «Кр. Звезда», затем неразборчивая подпись, внизу под чертой проставлена дата – 8.8.42. Это дата – 8 августа 1942 года. Значит, какая-та штабная «крыса» или кто-то выше счел, что комдив достоин за проявленный его бойцами беспримерный подвиг пусть и боевого ордена, но рангом намного ниже, чем орден Ленина. А ведь еще в декабре 1941 года комполка М. Шаймуратов был награжден вторым орденом Красного Знамени за бои под Москвой. Но и этот самый орден Красной Звезды не был вручен комдиву. Указ о награждении гвардии генерал-майора М. М. Шаймуратова был подписан только 14 февраля 1943 года, за 9 дней до трагической, но и героической гибели башкирского батыра. Только в 2016 году этот оставшийся не врученным орден вместе с копиями архивных документов был возвращен в Башкортостан, на Родину генерала. В этих случаях принято писать, что заслуженная награда нашла героя. Но мы-то знаем, что истинная Звезда Мужества народного героя башкир и всего Башкортостана намного ярче – и она сияет в сердцах благодарных потомков.

Смерть во имя бессмертия

О героическом рейде 8-го кавкорпуса, в составе которого сражалась 112-я Башкавдивизия, по тылам немцев на Донбассе, на территории тогда еще Ворошиловоградской (ныне Луганская Народная Республика) области написаны книги, проведены поисковые и исследовательские работы, но и эта страница той жестокой войны хранит до сих пор свои тайны. Конечно, многое стало известно благодаря воспоминаниям оставшихся в живых командиров и рядовых бойцов. Но даже они не знали всех обстоятельств и подробностей не только массового героизма, но и преступной военной халатности, хотя бы и из-за пресловутого пьянства некоторых командиров высшего комсостава. Да, рейд был не напрасным, он был все же успешным с военной точки зрения, несмотря на гибель двух генералов и пленение командира корпуса генерала Борисова. Но смертей тех же солдат и командиров было бы намного меньше, не вмешайся в дело в последний момент этот несчастный, изрядно подвыпивший комкор Борисов, отдав под матерную ругань и угрозы оружием приказ о немедленном продолжении движения подразделений дивизии, беспредельно уставших и измотанных непрерывными боями в окружении, в сторону линии фронта без всякой разведки.

А впереди их уже ждали усиленные немецкие части, устроившие засаду. Да, этим самым своим приказом Борисов добился не славы, которую жаждал, а позора пленения... Он, ныне покойный, успел во время первого после освобождения допроса облить грязью нашего невинного комдива, свалив на него свой же позор. Говорят, потом каялся, но и это мало что меняет, если человек однажды поступился своей совестью и воинской честью. Меня, как и многих знающих историю этого рейда, мучит один и тот же вопрос: ну почему самому комдиву надо было идти в авангарде, впереди двух колонн, идущих по указанным им же направлениям в сторону линии фронта? Может, сказались бессонные ночи и непрерывные бои в тылу противника, неимоверная ответственность за успешный, без лишних потерь вывод всех оставшихся бойцов и командиров? Ведь он просил у комкора лишь сутки на то, чтобы провести разведку, привести в боевой порядок свои подразделения, снять хотя бы немного напряжение беспрерывных боев и ту безмерную усталость, от которой даже крепкие солдаты на ходу падали на снег, едва-едва вновь поднимая свои непослушные от усталости тела. Возможно, безумный приказ командира рангом повыше и необходимость его немедленного исполнения привел этого опытнейшего военного специалиста, выжившего в отчаянных сражениях под Москвой, в некоторое замешательство. По мне, он сам, сознательно направился с кучкой своих солдат из взвода охраны на разведку боем, приняв всю мощь первого огня врага на себя. Ведь многие из идущих и едущих позади комдива бойцов и командиров смогли отойти от линии прямого огня немцев, хотя и потом были потери, все же многие успешно перешли линию фронта.

И никак невозможно, нельзя обвинять этих спасшихся бойцов в том, что они струсили, не спасли своего командира, не вынесли из поля боя хотя бы его мертвое тело. Я дважды побывал на месте гибели генерала и его бойцов, стоял на возвышенности над скалами той самой Романовой балки, по которой, увязая в глубоком февральском снегу, ехал комдив Минигали Шаймуратов со своими преданными охранниками и кучкой офицеров навстречу неминуемой смерти... С позиций немцев эта поляна на снегу была видна как на ладони, и всякий человек, хоть немного соображающий в военном деле, поймет, что находящиеся внизу за 60–100 метров люди были обречены. А другим кавалеристам подойти к убитым не было никакой возможности, и это понимали все. Надо было спасать остальных, выполняя приказ комдива Шаймуратова. И они этот приказ честно выполнили. На войне как на войне, никто не застрахован от гибели. Генерал М. М. Шаймуратов погиб смертью храбрых, прикрывая грудью своих солдат.

