Илюс Мухаметов. Жемчужина Тохтамыша

Подозрение в похищении

В средневековье сочинялось множество легенд и преданий о бесчисленных драгоценностях московских князей, хранящихся в потаенных кремлевских сокровищницах. Одна из таких легенд повествовала о том, как великий князь Василий III во время торжественных церемоний в Грановитой палате Кремля открывал ларец, доставал крупную переливающуюся яркими цветами жемчужину и показывал ее послам зарубежных стран. Князь в одной руке держал драгоценный камень, в другой кубок с вином и перед произнесением заздравного тоста рассказывал о Золотой Орде, о прежнем владельце камня знаменитом хане Тохтамыше, как он однажды взял Москву и ворвался в Кремль, где было много сокровищ. Как и всякая легенда, это сказание о ханской жемчужине московского князя появилось на основе реальных исторических событий средневековой России.

1489 год, Москва, время правления великого князя Ивана III. Установлены дружеские дипломатические отношения с царем Крыма Менгли-Гиреем. «…В знак дружбы Иван III послал царю три шубы: рысью, кунью, беличью, три соболя, и жене, и его брату, калге Ямгурчею по корабельнику, а детям по червонцу. Зато и сам хотел даров. Узнав, что царица Нурсолтан достала славную Тохтамышеву жемчужину, неотступно требовал ее в письмах и, наконец, получил от царицы (которую сей хан, может быть, похитил в Москве при Дмитрии Донском)».

Эти сведения о взаимоотношениях Москвы и Крыма конца XV века мы нашли в «Истории государства Российского» Н.М. Карамзина. В приведенном отрывке привлекает внимание драгоценность, которую просит великий князь у царицы – Тохтамышева жемчужина. Скорее всего, это и есть та жемчужина, о которой говорится в древнем предании о кремлевских сокровищах. Судя по названию, она прославилась тем, что принадлежала золотоордынскому хану Тохтамышу. Предполагается, что эта жемчужина была похищена ханом в Москве. Будучи, видимо, не совсем уверенным в своей правоте, Карамзин заключил гипотезу в скобки. Действительно ли жемчужину Тохтамыш похитил при Дмитрии Донском в Москве? Когда и как это могло случиться? И какие обстоятельства заставили царицу Крыма Нурсолтан в итоге уступить эту драгоценность Ивану Васильевичу?

Государь и великий князь Иван III (1440–1505 гг.) вошел в историю России тем, что в его правление было свержено ханское иго, расширялось и укреплялось государство. Он был сыном великого князя Василия Темного, отцом Василия Темного был сын Донского Василий Дмитриевич. Таким образом, Иван III был правнуком Дмитрия Донского, известного в истории как герой Куликовской битвы.

 Итак, великий князь Иван III в своих письмах просит у крымской царицы Нурсолтан прислать ему ханскую жемчужину и получает ее. Учитывая нередко встречающуюся в «Истории государства Российского» вольную трактовку событий, мы решили по доступным источникам расследовать гипотезу Н.М. Карамзина о похищении жемчужины. Для начала необходимо найти посольские грамоты, которыми обменивались московский великий князь Иван III и крымский царь Менгли-Гирей.

Посольские грамоты

Некоторые ногайские женщины сумели вписать свои имена в историю России, одна из них – царица Нурсолтан. Она была ногайской княжной и, дважды овдовев на казанском престоле, вышла замуж за крымского царя. Хорошее образование, широкий кругозор, прежний опыт дворцовой жизни в Казани позволили ей активно влиять на внешнюю политику Менгли-Гирея. Переписка царицы с великим князем Иваном III в русских переводах сохранилась в Крымских делах Московского архива Министерства иностранных дел. Имеются посольские грамоты между крымским царем Менгли-Гиреем и великим князем Иваном Васильевичем, начиная с марта 1474 года по март 1505 года. Иван III обменивался грамотами также и с царицей, царевичами и некоторыми другими крымскими вельможами.

Итак, читаем дипломатическую корреспонденцию между Москвой и Крымом за 1489 год.

29 октября. Грамота великого князя Ивана III к царю Менгли-Гирею с И. Грибцом  Оригинал был написан бакшеем Аблязом на татарском языке. В грамоте есть отдельное обращение к царице и в нем содержится просьба князя о жемчужине хана Тохтамыша.

 «Брату моему Менгли-Гирею Царю, Великий Князь Иван челом бьет…

Память Грибцу. Как отдаст запросные поминки Менгли-Гиреевой царице Темирове дочери, ино после того спустя дни с три или четыре, говорити от Великого Князя царице Темирове дочери. Князь Великий велел тобе говорити: сказывали ми у тобя зерно жемчюжное велико, хорошо, Тахтамышевское царево; и ты бы того зерна нам не заборонила; а что будут тобе у нас надобе, и мы тобе того не забороним».

