+34 °С
Облачно
Все новости

№5.2021. Марина Аверьянова. Семь дней из жизни писателя. К 100-летию со дня рождения Игоря Максимова

Марина Петровна Аверьянова родилась 1967 г. в пос. Зигаза Белорецкого района. Окончилатехникум легкой промышленности. Работает ведущим библиотекарем в библиотеке № 8 с. ТуканБелорецкого района Семь дней из жизни писателяК 100-летию Игоря Павловича Максимова Игорь Максимов – ветеран-фронтовик, писатель, по призванию – учитель словесности, почетный член Объединения русских писателей Союза писателей Башкортостана, обладатель литературной премии имени Яныбая Хамматова и премии имени Степана Злобина, Почетный гражданин Белорецкого района и города Белорецк.

Марина Петровна Аверьянова родилась 1967 г. в пос. Зигаза Белорецкого района. Окончила

техникум легкой промышленности. Работает ведущим библиотекарем в библиотеке № 8 с. Тукан

Белорецкого района
Семь дней из жизни писателя
К 100-летию Игоря Павловича Максимова
Игорь Максимов – ветеран-фронтовик, писатель, по призванию – учитель словесности, почетный член Объединения русских писателей Союза писателей Башкортостана, обладатель литературной премии имени Яныбая Хамматова и премии имени Степана Злобина, Почетный гражданин Белорецкого района и города Белорецк.
Игоря Максимова волновало всё, что связано с малой родиной, с местом, где он жил. Из-под его пера выходили короткие рассказы и зарисовки о земляках, прочувствованные и пережитые автором. Он часто печатался на страницах районной и республиканской прессы: в газетах «Белорецкий рабочий», «Урал», «Ленинец», «Пенсионерская правда», журналах «Бельские просторы», «Социальное партнерство». Было издано четыре сборника с его рассказами.
С 1947 года Игорь Павлович постоянно вел дневник своей жизни. В одной из записей (январь 2007 года) он рассуждает:
«Зачем я вел и веду дневник? И давно уже:
  1. Это наследственное, от мамы (Максимовой Лидии Яковлевны).
  2. Когда на душе пусто, или тошно и грустно, или горько, или такое, что и сказать некому и незачем, тогда я как выплесну <чувства> сюда, точно помои из ведра. И очищусь? Нет. Забудусь? Нет! На миг станет полегче. Отдушина.
  3. Я веду здесь запись мелочи дел нашей мелочной жизни, запись «идиотизма деревенской жизни» (Ленин).
  4. Здесь же и веду учёт работы, прочитанного – что привлекло внимание, <что> примечательное нашел, отдельные цитаты, слова, мысли. Даже начала, «эмбрионы» рассказов – слово, предложение, образ, случайная встреча, пословицы – всё может попасть сюда.
  5. Мысли, думы, рассуждения с самим собой, потому что ни с женой, ни с сыновьями, ни с дочерьми нет единства взглядов и убеждений. У всех частные, личные, зачастую и напрочь отвергаемые <другими>.
  6. В дневнике я молчу, в нем и говорю сам с собой. Я живу, дышу. Я знаю: завтра, может быть, отойдет, отвалит камень и легче станет, а нет – никто не знает, что там в душе скорбного, тяжелого.
  7. Дневник – это схрон, к которому я, как диверсант или шпик-разведчик, обращаюсь (прячусь).
  8. Здесь в отдельной тетради и «скотный» дневник, нерегулярный. Я назвал его «Велесова книга» – талмуд «о лошадях, коровах, свиньях, о курах и овцах, о полуторниках и телятах, сколько заколото, где хранятся части туши. Иногда сколько дали внукам, детям и т. д. и т. п.
  9. Лев Толстой вел еще и тайный дневник, который прятал в подлокотник дивана. Я – нет.
  10. И еще я фиксирую, как живет инвалид ВОВ, бывший учитель, спецпереселенец.
  11. Память стала плохая. Дневник – иногда календарь, шпаргалка, иногда кнут, указка: что и как делать, где. В сенокос особенно.
  12. Дневник – это второе Я на бумаге».
    Итак, семь, на первый взгляд, одинаковых и в тоже время совершенно разных дней из жизни простого сельского жителя, учителя, участника Великой Отечественной войны, писателя Игоря Павловича Максимова.
    16 мая, 1962 год, среда
    Часы показывают без пятнадцати двенадцать, ночь. Писал дополнительное сочинение с 10-м классом ШРМ (Школа рабочей молодежи) с четырёх до десяти вечера. Было пятнадцать человек.
    Запускали воздушного змея с ребятишками, сделал леер – двухсотметровую нитку к змею. Народу – тьма, одна женщина сказала: «Спутник спустился, глядите-ка, бабы!»