О героической гибели башкирского генерала М. М. Шаймуратова написано уже достаточно много, и эта трагедия давно уже не является какой-то малоизвестной тайной. Опубликованы воспоминания соратников генерала, офицеров и рядовых, оказавшихся в тот роковой день 23 февраля 1943 года рядом или недалеко от самого комдива. Еще в 1948 году Правительство БАССР направило в тогдашнюю Ворошиловоградскую область специальную комиссию, задачей которой были поиск и обнаружение места захоронения М. М. Шаймуратова. Результаты работы этой комиссии привели к достаточно точным и объективным выводам о том, что именно наш генерал был перезахоронен в нижнем саду д. Штеровки осенью 1943 года после окончательного изгнания фашистских оккупантов из этих мест. Об этом со всеми полагающими подробностями сказано в книге «Урал бөркөтө» Сабира Кадырова, одного из членов вышеназванной комиссии, в годы войны бывшего заместителем начальника политотдела 112-й Башкавдивизии. Эта экспедиция позволила найти ответы на многие вопросы, когда были выявлены и уточнены обстоятельства гибели и первичного захоронения генерала в конце февраля 1943 года в той же Романовой балке.

Предпосылки трагедии

Вот что известно о том, что предшествовало гибели генерала. Оставшиеся в живых бойцы 7-го кавкорпуса (уже гвардейского), завершая свой беспримерный рейд по тылам врага в Донбассе, с непрерывными боями пробивались в сторону линии фронта. К 23 февраля ставшая 16-й гвардейской Башкавдивизия, уже продвигавшаяся третьи сутки без остановки и хотя бы кратковременного отдыха, под обстрелом и бомбежками, подошла к хуторам Юлино I и Юлино II. До этого наши кавалеристы совместно с разведчиками из корпуса ночью незаметно подобрались к шахтерскому поселку Артемовск, где были обнаружены немецкие танкисты, и в результате ночной атаки было убито 148 фашистов и выведено из строя 35 танков. Ночью в Юлино I состоялась роковая встреча комдива М. М. Шаймуратова с командиром корпуса М. Д. Борисовым, где тот приказал ему немедленно продолжать движение в направлении «Хутор Широкий – Малониколаевка». Никаких возражений М. М. Шаймуратова комкор слушать не стал, не позволив произвести разведку. Более того, по словам очевидцев, он грязно выругался и стал угрожать комдиву пистолетом.

Из остатков дивизии Шаймуратовым были сформированы две колонны: правую, со стороны деревни Ивановки, возглавлял подполковник Герасим Фондеранцев, а левая колонна под руководством начштаба Ивана Голенева должна была двигаться со стороны Петровского завода в направлении Штеровки. Бойцы двинулись по намеченным направлениям примерно в 5 часов 30 минут утра. Сам генерал Шаймуратов с группой штабных офицеров и личной охраной из десятка кавалеристов двинулся вперед, оказавшись в авангарде дивизии. Когда эта передовая группа оказалась в открытой местности южнее д. Штеровки, продвигаясь по глубокому снегу по Романовой балке, было уже светло. Там шаймуратовцы и попали под убийственный огонь засады немцев, позиции которых располагались на возвышенности над довольно крутым скалистым северным склоном Романовой балки. Наших кавалеристов от немцев отделяло всего каких-то 60–100 метров. Уцелеть или же успеть отъехать назад под шквальным огнем противника никаких шансов у кавалеристов уже не было.

