Михаил Роднов. Уфимская литературная жизнь на рубеже XIX–XX столетий

Изучением русской литературы нашего края занимались многие исследователи, однако после славных трудов М.Г. Рахимкулова, издававшейся серии «Золотые родники» в уфимском гуманитарном сообществе последних десятилетий интерес к этой теме сократился до минимума. В изредка появляющихся работах в основном повторяются известные имена, поэтому вклад журнала «Бельские просторы» в восстановление местного литературного наследия не меньше, чем сообщества специалистов.

Широкому кругу читателей, историков, литературоведов, краеведов до сих пор практически не известны имена многих авторов. Конечно, для оценки их творчества требуется филологическая подготовка, но даже чисто исторический обзор произведений той эпохи показывает достаточно насыщенную литературную жизнь Уфы. Хотя «возвращение» имён публицистов, прозаиков, поэтов требует усилий1, розыски открывают интересную картину2.

Так, одним из самых плодовитых авторов являлась М.П. Естифеева. О ней известно совсем немного. Лишь однажды в конце своей работы она подписалась: «Мария Естифеева». В постскриптуме автор в 1912 году добавила: «Надеюсь, что читатели извинят, если окажутся литературные недочёты, ввиду моих лет (мне 62 года) и ввиду искреннего, тёплого патриотического чувства, диктовавшего мне»3. Следовательно, М.П. Естифеева примерно 1850 года рождения. К началу 1910-х годов проживала в Уфе, но книжки её продавались и в Петербурге (в магазинах Вольфа, Глазунова, Попова, книжном магазине Генерального штаба4), и в Уфе5.

Свои краткие биографические сведения М.П. Естифеева однажды привела в обращении к детскому читателю. «Мои маленькие друзья! Вся моя жизнь сложилась так, что я жила и трудилась для вас: сначала водилась с братишкой и сестрёнкой, потом со своими детьми, и затем, по личному влечению, я приняла должность начальницы прогимназии и служила девять лет. В этот период моей жизни я больше всего изучила и полюбила вас. Явилось желание посвятить вам этот труд и оставить по себе память. Если он принесёт вам хотя бы маленькую пользу, пробудит веру, любовь к ближнему, научит исполнению вашего долга, если он вам понравится – помяните добром любящую вас всей душой бабушку и, пока я жива, напишите мне ваше спасибо, это будет лучшая награда в моей безотрадной жизни. Ваша Бабушка».6

Ранние произведения М.П. Естифеевой фиксируются на рубеже 1870–1880-х годов. Рассказ «Гувернантка» в сборнике «Рассказы бабушки в зимние сумерки» имеет датировку – 1875 год, рассказ «Институтка» – 1880 год. В последнем, возможно, присутствует автобиографический мотив. «“Завтра, моя дорогая девочка, ты уже будешь в институте, мы проводим с тобой последний вечер”, – говорила Екатерина Павловна Микулина своей дочери, лет 14, за службу покойного отца принятой в институт».7

Сюжеты этих трёх (ещё «Инженер самоучка») рассказов, самых ранних, связаны в основном с Санкт-Петербургом и окрестностями. М.П. Естифеева не местная, она приехала на Урал, видимо, в поисках работы или с мужем. Вероятно, в начале 1880-х годов проживала в Екатеринбурге. Об этом свидетельствует её стихотворение «Екатеринбург в день коронации Александра III-го», то есть в 1883 году, явное описание очевидца.8

Но в конце 1880-х годов она точно жительница Уфы. На 1889 год вдова статского советника Мария Петровна Естифеева состояла в членах попечительного совета Уфимского дворянского Новиковского пансиона девиц.9 И в 1888 году в печатне Н. Блохина выходят две книжки: «Стихотворения М. Естифеевой» (Уфа, 1888. 68 с.) и «Преступленье и наказанье. Драма в 3-х действиях и 5-ти картинах. М. Естифеевой» (Уфа, 1888. 34 с.)10. Среди безыскусных, на мой взгляд, стихов есть произведения о Башкирии. Так, в стихотворении «Сомнение» можно видеть описание Уфы:

Въехал в город я, – улицы узкие,

Ряд казённый присутственных мест,

Церковь, площадь, да здания низкие, –

Поражает вдруг пышный подъезд.