 Прошел ровно год, Иван III снова отправляет царице грамоту с повторением своей просьбы.

 Октябрь 1490 г. Посольство от великого князя Ивана Васильевича к царю Менгли-Гирею с боярином В. Ромодановским. Князь извещает царя о военных действиях, бывших летом в степи, и обещает на будущее лето послать своих татар под Орду Ахматовых детей; извещает также о своем союзе с ногайским мурзой. В письме к царице великий князь пишет:

 «…А се говорити Нурсалтан царице, Менли-Гиреев царев, Темирев дочери. Князь велики велел тобе говорити: писала еси ко мне в своей грамоте и словом еси ко мне приказала своим человеком с Тюгулеком, что нам добро свое чинишь и добра нашего смотришь. И ты бы нам и вперед добро свое чинила и добра нашего смотрела, а мы как наперед сего тебе добро чинили, так и вперед аж даст Бог, хотим тобе свое добро чинити. Да как отдав поминки обои царице Темирев дочери, ино после того спустя дни с три или с четыре, говорити от великого князя царице Темирове дочери. Князь велики велел тобе говорити: приказывал есми к тобе с своим человеком с Грибцем о зерне о жемчюжном, что у тобя зерно жемчюжное велико хорошо, Тахтамышевское царево. И ты к нам отписала в своей грамоте: ялася еси то зерно прислати к нам с своим человеком; и ты бы того зерна мне не заборонила, к нам бы еси то зерно прислала. А что будет тобе у нас надобе, и мы того не бороним».

 В последующих корреспонденциях между Москвой и Крымом нашлись два ответных послания царицы великому князю.

Апрель 1491 г. «А се царицина грамота. От Нурсолтан великому князю Ивану, брату моему, много, много поклон…» Далее царица сообщает об отправке в Москву и в Казань своих людей и в конце грамоты пишет: «…Нынча у брата своего прошу дву соболей ниже тех шерстью, а черны бы были. Да еще у брата своего прошу: человека пошлешь, мне на шубу белок прислал бы еси. С послом ми еси приказывал: что ти у меня надобе, и ты у меня проси, молвил еси так, того для у тебя прошу».

В грамоте, написанной в ноябре 1491 года, Нурсолтан просит великого князя его покровительства над своим старшим сыном, казанским царем Мухаммед-Амином, благодарит князя за содействие в женитьбе сына на дочери ногайского мурзы Мусы, за установление мира с ногайцами и передает поклон от младшего сына Абдул-Латифа. Послание завершается очередной просьбой царицы: «Будет твое жалование, у тебя в седле и в узде доброго одного иноходого мерина прошу».

 И только через два с лишним года царица отправляет в Москву жемчужину Тохтамыша, что понятно по содержанию ответного письма Ивана III от 20 марта 1492 года: «А се говорити Нурсалтан царице, Темирове дочери. Князь велики велел тобе поклонитися. Князь велики велел тобе говорити: прислала еси к нам зерно жемчюжно, и мы тебе за то кланяемся…. Князь велики велел тобе говорити: а что еси к нам приказывала, чтобы нам тебе послати шесть десять соболей да камку белоголубу, и мы были к тебе послали соболи и камки на семь лет…»

 По дипломатической переписке видно, что действительно великий князь Иван III неоднократно просил крымскую царицу Нурсолтан отправить ему жемчужное зерно Тохтамыша. Считается, что эта жемчужина была похищена ханом в Москве при Дмитрии Донском. Но в оригиналах писем великого князя и царицы никаких сведений о происхождении драгоценного камня не сообщается. Иван Васильевич в своих посланиях не пишет, что жемчужина была конфискована и увезена из Москвы ордынским ханом, в противном случае он использовал бы этот факт как весомый аргумент для своей претензии. Исходя из того, что князь, как представитель потерпевшей стороны, не выдвигает обвинения о похищении, можно было бы завершить расследование и поставить на этом точку.

Сохранилось еще несколько посольских грамот, связанных с драгоценными камнями. Одна из них датирована мартом 1492 года, где великий князь просит супругу крымского царевича Довлетека в обмен на шубу ее содействия в отправке в Москву лала (рубиновый камень), обещанного ему царевичем. В 1488 году Иван III сам подарил венгерскому правителю М. Хуньяди небольшой экземпляр жемчужного камня.

Страсть к коллекционированию жемчуга великий князь продолжал испытывать до последних своих дней. В 1504 году он писал послам Д. Лареву и М. Карачарову в Крым о доставке из Крыма лала и жемчуга. Больше в архивах каких-либо сведений о жемчуге мы не нашли, а драгоценности царевича Довлетека и короля Хуньяди нас не интересуют, поэтому вернемся к персоне Тохтамыша.