Искаженная истина

С некоторых пор и в СМИ, и на интернет-ресурсах стали появляться претендующие на некую сенсацию публикации о том, что якобы генерал М. М. Шаймуратов, будучи тяжелораненым, попал в руки немцев, а затем зверски замучен предателями-казаками, служившими немцам. Так, еще 18 марта 2012 года на сайте так называемых башкирских традиционалистов «РБ 21 век» появилась статья В. Мурзагареева под многообещающим заголовком «Гибель генерала Шаймуратова. Малоизвестные источники». Поддержал его также Азат Бердин, восхитившись тем, что неким украинским историком, сотрудником музея Глуховского педуниверситета А. А. Масловым «в научный оборот введены новые сведения о гибели генерала М. М. Шаймуратова». Наши легковерные ученые мужи повелись на форменные измышления и скоропостижно сделанные, по сути вымышленные факты и выводы этого украинского «искателя исторической истины». Посвященному в хоть какой-то степени реальным свидетельствам и фактам героического рейда башкирских кавалеристов с первого взгляда станет ясно, что сей автор сумел смешать воедино сведения о реальных обстоятельствах происшедшей в феврале 1943 года трагедии не только с предположениями, а то и домыслами некоторых жителей той местности, но и собственными рассуждениями, которые легко квалифицировать как фальсификацию. Я, возмутившись этой беспардонной фальшивкой А. А. Маслова, попытался обратить внимание наших ученых товарищей на вопиющие противоречия, буквально выпирающие из текстов этого музейного работника. Но, кроме брани и уничижительных оценок в свой адрес, ничего толкового от наших ученых я не услышал. Все бы ничего, если бы в некоторых публикациях в связи с присвоением М. М. Шаймуратову звания Героя РФ опять не стала звучать эта уже полузабытая песня о пленении башкирского генерала немцами и его мученической смерти от рук донских казаков. Что это? Амбиции нашедших новые сенсационные «источники», отвергающие общепринятую версию гибели генерала? Или все же рядовое нежелание признать свою ошибку из-за некритического восприятия писанины человека, претендующего на имидж первооткрывателя исторической истины?

Разоблачение Маслова

Считаю, что сегодня обязательно нужно разоблачить эту весьма «заразную» версию гибели М. М. Шаймуратова и малообъяснимое стремление некоторых соотечественников вслед за А. А. Масловым создать образ советского генерала-мученика. Сделаю это пошагово, приведя доводы Маслова и их опровержение, благо уважаемый В. Мурзагареев достаточно подробно изложил масловскую версию трагической смерти генерала.

В своей статье «Потери советского генералитета пленными на территории УССР (1941–1943 гг.)», напечатанной на украинском языке в журнале «Український історичний журнал» (2010, № 3) А. А. Маслов безаппеляционно утверждает следующее: «Во время выхода на неоккупированную территорию в плен попали генерал-майоры комкор М. Д. Борисов и командир 16-й гвардейской кавдивизии М. М. Шаймуратов». Насчет М. Д. Борисова все ясно, это все и давно знают и без слов Маслова. Но на основании каких исторически достоверных источников, т. е. документов, можно так прямолинейно утверждать, что М. М. Шаймуратов был взят в плен? Истинно говорю, что таких документов не существует. Ни в России, ни в Германии. Кстати, о пленении генерала Борисова уже в феврале 1943 года писали немецкие газеты, и копии этих сообщений были использованы в документальном фильме «Всадники Победы» Амира Туйгунова, посвященного 60-летию Победы. Живущий в Германии наш земляк Насур Юрушбаев передал для использования в фильме копию немецкой газеты Deutsche Zeitungim Ostland от 26.02.1943, где как раз сообщалось о пленении командира 7-го кавкорпуса генерала Борисова. О других генералах, тогда считавшихся советским командованием пропавшими без вести – С. И. Дудко и М. М. Шаймуратове, не было ни слова.

«16-я гвардейская кавдивизия завязала жестокий бой в районе с. Юлино I, в котором М. М. Шаймуратов получил тяжелое ранение», – утверждает А. А. Маслов. Живя на Украине, сей автор не знает, что нет и не было тогда села Юлино I: там в те времена были маленькие деревни (хутора) Юлино I и Юлино II, которые после войны прекратили свое существование. Чтобы внести ясность в то, что мог ли Шаймуратов быть тяжело ранен около д. Юлино I, вкратце изложим сведения о продвижении участников рейда к линии фронта. Кавалеристы 7-го кавкорпуса выходили из окружения с боями по маршруту «Шахта № 52 – Владимировка – Фромандиновка – хутор Широкий – Малониколаевка» согласно распоряжениям командования фронта, передаваемым по рации. 16-я гвардейская дивизия генерал-майора М. М. Шаймуратова прорывалась по центру, с боями заняла деревни Давыдовка, Александровка, подошла вплотную к деревне Владимировке, где завязался бой с превосходящими силами противника. Далее они должны были продолжать движение в направлении к Малониколаевке, где проходила линия фронта. Все населенные пункты вокруг были заняты сильно вооруженными немецкими частями: в деревнях Федоровка, Никитовка, Ивановка, поселке Петровский завод, конюшнях севернее д. Юлино II, селе Штеровка находились немцы. Пройти не замеченными противником или обойти эти занятые врагом поселения не было никакой возможности. На ночь с 22 февраля на 23-е наши кавалеристы заняли хутор Юлино I, куда прибыл комкор Борисов, где им и был отдан тот роковой приказ комдиву Шаймуратову. В то раннее утро рядом с хутором Юлино I никаких стычек с фашистами еще не было, окрестности были заняты беспредельно уставшими бойцами 16-й гвардейской кавдивизии. Ранним утром М. М. Шаймуратов со своими бойцами охраны и несколькими офицерами, будучи в авангарде одной из колонн, выехал из Юлино I и оказался в Романовой балке в 1,5 км южнее Штеровки, где и принял свой последний бой. До линии фронта оставалось всего 4 с лишним километра.