Поднял голову… Надпись красуется:

То общественный банк городской.

Зданье чудное! Так и рисуется

Отпечаток в нём силы мирской…11

Затем в творчестве М.П. Естифеевой следует перерыв на полтора десятилетия, возможно, именно тогда она служит начальницей прогимназии (значит, не в Уфе). И лишь в 1906 году в типографии В.В. Михайловой издаётся небольшая (32 с.) комедия на исторические сюжеты. Второе действие происходит в имении помещика Петра Ивановича Глумилина, чья дочь Верочка влюбилась в студента Петрова, домашнего учителя её младших братьев.12 Явные уфимские параллели.

В 1909 году выходят сразу три её работы в типографии «Печать» Н.Ф. Делинского. Издаётся небольшая (36 с.) комедия на историческую тематику13, вышеупомянутые «Рассказы бабушки в зимние сумерки» (176 с.), куда вошли ранние произведения и статьи, опубликованные в уфимской прессе в 1906 и 1908 годах. В рассказе «Варнак» находим снова местные мотивы: «“Что ты тут делаешь?” – спросила его проходившая мимо барышня-кумысница»; «Учительница У-ского городского училища, Ольга Дмитриевна Правдина»; «Жаль, мы переведены в город У. В Оренбурге нас больше все знали».14

Наконец, третьим был роман на 243 страницы.15

В 1910 году в той же электрической типографии Н.Ф. Делинского публикуется ещё один роман в 150 страниц16, а в электрической типолитографии товарищества Ф.Г. Соловьёв и К° выходит роман поменьше (134 с.), где тоже можно найти намёки на местную жизнь. «Громко и шумно пробирается меж гор урало-сибирский почтовый поезд».17

Это был плодовитый автор, последний роман закончен в Уфе 18 октября 1909 года, кроме перечисленных, её перу принадлежит ряд произведений в местной периодике, некоторые из которых издавались отдельно. Какова дальнейшая судьба Марии Петровны Естифеевой, не известно.

Совершенно забыто имя Алексея Алексеевича Евреинова (1858–1901), хотя современники помнили и следили за его творчеством, тем более что упокоение он нашёл на родной земле. Уфимский корреспондент А.С. сообщал в самарское издание: «6-го февраля хоронили умершего здесь инженер-технолога Алексея Алексеевича Еврейнова, известного читателям “Вестника Европы” в качестве автора многих стихотворений. И не так ещё давно, именно в 11-й книжке указанного журнала, было напечатано одно из его последних произведений – сонет “Из Асныка”.18 Уроженец Уфимской губернии получил среднее образование в местной гимназии, по окончании которой поступил в Петербургский технологический институт. Инженер по образованию, Еврейнов немало поработал на статистическом поприще, принимая участие в исследованиях разных губерний: Черниговской, Уфимской и Нижегородской.

В уфимской губернии он работал сначала в статистическом подворном исследовании, окончившем своё печальное и кратковременное существование в 1887 г., а затем, с 1889 г. по 1894 г. служил секретарём в губернской земской управе.

В последнее время покойный был приглашён управой для выработки положения по оценке фабрик и заводов. Но внезапная смерть от паралича сердца не позволила ему приступить к своим занятиям. Он успел прожить здесь по приезде своём лишь несколько дней. Умер Еврейнов 41 года».19

На его кончину в 1901 году также откликнулось одно из ведущих изданий России – «Биржевые ведомости», где Сергей Соломин20 поместил большую поминальную статью «Скромная могила».