Поход на Москву

Потомок Чингисхана Тохтамыш пришел к власти в Золотой Орде вслед за Куликовской битвой в 1380 году, изгнав темника Мамая, и стал 29 правителем Джучиева Улуса. Он объединил Астрахань, Крым, восстановил единство Золотой Орды и получил от татар прозвание «великий», так они не именовали ни одного своего хана: ни Узбека, ни Менгу-Тимура, ни даже самого Батыя. По арабским источникам, Тохтамыш к осени 1380 года был уже в Сарае.

 После битвы Мамай снова собрал войска и, согласно летописям, намеревался идти на Донского, но получил весть, что на него самого идет некий царь с востока, из Синей Орды. Это был Тохтамыш, поддерживаемый Тамерланом. Произошла грандиозная битва между Тохтамышем и Мамаем, в результате Мамай бежал обратно в Крым. Эти сведения зафиксировали арабские дипломаты тех времен. Отметим, что Донской и Тохтамыш воевали против Мамая, обозначив тем самым общность интересов. Если учесть, что Тохтамыш утвердился на троне сразу после Куликовской битвы, можно считать, что в этом ему помог Донской.

 Власть Тохтамыша распространилась на все улусы Орды. Принято считать, что после Куликовской битвы Донской отказался платить дань и ехать в Орду. Но это не совсем соответствует факту, поскольку в 15 томе ПСРЛ (Полное собрание русских летописей) сообщается, что в 1380 году Донской отправил в Сарай двух послов из числа своих татар: «князь великий отпустил в Орду своих киличеев Толбугу да Мокшея к новому царю с дары и поминки». Русские летописи под 1381 годом сообщают также о появлении ханских послов на Руси, предъявивших требование князьям явиться к новому хану.

Несмотря на признание новой власти в Орде, обмен послами (киличеи) и выплату Москвой дани (поминки), в 1382 году Тохтамыш по невыясненным причинам организовал поход на Москву. Рязанский князь Олег служил ему путеводителем, указывая броды на Оке, а Дмитрий Нижегородский прислал двух сыновей.

Донской, согласно летописным сведениям, с супругой и детьми уехал в Кострому. Времени на сборы было достаточно, и перевезли несколько обозов имущества великого князя. В Москве образовалось ополчение. Татары 23 августа обступили город, некоторые их чиновники, зная русский язык, спрашивали, где великий князь Дмитрий? Им отвечали, что его нет в Москве.

 Главная рать прибыла на следующий день и организовала осаду города. На третий день осады нижегородцы Василий и Семен выступили как посланники Тохтамыша. Ворота открылись, и в город вошли войска, началось изъятие ценностей. Сообщается о конфискации золота, серебра, икон и сосудов, а некоторые авторы сообщают о разграблении казны. Возможно, были изъяты и драгоценности Дмитрия Донского, оставленные им в Москве перед эвакуацией в Кострому. Могла ли оказаться среди них жемчужина? Но у Донского было достаточно времени на сборы, и казну с драгоценностями он, скорее всего, забрал с собой. Иначе как он после возвращения в Москву смог выделить могильщикам по рублю на 80 могил, итого – 300 рублей, и на восстановление города денег тоже хватило.

В летописи о нашествии на Москву в 1382 году нашлись также сведения о конфискации изделий из жемчуга: «Тохтамыша татары пелены шитые золотом и жемчугом ободраша». Но о каком-либо крупном зерне не сообщается. В средние века на Руси жемчуга было много, как свидетельствует француз Маржерет, царская казна была наполнена в великом количестве драгоценными изделиями, преимущественно из жемчуга. Мелкий речной жемчуг местной добычи в Московии применялся для украшения одежды, головных уборов, и даже конских снаряжений – чалдары, чепраки под седла шились жемчугом. Но наиболее ценным считался крупный морской жемчуг, ему приписывались чудодейственные свойства, а привозили его купцы из стран Востока.

В доступных нам источниках о нашествии 1382 года убедительного доказательства похищения жемчужины в Москве не нашлось. Зато появились основания для выдвижения другой версии. Москву в средние века часто захватывали и сжигали, но она вскоре восстанавливалась буквально из пепла. Значит, княжескую казну и драгоценности удавалось спасать. А может быть, основная часть казны и сокровища всегда хранились в другом, более надежном, недоступном для противников месте?

 После Москвы ордынцы прошлись по другим городам. Вслед за войсками Тохтамыша Донской тоже прошелся по тем же местам с целью покорения. Он также опустошил Рязань за вероломство. Получается, что Тохтамыш посодействовал Донскому в завоевании российских городов. И мы еще не увидели этих двух полководцев в боестолкновении, где Тохтамыш мог бы пленить Донского и отнять у него драгоценности. А после 1389 года их очная встреча вообще стала невозможной, великий князь владимирский и московский Дмитрий Иванович Донской умер 19 мая в 39-летнем возрасте, погребен в Архангельском соборе Кремля.