    Вчера пахали огород (12,5 соток). Стоит: обед + пол-литра + 6 рублей денег + просьба + сено (накормить пару лошадей). В Ермотаево посадили картошку в ту среду, т. е. девятого мая; нужно еще в огороде за башкирами посадить. Городил свой огород в субботу и воскресенье, т. е. двенадцатого и тринадцатого мая.
    Сегодня проверил сочинения 8-го и изложения 6-го классов (плохо пишут). Вчера дал одиннадцать уроков. Да, да, и доброкачественных: в 10-м классе даже попросили, чтоб я сверх пятого дал еще пол-урока, и я дал – составляли план «Патриотизм русского народа в Отечественной войне 1812 года» по роману «Война и мир».
    Ох, некогда! Устал, ломит. Спать, и записать охота, и почитать еще хоть чуточку.
    Да, в воскресенье сделал мосток и корпус коробчатого змея. В огороде прорыл траншею, обгородил досками – ползет грязь. А вчера, пятнадцатого мая, только два раза бегал на пашню, следил, как пашут. Пришел с работы как черт усталый. Пока шел на огород, учил басню «Сослуживцы».
    Работаю не покладая рук. Сделал недавно фуганок, проолифил. Делаю еще свой особый инструмент. В пятницу отвез два бревна дубовых в Местпром, завтра, семнадцатого мая, пойду узнаю. Надо заплатить за распиловку – 4 рубля за кубометр.
    Хозяйка купила сегодня за двести рублей поросенка, а у поросенка Орловых (соседи) я сломал клыки: плохо ел – мешали.
    Читал на днях «Как сражались гвардейцы» (автор Степан Паршуто), сейчас лежит открытая передо мной интересная книжечка «В маленьком городе Лиде» (авторы Виктор Смирнов, Владимир Ампилов) о борьбе белорусских партизан в Отечественной войне. Что за чудесная вещь – читать книжки, переноситься в прошлое, в былое, частично пережитое и перечувствованное. Я знаю, как пахнет освобожденная от оккупантов земля, видел горящие дома в Одессе 2 или 3 мая 1944 года, шел по следам немцев от Северного Донца за Вену до Вассербурга. Я чувствую, вижу, представляю всех этих фрицев, наших украинцев, что жили прижатые при фрицах; чувствую, как шла борьба партизан, и знаю, с какой радостью встречали нас. «Немец тикал, аж чай шумел», – однажды мне сказала хохлушка-тётка.
    Веду нагрузку ШРМ 31 час + средняя школа 6 часов = 37 часов. И всё в долгах. Ну ладно. Пока, иду спать.
    16 мая, 2 часа 30 минут.
    В мае с первого по тринадцатое – теплынь, сухие бури, с тринадцатого по шестнадцатое – дожди – будет урожай!!! Сеять нужно картошку.
    19 января, 1963 год, суббота
    Жена Тоня с дочкой Надей гостит в Котовске. Встал в полпятого. Принес дров, два раза за водой сходил. Вынес таз из-под умывальника. Достал картошки. Принес сало, мясо. Начистил картошки и поставил жарить. Тем временем пустил корову к сену. Детей Колю и Алю разбудил в 7:20. Коля второй день запаздывает на первый урок. Откормил ребят, начал <кормить> утят, гусят, а затем кур; овцам и телке – сена. Сделал черенище и насадил топор, докончил рамку под картину Тоне и сделал полочку над столом. Пришел Илюхин (Илюхин Николай Иосифович – учитель химии, участник ВОВ), оторвал на полчаса времени, сидели болтали. Вечером убрал скотину, пришел вот из бани. Ребята не смогли уехать в Ермотаево. Денег 1 руб. 50 коп. Выстирал рубаху и кальсоны, гладил одежду.
    Устал. Надо поверять сочинения 10-го класса «Образ Ленина по Маяковскому и Горькому», готовиться к урокам. Сейчас буду спать.
    17 марта, 1963 год, воскресенье.
    Проверяю тетради. Вчера ходили в кино на «Отелло», не понравилось, чушь. Теперь понял, почему Л. Н. Толстой не любил пьесы Шекспира. Испытывал тошноту во время сеанса. Куда лучше «Открытие мира» Василия Смирнова. Если бы его экранизировали, не испортив идеей! Привез два воза сена в среду, тринадцатого марта, а вечером провел в клубе шахматный кружок. Уже третий месяц работаю в клубе с детьми, а ни копейки, хотя обещали немного. Читал Александра Вьюркова «Рассказы о старой Москве» («Сад Льва Толстого», «Алмаз», «Быль Московская»).
    Прочитал «Один день Ивана Денисовича» Александра Солженицына. Но больше таких печатать не будут, слишком разоблачают методы правления, и хоть Никита Хрущев отметил <рассказ> как положительный, на встрече с писателем 8 марта 1963 г., однако, сказал: «Будет, ша».