«Для мёртвого, конечно, безразлично, появится ли его некролог на столбцах газет, помянут ли его в печати добрым словом. Но нам, живым, стыдно проходить молчаньем смерть хорошего человека, умного, талантливого, полезного обществу, только потому, что человек этот при жизни был скромен, не выдвигался вперёд, не гонялся за литературным именем, как то делают другие, написавшие ничтожные статейки и мнящие себя поэтому литераторами.

Недавно, 3 марта, в г. Уфе умер от паралича сердца Алексей Алексеевич Евреинов. Ни столичная, ни провинциальная печать не обмолвилась словом об этом хорошем человеке.

Почему? В литературных кружках21 А.А. хорошо знали. Ещё более известен он по своей земской деятельности в нескольких губерниях. Но Евреинов отличался полною неспособностью рекламировать самого себя. Когда он в последнее время жил в Петербурге, на Песках, к нему приезжали от разных земств с предложениями выполнить специальные работы, приезжали за советом, за разрешением трудных вопросов. В редакциях его рассказы принимали охотно, их хвалили, но это не мешало им валяться в портфеле по целым месяцам. О себе А.А. хлопотать не умел, хотя во всякое время готов был отдаться интересам чужого дела.

Евреинов – цельный тип. Человек, не способный ни на какие компромиссы, человек, никогда не продававший своих богов. Думается, не в этом ли свойстве его натуры, крайне неудобном в наш век чисто практических идеалов, и кроется причина, почему смерть Евреинова прошла незамеченной!

Несмотря на моё знакомство с А.А., я могу сообщить о нём лишь весьма краткие биографические сведения. Он родился в 1858 году, учился в уфимской гимназии, а затем в технологическом институте, где и кончил полный курс в 1882 году. Он был убеждённым земцем и земскому делу отдавал все свои силы, подчас отказываясь от выгодных предложений со стороны фабрикантов и заводчиков. Земства приглашали его как специалиста для оценки фабрик и заводов, подлежащих земскому обложению. Всякий, знакомый с русскою жизнью, хорошо знает, насколько работа эта сложна, ответственна, а главное – требует непоколебимой честности и преданности общественному делу. А.А. сумел на этом скромном поприще составить себе известность, и последовательно был приглашаем земствами черниговским, уфимским и нижегородским. И последняя его поездка в родную Уфу имела связь с приглашением от земства.

На литературном поприще Евреинов выступил в 1885 году, когда в “Русских Ведомостях” были напечатаны его два рассказа. В 1898 году в “Русском Богатстве” обратил на себя внимание читающей публики рассказ “Файзула”. Многие стихотворения А.А. печатались в “Живописном Обозрении”, в “Вестнике Европы”, в “Дне” и “Севере”. Кроме того, как мне лично известно, в портфеле редакции “Русского Богатства” уже с год лежат два рассказа Евреинова, безусловно одобренные редакцией. Вероятно, они будут вскоре напечатаны, что было бы особенно уместно, ввиду внезапной смерти их автора.

А.А. не наводнял литературу скороспелыми произведениями и к делу писателя относился так строго, что, лишь окончательно выносив своё литературное детище, переработав его не один раз, он решался отдать его для печати.

Очень жаль, что А.А. не оставил после себя никаких работ по вопросам философии и нравственности. Этими вопросами он всегда глубоко интересовался и в беседах с знакомыми не раз развивал целую систему нравственного оздоровления общества, причём признавал необходимость взаимного контроля и был сторонником тесной групповой организации. Собственная его нравственная личность была безукоризненна. Семья его обожала, а брат к его памяти относится с трогательным поклонением. Знакомые все в один голос скажут об А.А. только одно хорошее. Узнав на днях лишь о смерти Евреинова, я решился сказать хоть несколько слов об этом хорошем человеке, на скромной могиле которого следовало бы надписать: “Побольше таких русских людей – и жизнь станет лучше, чище, возвышенней”».22