Далее А. А. Маслов излагает свою версию гибели генерала: «Его схватили немцы и донские казаки, находившиеся на службе у оккупантов. Они втащили генерала в одну из хат, хозяев выгнали. Вместо того чтобы проявить великодушие к раненому врагу, как требуют правила и обычаи войны, эти люди начали кровавую оргию, штыком выколов ему глаза, на плечах вырезав погоны, а на спине – звезду. Изуродованное тело похоронили пленные кавалеристы, среди которых был и адъютант комдива – в присутствии хозяйки дома они закопали его под стеной конюшни». Правда, эта страшная история очень похожа на некую легенду, какие обычно возникают в народе о героических личностях. Кто рассказал ее А. А. Маслову, или он сам ее сочинил, никаких ссылок у него не имеется. Впрочем, эта «легенда» почти без изменений повторяется и в других публикациях этого автора. Так, в своей статье «Неизвестные подробности героического рейда», опубликованной в 1997 году на английском языке в журнале Slavic Military Studies, А. А. Маслов описывает обстоятельства гибели Шаймуратова следующим образом: «Помимо этого, сейчас мы можем полностью и окончательно задокументировать подробности гибели генерала Шаймуратова. Возвращаясь из дерзкого рейда, 16-я гвардейская кавалерийская дивизия вступила в жестокий бой в окрестностях деревни Юлино I. Командир дивизии Шаймуратов был тяжело ранен в кровопролитном бою и захвачен немцами и донскими казаками, находящимися на службе у фашистов. Выгнав хозяина, враги затащили Шаймуратова в один из крестьянских домов в деревне Юлино I. Затем эти чудовища подвергли генерала ужасным пыткам; они выкололи ему глаза штыками, вырезали звезды на спине и на плечах в виде погон... Пленные кавалеристы, среди которых был адъютант Шаймуратова, в присутствии хозяина дома, в котором замучили генерала, похоронили его внутри конюшни в деревне, поскольку бой продолжался, вокруг свистели пули и было трудно найти более подходящее место для его погребения. Через много лет после войны хозяин дома (ныне покойный) и адъютант Шаймуратова сообщили подробности этих трагических событий. Сейчас прах генерала покоится в братской могиле в городе Петровское Краснолучского района Луганской области. В связи с кратковременностью его пребывания военнопленным, Приказом ГУК Министерства обороны СССР М. М. Шаймуратов был исключен из списка офицерского состава как погибший 23 февраля 1943 года, то есть без указания точных обстоятельств его гибели. Было бы правильнее исключить его из списков как замученного в фашистском плену». Вот такие откровения лжеисследователя А. А. Маслова, где не имеется никаких ссылок на конкретные архивные документы, нет указаний имен и фамилий людей, которые якобы стали свидетелями казни М. М. Шаймуратова. Вот ярчайший образчик масловской фальшивки: «Женщина (ныне покойная) и адъютант Шаймуратова после войны рассказали подробности этих трагических дней». Вышеприведенные фантазии А. А. Маслова опровергнуть не так и трудно. Во-первых, М. М. Шаймуратов в момент своей гибели никак не мог находиться около хутора Юлино I, так как башкирские кавалеристы покинули его ранним утром, а Шаймуратов со своими бойцами и штабными офицерами уже продвигался по глубокому снегу Романовой балки. Им комкором Борисовым и было приказано прорвать линию обороны немцев напротив д. Малониколаевки, которая расположена в 3–4-х км от Штеровки. И это точно известно как по воспоминаниям бойцов и командиров, находившихся во время утреннего боя около д. Штеровки, так и по рассказам жителей д. Штеровки, которых немцы привели к месту гибели Шаймуратова и его бойцов для захоронения погибших советских офицеров и солдат. Во время летней экспедиции школьников в июле 1948 года под руководством Калимуллы Габитова, служившего в 112-й Башкавдивизии, один из ее участников, будущий народный поэт Рами Гарипов, в своем дневнике написал, что они нашли прежнее место захоронения неизвестного тогда генерала именно на берегу маловодной речушки, текущей по Романовой балке. Еще раз повторяю, что балка сия находится с южной стороны села Штеровка в 1,5 км от нее. Во-вторых, пораженные огнем фашистов офицеры и бойцы так и остались лежать на снегу, пока немцы не распорядились их захоронить. Убитый генерал лежал там же. Об этом имеются свидетельства отдельных жителей села Штеровка, задействованных немцами для захоронения, которые осенью 1948 года были опрошены членами комиссии Правительства БАССР. Если бы тяжелораненый М. М. Шаймуратов остался жив, он прежде всего был бы допрошен немецкими офицерами, и то, что его якобы привели в дом некоего жителя д. Юлино I какие-то неизвестно откуда возникшие донские казаки за несколько километров от места утреннего боя, когда рядом находилась д. Штеровка. Абсурд, да и только. В-третьих, во всех окрестных деревнях и селах в это время находились немецкие войсковые части, так как это был ближайший тыл немцев в нескольких километрах от линии фронта. Немецкое командование никогда не использовало подразделения полицаев-коллаборационистов на самом фронте, они выполняли лишь карательные функции в тылу. Именно поэтому на месте боя около села Штеровка не могли появиться какие-либо предатели-казаки. В-четвертых, А. А. Маслов не называет конкретные фамилии ни хозяйки (в первоначальной статье – хозяина) дома, где якобы пытали генерала, ни его адъютанта, ставших якобы свидетелями этой страшной казни. Более того, якобы уже много лет спустя после войны (!) и хозяин (в ином случае – хозяйка), и тот самый адъютант дали свои показания о казни. Когда, кому и где давали показания, в каких документах это зафиксировано – тайна великая! Тайна потому, что все это является не просто вымыслом, а умышленным искажением истины. Человек с нормальной логикой не может прийти к иному выводу. В-пятых, сумасбродной выглядит сцена захоронения тела якобы замученного генерала. Вы можете это представить? Все еще идет бой, вокруг свистят пули. В это самое время свершается казнь Шаймуратова, почему-то совершенная внутри дома, а не во дворе. И адъютант генерала, а также другие пленные кавалеристы (а они тоже появляются в изысканиях А. А. Маслова) во время все еще продолжающегося боя хоронят в конюшне (!) своего командира. Чем не бред свихнувшегося «исследователя», а, господа хорошие?