    Читаю «Тишину» Юрия Бондарева в «Роман-газете».
    Я видел, как сосулька отпала от окна. Теплей к обеду стало; на улице весна… В рифму получилось.
    Опять долги: КВП (касса взаимной помощи) – 65 руб., соседям – 10 руб. Семь человек семья, и конца не видно расходам и долгам.
    9 августа, 2006 год, среда, 6 часов утра.
    Дождь с вечера 8-го так хлестал, поливал, что всё гремело, булькало, текло, а сейчас утро. Встал в 5:20 – лошадь посмотреть, дал буханку заеденного мышами хлеба; а ноги стали мокры. Ходил в галошах, а сапог нет: вчера Тоня полоскала белье, надела мои (один сапог худой). А я в её собственные сунул ноги, а они в сенях, как ведро, полны воды – сени худые.
    Ну, сходил! Слазил в подпол за мышеловкой, надо в чулан поставить. Крыса скакнула – слышала, как входил. Почитываю мельком Евгения Носова, счас «Шубу» – нашу бедность описывает. И <рассказ> проходил же сквозь коммунистическую цензуру. Не дочитав, опять на кровать, с часок, может быть, усну. Пил чай.
    Девять утра. Затопил голландку. Сыро. Котят не видно. Надо мокрые носки сменить.
    Чудесное, необыкновенное впечатление от рассказов мастера слова Носова! А читал я у него не всё! Он гораздо лучше, ближе мне, чем Астафьев. Хороший писатель – штучное явление!
    Наладил ворота у Скворцовых-Булатовых в огороде. Встретил двух девчонок шестнадцати и семнадцати лет: одна из Красноярска, другая из Мурманска, дальняя родня Хафизовой Магданьи.
    Здесь, в Ермотаево, живут 4 дома всего. И всё.
    Пойти в лес, что ли? Всё забывается, всё исчезает, всё превращается в тлен, и потом ни во что. Даже память, и та исчезает.
    Еще один день минул. Прожит ни хорошо ни плохо. Смотрели с Тоней фотокарточки из Златоуста от Али. Лошадь в огороде. Пасмурно. Мне почему-то давно кажется, что я многое не успевал сделать и делать. Не берусь, не принимаюсь, а работы <много>: ремонт сарая, ехать в больницу с глазами, резать корову бы; лежат жерди в лесу – вези, течёт в чуланах, убрать сено, нет хороших резиновых сапог и т. д. и т. п. Рассыхаются дела с «Белорецким рабочим» и «Бельскими просторами». Но шевелиться все-таки надо!
    20 декабря, 2006 год, среда.
    Семь часов – световой день. До двадцать пятого декабря самые тяжелые в году дни. Читал вчера «Человек и природа» № 6 за 2000 год. Усталый, но в 4:20 утра очухался и, попив корвалолу (15 капель) с мёдом, опять лег. Я сплю 5–6 часов, и это почти норма. Счас чистил двор, замело, не пройти. Вывел лошадь, дал сена, собакам – палёные бычьи уши. Носятся, как жеребцы, кот и кошка.
    А сил все равно кот наплакал. Мягко и чисто на дворе, иди и работай:
    «Человек, – говорила мама, Максимова Лидия Яковлевна, – устроен так, что всегда должен работать, не сидеть без дела, должен быть занят».
    Вот поэтому я не имею телевизор, а газеты и журналы этому телику замена.
    Почему-то я всегда спешу. Иногда рассчитываю время до одной минуты. «Надо уметь жить не спеша, хотя и «проворачивая» свои дела», – так говорила мама. Я, оказывается, так мало её понимал, её мысли, душевное состояние – глубину души. Да и вообще, ребята, к вам пишу – всегда «становится» человек, когда его нет.
    26 декабря, 2006 год, вторник.
    Проснулся в пять часов, наверное. Встал в шесть. Затопил голландку, принес дров, еще добавил. Заварил кофе. Отвратительный, гадость, но пил, куда денешься. Лучше б чай. Освободил большую чашку из-под сала, убрал почки. Дал собаке Актузу мясо, суп. Поставил в голландку варить картоху. Чистил морковь, свеклу. Вчера варили на винегрет. Принес из бани ведро. И за водой на речку. Шел и думал: такая красота, звезды, небо синее, хрустит снег, и воздух пьешь – морозный, целебно-здравый, чистейший. И когда думаю: в Можайске спустили 130 тонн фекалий, и они попали в реку Москву. И по «Маяку» уверяют: разбавили из других водохранилищ до нормы – не беспокойтесь… А здесь вода в проруби прозрачна, на дне камушки видать, гальки. Ни одно колесо, полоз, ступня не коснулись под ледяным панцирем воды Амбарки. Мы крайние живем к Чернижной горе и хребту Ерма-тау. Я принес воду. Закрыл трубу, поставил варить мясо, почистил картошку на суп и ту вчерашнюю, «в мундирах», на винегрет.