Именно из этого некролога будет взята информация для словаря Брокгауза и Ефрона, перепечатанная в других словарях и энциклопедиях, тиражируемая сейчас в Интернете. Действительно, автор весьма подробно обрисовал литературный путь А.А. Евреинова, который может воссоздать заинтересованный литературовед. Однако в кратких биографических заметках не указывалось происхождение. Так, у Брокгауза и Ефрона говорится: «Евреинов (Алексей Алексеевич, 1858–1901) – писатель. Окончил курс в СПб. технологическом институте. Напечатал много стихотворений в “Вестнике Европы”, “Живописном обозрении”, “Дне” и “Севере”, два рассказа в “Русских ведомостях” 1885 г., рассказ “Файзула” в “Рус. богатстве” 1898 г. и др.».23 Даже в знаменитом справочнике Венгерова несколько сухих строчек: «Евреинов, Алексей Алексеевич, автор книги “Акцизн. нарушения в алфавитн. порядке” (СПб. 1893). Отзывы: Об его книге: 1) И. Щегловитов, “Журн. Гражд. и Уголовн. Права” 1893, кн. 2, с. 83. 2) "Судебн. Газета” 1893, № 7, с. 13».24

Есть у Евреинова местные сюжеты. Среди стихов, публиковавшихся в «Вестнике Европы»25, находим небольшой поэтический цикл «Башкирия».26

1. Степь

Необъятная ширь! Неоглядная даль!

Ни пригорка, ни леса зелёного…

Небо – точно на бой закалённая сталь,

Точно отблеск меча воронёного.

Всё – трава и цветы. Море пышной травы.

Ветер стелется крупными вóлнами.

И головки цветов из росистой листвы

Поднимаются чашами полными.

Аромат напоил колокольчик степной.

Дышит негой тюльпан очарованный;

И стоит в полусне задремавший левкой,

Точно сторож страны заколдованной.

Высоко в небесах вольный хищник степей

Чутко замер над гладью зелёною…

Тишина. Только в балке проворный ручей

Что-то шепчет волною студёною.

1. Степная речка

В зелёных берегах, приветлива, светла,

Она скользит, не торопясь, без шума,

Гладка как зеркало, как вешний день мила,

Спокойна, как давно продуманная дума.

Как бирюза синеют омутá;

Как скатный жемчуг блещут перекаты,

И лилий водяных немая красота

Одела грудь её, как опашень богатый.

Покой, везде покой. Голодной чайки крик

Порой нарушит строгое молчанье

И резко прозвенит, да вдалеке кулик

Издаст протяжное, тоскливое рыданье.

1. Вечер

Край небес золотя, догорает заря.

По земле потянулися тени.

Сходит тёплая ночь, ярко в звёздах горя,

Ночь таинственных снов и видений.

Утомительно жарок погасший был день.

Степь дышать перестала от зноя,

И теперь ей вздохнуть точно нечем и лень,

Ждёт прохлады она и покоя.

Вот душистой волной ветерок пробежал,

И ковыль зашептал, отдыхая;

Тихий вздох прокатился, как по морю вал,

И пронёсся от края до края.

1. Ночь

Звёзды ярко горят. Задремала река,

Не шелóхнется чуткий камыш.

В небесах лёгкой дымкой плывут облака,

И вокруг – непробудная тишь.

Незаметно уносится дума моя

От земли и тревог её прочь,

Далеко, далеко, в голубые края,

Где царит эта звёздная ночь.

Необъятных миров лучезарная даль

Мáнит душу вперёд и вперёд,

В эту высь, в эту глубь, где безмолвна печаль,

Где страданье бесследно пройдёт.