Не могу не привести следующие строки из вышеназванной статьи господина Маслова, как бы они ни казались абсурдными для сведущего в истории Башкавдивизии человека. «В начале 1960-х годов официальная комиссия в составе двух профессоров и двух полковников из столицы БАССР г. Уфы прибыла в Штеровку для установления места гибели и могилы их земляка М. М. Шаймуратова, башкира по национальности. Посетив могилу неизвестного генерала, но не изучив необходимые материалы, комиссия пришла к неверному выводу, что в могиле захоронен М. М. Шаймуратов. Они даже оставили на Романовской скале надпись “Здесь похоронен генерал М. М. Шаймуратов”».

НЕИСТРЕБИМЫЙ СЛЕД

Как может уважающий себя исследователь исторических событий допускать такие ляпы, которые невозможно прощать даже студенту? Вы уже знаете, что правительственная комиссия БАССР прибыла в Штеровку осенью 1948 года, а не в начале 60-х годов, и об этой экспедиции знали и в Москве, так как по просьбе руководителя комиссии Сабира Рахимовича Кадырова им в Генштабе Министерства обороны СССР дали возможность ознакомиться с личным делом М. М. Шаймуратова. Членами комиссии были судмедэксперт, профессор М. Г. Кузнецов, бывший фотокор ТАСС в Башкавдивизии Л. И. Якубов, бывший политработник дивизии К. Х. Габитов. А тут тебе аж два профессора и еще два полковника… Воистину, фантазиям лжеисследователя нет предела. О том, как работала комиссия, подробно изложено в воспоминаниях самого С. Р. Кадырова. Любому непредвзятому научному работнику можно было обратиться к органам власти республики, изучить имеющиеся публикации – было бы искреннее желание разобраться по существу. Вместо этого Маслов ни много ни мало стал обвинять эту комиссию в том, что она сделала неверные выводы. Чего стоит одна его фраза о том, что членами комиссии на той самой Романовской скале оставлена запись: «Здесь похоронен генерал М. М. Шаймуратов». Ему-то, этому самому Маслову с воспаленным воображением, какой прок изучать истинные обстоятельства того, кем и какая на самом деле произведена запись на этой самой скале? Он знать не знает ничего о том, что летом 1948 года здесь работала экспедиция школьников, и 16-летние Рами Гарипов с другом Рифгатом Алгушаевым решили оставить на скале памятную запись: «Здесь 23. II. 43 г. героически погиб генерал Шаймуратов». Вот как об этом написал в своих дневниках юный Рами Гарипов: «“Здесь” и ”23. II. 1943 г.” вывел я, “героически” – Рифгат. Я еще добавил: “погиб генерал”. Но немного времени спустя наши зубила притупились. Мы стали работать одним зубилом поочередно. Пока я выбивал на камне буквы, Рифгат, сидя на вершине скалы, написал следующее стихотворение:

Нестираемый след

На груди скалы высечено в камне

Шаймуратова славное имя.

Пройдут года,

Может, скалу эту

Разрушит весною вода.

Но слава его не иссякнет вечно,

Дожди и бури ей нипочем…»

Исторические инсинуации Маслова

Следующий абзац из написанного А. А. Масловым – ложь стопроцентная: «Через несколько лет прибыла новая комиссия из Башкирии для перезахоронения генерала в Уфе. Его останки были извлечены из могилы и помещены в цинковый гроб, который временно, до получения официального разрешения от компетентных властей в Москве, хранился на складе одного из заводов в городе Петровское, расположенном в нескольких километрах от Штеровки. Однако из Москвы пришел ответ: “Перезахоронение останков неизвестного генерала в Башкирии запретить”. В результате прах генерала был перенесен в братскую могилу кавалеристов, погибших при выходе из Дебальцевского рейда».

Как видите, написанное Масловым, как говорится, высосано из пальцев. Кроме комиссии, прибывшей в Донбасс в 1948 году, никакая иная комиссия из республики туда не приезжала. Комиссия 1948 года полностью и объективно сделала все порученное Правительством БАССР. Была эксгумация останков тела генерала из могилы в нижнем саду д. Штеровки, в которую был перезахоронен неизвестный в то время генерал осенью 1943 года после изгнания оккупантов. Тогда тело его было доставлено из могилы в Романовой балке, где погибший в бою генерал был похоронен в конце февраля 1943 года. После окончания экспертизы останки генерала, однозначно идентифицированного как М. М. Шаймуратов, были торжественно перезахоронены 20 октября 1948 года на территории военного завода им. Петровского – ныне это г. Петровское Краснолучского района ЛНР. Насколько известно, вопрос о перезахоронении останков генерала М. М. Шаймуратова в Уфе официально не ставился.

Удивляет и то, что А. А. Маслов бесцеремонно считает, что башкирская делегация якобы второпях и ошибочно приняла останки другого генерала – заместителя комкора М. Д. Борисова С. И. Дудко за М. М. Шаймуратова. Эти его измышления помещены в другой его книге, написанной в соавторстве с иностранными исследователями в 2001 году: «Комиссия обнаружила могилу неизвестного генерала, но, не изучив тщательно ее содержимое, пришла к неверному выводу, что в могиле захоронен М. М. Шаймуратов. На самом деле они обнаружили могилу заместителя командующего 7-го гвардейского кавалерийского корпуса генерал-майора С. И. Дудко, который погиб в бою. Тем не менее, по просьбе членов комиссии, на скале у могилы была вырезана надпись “Здесь похоронен генерал М. М. Шаймуратов”». Что тут скажешь, заврался вконец господин Маслов. Он-то считал, и это мы обнаружим далее, что могила неизвестного генерала долгие годы после войны оставалась нетронутой у этой самой скалы Романовой балки. Как уже ранее сказано, слов, приписываемых башкирской комиссии, на скале не было. Даже фамилия С. И. Дудко там появилась позднее, скорее всего, из-за неоднократных жалоб вдовы С. И. Дудко, поверившей в то, что там, в Романовой балке, зимой 1943 года был похоронен ее муж. Всем посвященным в эту историю известно, что еще осенью 1943 года останки неизвестного генерала были перенесены в нижний сад деревни Штеровки по инициативе самих жителей. Похоже на то, что этот А. А. Маслов никогда не посещал ни Штеровку, ни ее окрестности.

Кто он – Федор Головатый?