Письмо Едигея

А Тохтамыш продолжал царствовать в Орде, постоянно воюя с Тамерланом, главой империи чагатайских моголов. Они поочередно захватывали Иран, Кавказ, Грузию. Имеются монеты Тохтамыша, выбитые в Дербенте, Шемахе, Шибране, Баку (1387-1389 гг.).

 Надо отметить, что Иран и прилегающие государства были в те времена поставщиками морского жемчуга на мировой рынок, поэтому Тохтамыш старался держать под своим влиянием данный регион. Контролируя торговые пути, он мог оставлять себе ценные экземпляры жемчужин и собрать большую коллекцию. И этот довод явно не работает в пользу предположения о похищении Тохтамышем жемчужины в Москве.

С 1387 года Тохтамыш и Тамерлан воевали между собой и 18 июня 1391 года сошлись в решающей битве на Волге на правом притоке реки Сок. Эта была одна из грандиозных битв, произошедших на территории России в средние века, исход которой в значительной степени определил путь дальнейшего развития всего Евразийского региона. Сражение Тохтамыш проиграл, и, как пишет историк П. Семенов, он потерял в бою имущество и снаряжение. Одним из результатов этого события можно считать начало создания князем Едигеем, воевавшим на стороне Тамерлана, Ногайской Орды, куда входила и территория современной Башкирии.

 А царица Нурсолтан была дочерью ногайского князя Тимура, внука Едигея. Если во время битвы Тохтамыш потерял снаряжение и свое имущество, то часть из них вполне мог присвоить себе один из полководцев войск Тамерлана Едигей. В числе этих трофеев могла находиться и знаменитая жемчужина. Передаваясь из поколения в поколение, она могла оказаться у Нурсолтан.

В 1395 году ставка Тохтамыша оказалась в пределах Волжской Булгарии. Здесь он покорял Пермь и Вятку. О покорении Вятки  Карамзин сообщает: «Полководец Тохтамыш выжег ее города; сын Донского присвоил себе власть над оною, внук стеснил там вольность народную, правнук уничтожил навеки». Здесь обнаруживается совпадение стратегических интересов двух полководцев, а покорение Перми приписывается также и Донскому.

После завоевания северных земель Тохтамыш ушел со Среднего Поволжья и при поддержке князей Ширинских овладел Крымом. В родословной татарских царей, сохранившейся в списке 1696 года, Тохтамыш рассматривается как основатель Крымского ханства: «Тохтамыш царь первый на Крыме, а убил его Идигей князь». Сами крымские цари династии Гиреев признавали себя преемниками Тохтамыша. Тогда и часть наследства Тохтамыша вполне могла оказаться в руках Гиреев. А после выхода замуж за Менгли-Гирея, царица Нурсолтан могла получить жемчужину в качестве подарка.

В 1399 году Тохтамыш, собрав новые силы, вступил в Сарай. Но вскоре один из потомков Чингисхана по имени Тимур-Кутлу вынудил его покинуть столицу и отправиться в Киев к Витовту, который обещал ему помочь возвратить царство в обмен на Московское княжество. Тимур-Кутлу просил Витовта выдать ему хана: «Выдай мне Тохтамыша, врага моего, некогда царя великого, ныне беглеца презренного: так непостоянна судьба жизни!» Переговоры между послами проходили на берегу Ворсклы. Пока шли переговоры, к войскам Тимура подоспел с подкреплением князь Едигей. Грандиозная битва произошла 12 августа 1399 года и закончилась полным разгромом литовцев и примкнувшей к ним дружины Тохтамыша.

После этого события Тохтамыш ушел в Сибирь, где попытался обосновать новое государство. Он связался со «старым другом» Тамерланом, но вскоре его настигла смерть. В Архангелоградской летописи под 1405 годом записано: «То же зимы царь Женибек уби Тохтамыша в сибирской земле близ Тюмени». По приказу царя убийство совершил Едигей, внезапно напав ночью на Тохтамыша.

 В Золотой Орде главенство взял князь Едигей. В 1407 году он решил пройтись по улусам с целью наказания князей и мурз, скрывающих свои доходы. При подходе Едигея к Москве великий князь Василий Дмитриевич поступил так же, как в свое время Дмитрий Донской, уехал в Кострому. А Едигей писал в своем достопамятном письме Василию: «Все, написанное тобою к ханам о бедности народа русского, есть ложь: мы ныне видели улус твой и сведали, что ты собираешь в нем по рублю с двух сох: куда ж идет серебро?..» Как видно, золото, серебро и драгоценности успевали спрятать в недоступном месте.

 И тут возникает вопрос не только у Едигея, но и у нас: куда идут деньги и где могло находиться хранилище казны и сокровищ московских князей? Ответ на этот вопрос мог бы пролить свет на ход расследования.