    Сегодня, кажется, поедем в Тукан. Да, я забыл, что, встав, понес ведро комбикорма лошади. А сначала дал сена (еще до кофе). Теперь одной корове, двум бычкам задай – и всё.
    Да! Всё! А было в 1996 году пять дойных коров. Пять! И я был плох, болел. И стали продавать: на Комарово, в Тукан – Копытову, двух зарезал. И жалел, и не жалел, и досадовал, и болезнь донимала. В 1997 г. оперировал С. Я. Серегин. Вспоминаю, благодарю.
    В 2005, 2006, 2007 годах Игорь Павлович плотно работает над воспоминаниями, «Страницами фронтового дневника», впервые опубликованными в газете «Белорецкий рабочий», а затем и в «Бельских просторах».
    28 октября, 2016 год, пятница, 12 часов 30 минут
    Встал рано. Накормил сына Колю завтраком, проводил в Белорецк за лекарствами. Сам принял лекарства.
    Затопил русскую печь. Обчистил два вилка капусты по 4,5 кг, почистил корытце, наточил тяпку. Стал тяпать капусту, но, но! Сначала нарубил, измельчив морковь, что сияла на столе в тарелке. Я буторил, тяпал, и откуда сила взялась; капуста похрустывала – белая, сочная. И печь потрескивала. И было тепло и уютно. И зачем так, как уже много месяцев и лет не бывало со мной. И я, тяпая, думал: еще жив, пользу приношу. Тяп, тяп, перекидываю тяпку то в правую, то в левую руку, и вылетают белые кусочки и белеют на полу. Глянул – чайник вскипел, его на плиту. Теперь, изрубив, приготовил посудину под капусту, положил на дно кусочки хлеба, прикрыл листьями, сложил изрубленную капусту. И опять тяпать. Ел валидол, нюхал пиносол, чувствовал себя почти в еловом лесу, в бору. Как у Кузъелги в 1963 году, когда ходили с 9-м классом на Ямантау. И тяпаю опять, а в уме песня на слова Афанасия Фета:
    В дымке-невидимке
    Выплыл месяц вешний,
    Цвет садовый дышит
    Яблонью, черешней.
    Как да-а-вно.
    «Хорошо с любимым в поле затеряться...» Ах, как когда-то красиво пели зигазинские женщины, учителя, жена Козлова Петра Николаевича (участника штурма Берлина). Он мне рассказывал: рвы были заполнены трупами солдат и по ним шли танки на штурм Берлина. И что было, что было… И он уже не говорил, а выл. Выл этот плясун из самодеятельного кружка «Зилим».
    Да, ещё. Рублю капусту, и сам всё посматриваю в окошко: не идет ли кто нежданный, негаданный, потяпаю и жду, и опять мотив той хорошенькой песни (слова Сергея Есенина):
    Над окошком месяц.
    Под окошком ветер.
    Облетевший тополь серебрист и...
    Дальний плач тальянки, голос…
    Ну, в девяносто пять лет можно и забыть те слова, что в шестидесятых пели в Тукане на сцене. Вдохновенно, прочувствованно, задушевно песня лилась в душу и застряла у меня. Ах, какие это были голоса! Не поёт уже ни Зигаза так, ни в Москве на ТV.
    И нет сейчас около ни Али, ни Володи, ни Коли, ни Пети, ни Нади. Всё прошло. Ушло и хорошее, и дурное, и я в пустой квартире, хотя и натопил – и печь русскую, и голландку сухими березовыми – все равно холодно, будто не топил. А в душе… За окошком ветер, всё бело и строго: и дома, и горы. Ничего не мило, стыло. Но живи! Надо. Пока иди за дощечками на капусту в бак.
    Закончил в четыре часа засолку. Сходил в магазин, купил хлеб белый и масло растительное «Элва». Надо мыть посуду и полы. Коли еще нет из города, я волнуюсь.
    Ветер на душе, и на улице так сурово, серо, с оттепелями, но это же осень! А у меня в жизни зима – девяносто пять градусов, и оттепели никакой не будет. Смогу ли без боли, мук, без страданий, одинокости и остервенелости?..
    И еще лез мотив, мама пела в Аксаково:
    Трансвааль, Трансвааль, страна моя!
    Ты вся горишь в огне!..
    Горюю я по родине,
    И жаль мне край родной...
    Господи! Впервые за многие месяцы я чувствую себя не в пошатке, не в слабине, не в угнетенном состоянии, а работаю с утра. А уж устал-то, устал. Но надо жить.
    В этих нескольких записях весь Игорь Максимов с его переживаниями и надеждами, увлечениями и работой, каждодневной суетой и философскими размышлениями. Он прожил долгую жизнь и является примером активного плодотворного долголетия. Жить – значит работать.