Стремясь хоть как-то обосновать свою позицию, А. А. Маслов ссылается на некоего жителя д. Штеровки Федора Головатого, который якобы стал свидетелем того, что на рассвете (!) 23 февраля 1943 года он на улице д. Штеровки встретил 6 всадников в белых полушубках, один из которых тут же был расстрелян откуда-то появившимися немецкими автоматчиками, другие тут же ускакали. Этот житель утверждал, что немцы сняли полушубок у погибшего, у которого на воротнике кителя была генеральская звезда. На второй день лежавший на улице погибший оказался полностью раздетым. «С разрешения немцев в тот же день местные жители похоронили убитого в отдельной могиле в Штеровке, в балке у Романовской скалы. Там он и покоился много лет после войны, без указания имени и фамилии, хотя все в деревне были уверены, что это могила большого советского командира». Вот в этом отрывке видны явные «уши» лжи. Маслов пишет «в отдельной могиле в Штеровке, в балке у Романовской скалы». Но до той балки от деревни километра полтора, и зачем же жителям понадобилось доставлять тело генерала в пустое поле, покрытое глубоким слоем снега, а не на деревенский погост? Абсолютно не понятно и даже просто абсурдно. Видать, здесь был явный умысел подогнать обстоятельства под заранее определенную версию. Но ведь ясно и то, что жители д. Штеровки осенью 1948 года в деревенском клубе во время собрания ничего не сообщили о том самом случае расстрела немцами прямо на деревенской улице «большого советского командира» и его захоронении. Они рассказали совершенно о другом, что отражено в книге С. Р. Кадырова «Урал бөркөтө». Не поэтому ли Маслову понадобилось ввести в свою статью эпизод о якобы произведенном опознании генерала С. И. Дудко этим самым Ф. Головатым по предъявлению фотографий трех генералов: М. М. Шаймуратова, С. И. Дудко и И. Т. Чаленко? Но в статье нет никаких ссылок на то, кому и когда давал показания Федор Головатый, кем проведено опознание генерала С. И. Дудко по его фотографии. Все факты представлены голословно, без названий конкретных источников. Более того, А. А. Маслов выражает уверенность в том, что в Министерстве обороны СССР якобы, зная о «кратковременном пленении» М. М. Шаймуратова, предпочли скрыть это. Опять-таки без всякой ссылки на объективные источники такой информации.

ИСТИНА ГДЕ-ТО РЯДОМ?

Вот, пожалуй, все, что можно было бы сказать по поводу скандальной версии А. А. Маслова, нашедшей горячих сторонников и даже поклонников среди некоторых башкирских ученых. Я уже писал о своем критическом отношении к позиции В. Мурзагареева, А. Бердина по этому вопросу. Исходя из принципа объективности, считаю уместным процитировать их, чтоб вы сами могли сделать выводы для себя в свете представленного выше разоблачения. В. Мурзагареев: «Что нужно сделать, чтобы приблизиться к истине? Нашим исследователям, журналистам, сотрудникам Музея 112-й Башкавдивизии надо, конечно же, связаться с А. А. Масловым, поблагодарить его за проделанную работу, взять интервью, попросить написать статью, обменяться материалами о гибели Шаймуратова. Необходимо уточнить источники его информации, частные и государственные архивы, куда надо обязательно съездить и лично проверить имеющиеся данные. Возможно, новые материалы удастся обнаружить в архивах немецких частей, против которых вела боевые действия 112-я Башкирская (16-я гвардейская) кавдивизия». Все предлагаемое автором этих строк можно реализовать. Но благодарить А. А. Маслова за откровенную, грубейшую фальсификацию? Ну уж, извольте…

А. Бердин: «Если это подтвердится, к облику героя история добавит образ мученика. Мы попросили прокомментировать ситуацию самого историка, предложившего на основе найденных источников данную версию, Александра Алексеевича Маслова. Развернутое интервью брать было неудобно: ученый пишет отдельный труд, посвященный гибели башкирского национального героя: “Нужен строгий научный подход, необходимо еще работать, привлекать не охваченные ранее исследователями источники”. Работа продлится, по его мнению, не менее года. Планируется ее перевод на башкирский язык, публикация в Башкортостане. Заметим, что предложенная версия гибели генерала Шаймуратова давно введена в научный оборот, А. А. Маслов публиковался, в том числе по данной теме, в США, Великобритании, Чехии. По его словам, сам он уверен в своей версии на 90 %, но столь деликатная и сложная тема требует крайне скрупулезного и бережного к себе отношения».

Ну что ж? Вышеприведенная версия гибели М. М. Шаймуратова была опубликована 18 марта 2012 года. Прошло целых 12 лет. Об обещанной А. А. Масловым книге ничего не слышно. Мне кажется, что причиной тому лишь одно: можно быстро сварганить малую ложь, выдавая ее за истину, и манипулировать ею в своих интересах. Но на лжи никогда еще не удавалось создать такое творение, чтоб все искренне восхищались им.