Царицы Нурсолтан

и Фатимасолтан

Правнучка Едигея Нурсолтан в 1464 году вышла замуж за казанского хана Халиля. Но вскоре овдовела и оказалась женой Ибрагима, брата Халиля. Кроме Нурсолтан у Ибрагима была вторая жена по имени Фатимасолтан. Об этом сообщается в книге Р. Фахреддинова «Булгарские и казанские тюрки». Про царицу Фатимасолтан сведений мало, особенно после ее отъезда из Казани в Москву в 1487 году. В своей книге, описывая родословную казанских ханов, автор указывает в скобках другое имя Фатимсолтан – София. Видимо, христианское имя она получила при крещении после того, как покинула Казань.

От Нурсолтан и Ибрагима родились сыновья Мухаммед-Амин и Абдул-Латиф. А от Фатимасолтан и Ибрагима родились три сына – Мелик-Тагир (Мелех-Даир), Ходайкул и Ильгам (Алегам). После смерти Ибрагима ханом Казани стал Ильгам, вторично овдовевшая Нурсолтан вышла замуж за Менгли-Гирея и стала крымской царицей.

В этот период Москва, поддерживаемая Крымом, начала постоянно вмешиваться во внутренние дела Казанского ханства, выступая на стороне Мухаммед-Амина против его брата Ильгама. Борьба за казанский трон шла между сыновьями цариц Нурсолтан и Фатимасолтан. Пользуясь междоусобицей в Казани, московские войска 18 мая 1487 года осадили город. Сторонники Мухаммед-Амина низложили хана Ильгама и 9 июля открыли ворота крепости. Невмешательство Крыма в эти события объясняется тем, что в результате к власти в Казани пришел Мухаммед-Амин. О взятии Казани и смене хана великий князь Иван III коротко известил царя Менгли-Гирея в августе 1487 года: «… Милосердный пакъ Бог как хотел, так учинил: наши воеводы Казань взяли, а нашего недруга Алягама царя поимав и с его братьею и с его матерью и с его царицами и с князми к нам привели; а Магмет-Аминя царя на Казани есмя посадили; И тобе бы то было ведомо».

В итоге царь Ильгам, его мать Фатимасолтан, два брата оказались в Москве. Далее они были отправлены в Белоозеро, считается, что в ссылку. Но по некоторым источникам, Фатимасолтан-София и ее сыновья умерли в Москве. Эта версия правдоподобна, так как один из сыновей царицы Фатимасолтан, приняв крещение под именем Петр, служил на государственных должностях и даже рассматривался как наследник престола при Василии III. Кроме того, после переворота в Казани ногайское правительство выступило на стороне Ильгама и потребовало, чтобы его не держали в плену, и великий князь в своем послании царю ногайцев дал обещание «не держать Алегама в неволе». Внуки царицы Фатимасолтан-Софии Федор и Василий Мелех-Даировичи стали видными полководцами, а ее сын царевич Петр Ибрагимович, действительно имел очень высокий ранг, поскольку был погребен в Архангельском соборе Кремля – официальном некрополе московских правителей. При столь влиятельных сыновьях и известных внуках Фатимасолтан-София не должна была находиться в заточении в крепости Белоозеро. Хотя, зная о борьбе ханских сыновей за казанский трон и учитывая степень влияния на политику царицы Нурсолтан, она вполне могла попросить Ивана III принять меры по изоляции конкурентов Мухаммед-Амина. И, действительно, найдено подтверждение этой гипотезы. В летописи по истории Казанского ханства за 1487 год читаем:

«… и поможе Бог московским воеводам, и побиша ту многих Казанцов, и мало их в живых в Казань утече, и града осадити не успеша, и самого Царя Казанского Алехама жива с собою руками взяша, и с ним во град вшедше матерь его и Царицу его и дву братов его к Москве их сведоша, достальных же Казанцов покориша Московскому государству. А заточи Князь Великiй Алехама Царя на Бело озеро, тамо же в заточении том умре Царь и мати его».

Белоозеро

Мы решили найти исторические источники с целью проверить, не связан ли с именем Дмитрия Донского какой-либо инцидент с драгоценной вещью?

1432 год, время правления великого князя Василия Темного. Спор между Василием (внуком Донского) и его дядей Юрием за княжение в Москве решен в пользу Василия. Так решила ордынская власть в лице хана Золотой Орды Улуг-Мухаммеда. Началась вражда между дядей и племянником, усугубленная еще одним событием. Сыновья Юрия Василий Косой и Дмитрий Шемяка были приглашены на свадьбу Василия Темного в Москве. На Василии Косом был пояс, осыпанный драгоценными камнями. В разгар пиршества мать великого князя София подошла к нему и, обрадовавшись находке, сняла с него пояс. Этот драгоценный пояс когда-то принадлежал Д. Донскому и был украден у него во время его свадьбы в 1367 году, и, переходя из рук в руки, оказался у Косого. В русских летописях пишут, что после этого инцидента княгиня София почему-то уехала на север, за Вологду и через Белоозеро дальше в Чухлому.

В 1480 году во время «стояния на Угре» супруга великого князя Ивана III София Палеолог, опасаясь войны со стороны царя Большой Орды Ахмата, отправляется в г. Дмитров. Далее она тоже едет в Белоозеро.

Как видно, в исторических документах тех времен упоминается Белоозеро – место, которое посещают княгини и царицы. Но с какой целью они ездили туда? Возможно, мы имеем здесь дело с государственной тайной и засекреченным объектом.

В российских летописях авторы туманно сообщают только о ссылках людей в эту крепость. Современные источники повторяют те же сведения, сообщая, что при Иване Грозном туда ссылали политических оппонентов. Поиски долгое время никаких результатов не давали, хотя интуиция подсказывала, что Белоозеро может иметь некую историческую тайну. Предчувствие, действительно, не обмануло, и ответ нашелся совершенно случайно в одной старинной книге.

В Москве в середине XVI века находился австрийский дипломат барон Сигизмунд Герберштейн. Под крышей дипломатических миссий незаметно ведут свою деятельность и контрразведчики, скорее всего, так обстояли дела и в средние века. Император Максимилиан поручил Сигизмунду добывать информацию о стране пребывания по самым разным вопросам – от обычаев и быта до политики и экономики. Герберштейн добросовестно выполнил задание и по результатам своей деятельности впоследствии написал книгу под названием «Записки о Московии». Этот труд содержит множество сведений о России тех времен, в том числе и географические данные о населенных пунктах.

В разделе книги, посвященной описанию городов Московии, автор о городке Белоозеро приводит следующие сведения: «…Город Белоозеро с крепостью расположен при озере того же названия. Город расположен не на самом озере, как утверждали иные, но до такой степени окружен со всех сторон болотами, что представляется неприступным. По этой причине московские государи обычно хранят там свои сокровища (выделено нами, авт.). А от Москвы Белоозеро отстоит на сто миль к северу и столько же от Новгорода Великого. Существует две дороги, по которым можно попасть в Белоозеро: одна, более короткая, через Углич, зимняя, а другая, летняя, через Ярославль. Но путешествие по той и другой дороге, вследствие частых болот и лесов, изобилующих реками, удобно только при настланных мостах, скованных льдом. Из-за этих трудностей пути милевые столбы там расставлены чаще».

Таким образом, мы обнаружили ценнейшую информацию – узнали место секретного тайника московских государей и заодно ответ на вопрос Едигея – «куда ж идет серебро?» Теперь стало понятно, почему этот городок часто посещали княгини и царицы. Причем, поездки эти совершались под разными предлогами, а летописцы, конечно же, не знали об истинной причине поездок. Например, вот как описывает средневековый летописец путешествие княгини Софии в 1480 году: «В ту же зиму пришла великая княгиня Софья из бегов, ибо бегала за Белоозеро с боярышнями от татар, не гонима никем…». Хотя из-за княжеских междоусобиц однажды произошла утечка информации, что подтверждается новгородской летописью. В борьбе за престол в 1497 году сын Ивана III княжич Василий якобы собирался «отъехать и казна пограбити на Вологде и на Белоозере». Возможно, этой информацией и воспользовался австрийский дипломат. Часть казны хранилась также в Вологде и, как видно, необходимость держать казну с деньгами вдали от столицы диктовалась также и наличием внутренних врагов.

Заключительный вердикт

Обнаружение тайника московских князей поможет нам ответить на главный вопрос: имело ли место похищение жемчужины Тохтамышем в 1382 году в Москве? Исторических фактов, которые могли бы доказать данное предположение не найдено. Наоборот, нашлись сведения, доказывающие, что основная часть сокровищ московских князей хранилась в тайнике Белоозеро, о существовании которого ордынские сборщики дани, судя по их собственным признаниям, не были осведомлены.

Княжество Белоозеро официально вошло в состав московских владений в 1370-1380 годах при Д. Донском. То есть, в 1382 году, когда войска Тохтамыша были в Москве, Белоозеро уже находилось под протекторатом Москвы, и там могло быть организовано хранилище для казны. Этот городок вместе с Угличем и Галичем был куплен Иваном Калитой у князей Галицких еще в первой половине XIV века и считался его частной собственностью. А в  годы правления Д. Донского городок перешел под юрисдикцию всего Московского княжества. Поэтому можно утверждать, что до ордынского нашествия 1382 года около полувека у московских князей имелся недоступный тайник для денег и сокровищ.