КУДА ИСЧЕЗ ФИЛЬМ «ГЕНЕРАЛ» Р. КУДОЯРОВА?

Увы, стремление во что бы то ни стало удивить окружающих новыми сенсациями не ново в подлунном мире. И известный кинодокументалист, наш земляк Радик Кудояров не устоял перед соблазном очередной сенсации, сняв фильм о М. М. Шаймуратове под названием «Генерал». Было бы все без всякого упрека, если бы тов. Кудояров удержался от такого же соблазна: по его версии отважный генерал также пленен, замучен теми же донскими казаками, но не захоронен в конюшне, как это преподнес А. А. Маслов, а брошен на дно глубокого колодца, и до сих пор его останки лежат в этом колодце где-то в донских степях… Видать, легенда о гибели башкирского генерала имеет разные новые варианты. Кинорежиссер ссылается на множество якобы обнаруженных им новых документов, но так и не сумел их показать воочию. Правда, сей кинодокументалист что-то не сумел поделить с тем же Масловым, ведь последний мог стать одним из героев его фильма. После премьеры своего фильма он недружелюбно отозвался о Маслове. Это отражено в статье журналиста Алексея Шушпанова «Башкирия: как погиб генерал Шаймуратов?» в газете «АиФ в Башкортостане» от 17 марта 2015 года: «К сожалению, не пришли сюда те, кто пишет всякие штуки в интернете. В последние два-три года появилась версия Маслова. Есть такой украинский краевед. Он прикоснулся к истории генерала и 112-й башкирской дивизии. Почему-то его версия многим нравится, и они считают, что ничего нового после него я не сказал». И режиссер предложил посмотреть видеоинтервью с Александром Масловым, в котором последний признался, что «попытался реконструировать эти события, интуитивно чувствуя, где 100 % правды, а где 90 %». Он нелицеприятно высказался о М. Д. Борисове, который «попал в плен с личной охраной в 8–10 человек. Как это произошло, неясно. Борисов прошёл весь плен, его возвратили на родину, никакого компромата против него не нашли». Р. Кудояров заметил, что, в отличие от А. Маслова, он работал с фактами, а «этот человек, который называет себя историком, как он может интуитивно создавать что-то?». Примечательно то, что ныне фильм Р. Кудоярова нигде не показывают. Причина неизвестна.

Вот что вместо выводов. «Да уж!» – сказал бы другой киношный персонаж. Вот откуда у А. Бердина такое же упоминание о 90 процентах масловской правды. Действительно, некоторых его «интуитивная истина» даже дальше Киева уведет. И уводит. В пространство сенсационных выдумок и фантазий, то есть художественно-творческого вымысла с умыслом. И опять в интернете появляются репосты статей, где судьба генерала, ныне Героя Российской Федерации, завершается тем же вымышленным пленением и мученической смертью. Видать, подобный финал трагедии ныне востребован. В такой степени, что даже уважаемый мной журналист и историк Салават Хамидуллин не удержался от подобного сооблазна…

Послесловие

Я лично дважды побывал в местах героических сражений башкирских кавалеристов в Донбассе. Первый раз в августе 2012 года, инициировав и организовав Международный автопробег «Уфа – Берлин – Уфа» по местам боевой славы 112-й (16-й Черниговской) гвардейской Башкирской кавдивизии. Второй раз в апреле 2016 года – в составе 3-й гуманитарной миссии, организованной Башкирской организаций ветеранов боевых действий. Доподлинно знаю, как жители Луганщины, особенно донские казаки, бережно и преданно сохраняют святую память о воинах-освободителях, погибших за землю Донскую. Имя Минигали Шаймуратова здесь знает и почитает и стар и млад. Каждой весною братская могила на площади Шаймуратова в г. Петровское ЛНР приукрашивается яркими весенними цветами. Цветами алыми, цвета пролитой крови. Тут проводятся митинги и зимой, и летом.

23 апреля 2016 года городской Дворец культуры им. Петровского был полон празднично одетых школьников, учителей, родителей. Шло торжественное мероприятие, посвященное присвоению городской средней школе № 22 имени генерал-майора Минигали Мингазовича Шаймуратова. Вручив от имени башкирской общественности привезенный мной подарок директору школы Гульназ Серовой, завершая свое выступление, высказал искренние, идущие от глубины сердца слова: «Дружба и солидарность между Башкортостаном, башкирским народом и донскими казаками скреплена кровью тысяч башкирских конников, погибших за свободу Родины. Пусть вечно сияет Звезда героического башкирского генерала Минигали Шаймуратова, освящая духовное единение наших народов!»