Почему у «первого нашего историка» появилось подозрение в похищении? Дело здесь, видимо, в его научной позиции. На взгляд Карамзина, факт претензии русского князя на наследство ордынского хана не соответствовал принятой к тому времени концепции истории России. Он решил, что освободитель России от ордынского ига Иван III после освобождения не должен униженно просить у ордынской царицы драгоценностей. Возможно, поэтому пришлось вставить в текст подозрение о похищении жемчужины Тохтамышем – мол, когда-то жемчужина могла быть похищена в Москве у Донского, и только поэтому Иван III требует вернуть ее обратно.

Освобождение от ига не сводилось всего лишь, как принято считать, к «стоянию на Угре», топтанию ханской басмы и изгнанию ордынских послов. Как показывает изучение посольских грамот, Иван III смог выстроить сложную дипломатическую систему, при помощи которой добился освобождения от даннических отношений с Большой Ордой. В результате иго было сброшено руками самих же татар – Орду добили крымские ханы в союзе с ногайскими мурзами. Но для этого Ивану III приходилось вступать в союзнические отношения с ханами, поддерживать дружбу с их женами, дарить им шубы и меха. При этом, конечно, государь, как большой любитель жемчуга, никогда не забывал о пополнении личной коллекции драгоценностей.

Историки часто спорят, выясняя причины возвышения Москвы над остальными русскими городами, и не могут их найти. Как известно, столицами становятся города, являющиеся морскими или речными портами, расположенные на торговых путях, и которые благодаря торговле становятся крупными финансовыми центрами. Москва не соответствовала ни одному из этих условий, однако, со временем оказалась столицей огромной империи. Значит, город имел достаточные средства для финансирования властных структур. Недоступное для внешних захватчиков и внутренних врагов хранилище для казны в крепости Белоозеро – вот что могло стать главным фактором становления Москвы финансовым центром русских княжеств и, в конечном итоге, столицей всей страны.

Идея создания отдаленного тайника, скорее всего, принадлежит деду Д. Донского И. Калите, при котором как раз и началось укрепление финансового положения Москвы. Иван Калита, фамилия которого переводится с татарского языка как «мешок для денег» (калта), ввел в своем княжестве систему налогообложения по ордынскому образцу, добился у хана Узбека права самому собирать дань, часть которой он утаивал и, как мы теперь догадываемся, прятал в Белозерском тайнике.

Принято считать, что иго татар и созданная при этом налоговая система помогли обогатить княжескую казну и тем самым заложить основу для могущества Москвы. Но сохранять московскую казну в неприкосновенности помогло создание секретного хранилища. Ордынская власть со временем начала подозревать неладное, о чем свидетельствуют результаты проверки экономики Московии, проведенной Едигеем в 1407 году, и его достопамятное письмо князю Василию Дмитриевичу по этому поводу. Но куда уходят собранные налоги, он выяснить так и не смог. В случае обнаружения ордынцами тайника, дальнейшая история Москвы и даже всей России могла бы пойти по другому пути.

Исследование хроники ордынских нашествий на Москву выявляет одно примечательное обстоятельство – московские князья ни разу лично не возглавляли оборону столицы. Они, лишь услышав о приближении ордынцев, покидали Москву в неизвестном направлении. Так поступали все, от Д. Донского до И. Грозного. Например, во время крымского набега 1521 года Василий III покинул Москву, поручив оборону столицы царевичу Петру, сыну казанской царицы Фатимасолтан. А когда царь Девлет-Гирей в 1571 году сжег Москву, Иван Грозный предстал перед послом царя в заплатанной рогоже и произнес: «Ваш царь меня, Ивашку, до бедности довел, нечего царю дать». Истинная причина подобного поведения великих князей теперь стала совершенно понятна: в столице нечего было оборонять, казны и сокровищ там никогда и не было.

А сейчас еще раз хотелось бы вернуться к походу Тохтамыша в Москву в 1382 году и рассмотреть это событие, исходя из добытых сведений. Как показало расследование, во время Куликовской битвы и в последующих событиях Тохтамыш и Донской были скорее союзниками, чем противниками. Вернувшись в Москву, Донской первым делом отправил в Орду послов с данью новому хану, сам принял послов Тохтамыша, и он был единственным из русских князей, участвовавшим в битве против Мамая – врага Тохтамыша. Поэтому у Тохтамыша не было причин напасть на вотчину верного вассала. Но летописи зафиксировали военный инцидент в Москве в 1382 году с участием ордынцев. И в нем еще фигурирует представитель третьей стороны, литовский князь Остей, который якобы находился в это время в Москве как гость. Считается, что в отсутствие самого Донского, Остей организовал оборону Москвы и сам погиб в бою. Для этого он сначала подавил мятеж в Москве, затем, якобы для затруднения ордынцам осаждать город, сжег все посады. Но, если Остей был пригашен в гости, почему сам Донской уехал из города? Да и считать оборонительными действиями сожжение посадов и подавление восстания весьма сомнительно.

Великое княжество Литовское и Москва враждовали во все времена – «…а на вопчего нашего недруга, на великого князя литовского, был бы еси со мною заодин…», – писал Иван III Менгли–Гирею в 1493 году, и подобные просьбы содержатся в каждой его дипломатической грамоте. Литовцы сами серьезно претендовали на Московское княжество и часто подвергали его нападению. «Такого зла, как от литовцев, и от татар не было» – написано в летописи о нашествии литовских войск под командованием Ольгреда на Москву в ноябре 1368 и августе 1370 года. Поэтому князь Остей, скорее всего, был в Москве в 1382 году как завоеватель, который хотел воспользоваться ослаблением московских войск после Куликовской битвы, а Тохтамыш отправил войска для изгнания литовских агрессоров. Но вряд ли сам он возглавлял поход, потому что стратегически важным направлением для внешней политики Золотой Орды были страны Востока, как поставщики крупного морского жемчуга на мировой рынок, и торговые пути через Кавказ, за которые Тохтамышу приходилось воевать против куда более грозного противника – Тамерлана.

Таким образом, обнаружено достаточное количество сведений, которые могут быть использованы для заключительного вывода. Подозрение в похищении жемчужины ханом Тохтамышем в 1382 году в Москве не имеет под собой доказательной базы в виде исторических документов. Предположение Н.М. Карамзина оказалось необоснованным и вполне возможно, что, выдвигая свою версию о похищении, автор просто не знал о существовании Белозерского тайника сокровищ московских князей.

Итак, никакого похищения жемчужины в Москве не было, она изначально принадлежала самому Тохтамышу, а в 1489 году ею владела крымская царица Нурсолтан. И мы теперь сможем также ответить на вопрос, почему царица уступила драгоценность своего знаменитого предка московскому князю.

В ходе изучения посольских грамот прояснилась геополитическая обстановка рубежа XV-XVI веков. Москва во главе с Иваном III и Крымское ханство во главе с Менгли-Гиреем были в союзе против Большой Орды и Литвы, привлекая в этот союз Ногайскую Орду и Казань. Сыновья крымской царицы Мухаммед-Амин и его младший брат Абдул-Латиф после смерти их отца, казанского хана Ибрагима, и отъезда матери в Крым оказались в попечении великого князя Ивана III. И князь заботился о благополучии царевичей, а Мухаммед-Амин был даже «нареченным сыном» Ивана III. Нурсолтан писала в Москву: «Великому князю Ивану, брату моему, много поклон. Нынчя язъ, сестра твоя к тобе брату своему Абды-Летифа послали; как братство учинишь, двух братов с добром одного к одному прикошуешь, меня, сестру свою утешишь…». Царица посылала также грамоты своему сыну Мухаммед-Амину, в которых сквозь официальную форму дипломатической переписки видна забота и тревога матери за сына. В 1491 году она писала в Казань: «Слава Богу, на отцовском юрте ся еси учинил; от недруга бы сердце на месте не было!.. И нынча слышали есмя, за себя у Мусы мурзы дочь емлешь, князь великий Иван женит тобя, у посла слышали мы; бедная мати, богомолица твоя, рада есми вельми, бог дай в добрый час!»

Просьбы царицы великий князь выполнял добросовестно, относясь к царевичам как к своим сыновьям. Он давал им в управление города московского княжества Каширу и Звенигород, которыми по заветам московских князей должны были править только старший и младший сын великого князя. Он также поочередно сажал их на Казанский трон, превратив их, по существу, в марионеточных правителей. В 1500 году во время Литовской войны Иван III назначил Мухаммед-Амина главнокомандующим всей русской армией.

Великий князь воспользовался удобной политической ситуацией и выпросил у царицы Нурсолтан для своей коллекции ценнейший раритет – знаменитую жемчужину золотоордынского царя Тохтамыша. А благодарная царица не ограничилась этим, в 1494 году она побывала в Мекке и Медине, совершила хадж, а возвратившись, прислала Ивану III в подарок коня, на котором совершила путешествие: «Сухой бы поклон не был, молвя, к Мекке на котором иноходце сама ездила, с Акчурою есми к тебе послала».

Список литературы

1. Герберштейн С. Записки о Московии. Москва, изд-во МГУ, 1988.
2. Карамзин Н. М. История государства Российского. Москва, изд-во ЭКСМО, 2005.
3. Сафаргалиев М. Г. Распад Золотой Орды. Мордовское книжное издательство, Саранск, 1960.
4. Фахреддинев Р. Булгарские и казанские тюрки. Татарское книжное издательство, Казань, 1993.
5. Полное собрание русских летописей. 15-25 тт., Л.: Наука, 1982.
6. Сборник императорского русского исторического общества. 41 том, Санкт-Петербург, 1884.

 Из архива: июль 2013 г.