В 1901 году ушёл из жизни ещё один персонаж русской литературы, связанный с нашим краем. Уфимская пресса перепечатала заметку из «Биржевых ведомостей». Там говорилось, что «24 июня скончался в своём имении Уфимской губ. член совета министра финансов и член училищного совета при св. синоде т.с. [тайный советник] А.Ф. Раев. Покойный, кроме служебной деятельности, был причастен и к литературе. Он вёл современную хронику в “Отечественных записках”, что сблизило его со многими литераторами: Тургеневым, Писемским, Гончаровым и др. Из его статей назовём “О сельских банках”, “О крестьянском образовании”, “О сельских библиотеках”, “О мерах распространения народного образования среди государственных и удельных крестьян”, “Очерк хлебной торговли в Приволжском бассейне”, “О китовом промысле в России”, “Оброчные статьи”, “Об устройстве крестьян в XVIII столетии”, “О продаже государственных имуществ” и др.»27

Крупный государственный деятель, кавалер многих орденов Александр Фёдорович Раев (1823–1901) являлся также родственником Н.Г. Чернышевского; его имя носит посёлок Раевка, где он скончался, а его литературно-публицистическое наследие дожидается своего исследователя.

В нашей Уфе закончил свой жизненный путь и Павел Ильич Третьяков, автор этнографического исследования о Туруханском крае28, за свои научные изыскания удостоенный малых золотой и серебряной медалей Русского географического общества.29 Совершенно забытая личность, о которой помнят лишь историки Сибири. На его кончину откликнулся некий С.В маленьком некрологе он сообщил: «В ночь на 21 января 1917 года скончался на 95 году жизни Уфимский дворянин Павел Ильич Третьяков. Покойный одно время был в Туруханском крае и произвёл его подробное описание, удостоенное премии географического общества. Описание, изданное географическим обществом для пользования в высших учебных заведениях.

Покойный до последнего дня интересовался новейшей литературой и делился с окружающими своими познаниями из старины.

Мир праху почтенного старца!»30

Затем А. Смирнов решил поведать читателям подробную биографию, опубликовав статью «Из воспоминаний о Павле Ильиче Третьякове». Приведём её полностью.

«Я с П.И. познакомился 20 лет тому назад в г. Самаре.

Птенцом я был подведён под строгие очи уже и в те годы почтенного старца.

Надо сказать, что я себя чувствовал неловко, оставшись с ним один на один.

Но, умудрённый годами, старец сумел подойти к моему юному сердцу, и через полчаса я ему, помню, с увлечением рассказывал о житье-бытье нашего Уфимского края, а он мерно черпал воспоминания из своей многообразной жизни и поучительно клал их передо мною.

Потом, когда он уже переселился в Уфу, я стал знать его более, и для меня было большим праздником бывало посидеть у него вечер.

Побывав за границей, будучи лично знакомым с многими писателями и художниками 60–70 гг., П.И. действительно представлял из себя запас значительных знаний и не чужд был серьёзной научной работы.

Его капитальное описание Туруханского края под названием “Туруханский край, его природа и жители”, напечатано в 1871 году особым дополнением к 2-му тому записок по общей географии Императорского географического общества.

Покойный был и художником; у многих знакомых остались на память его чудные картины мозаичной работы и некоторые картины этнографического характера Уфимской губернии.

Хотя П.И. умер 95-летним старцем, но тем не менее с сожалением покинул земную юдоль.

Пусть же будет легка ему земля, – он ведь так любил её!»31

Уфимским литераторам (впрочем, как и теперь) приходилось трудиться в сложных условиях конкуренции с великой русской и мировой переводной литературой. Жители нашего края могли купить в книжных магазинах или выписать абсолютно любые произведения. Оперативно появлялись новинки. Например, в 1909 году можно было прочитать в местной прессе «книжные новости» о том, что «в пятницу книжным магазином Блохина получены были впервые появившиеся в продаже в Уфе “Вехи”, сборник статей об интеллигенции. В течение одного дня сборник весь распродан».32

В Уфе функционировало несколько книжных магазинов, хотя в полицейских справочниках они не упоминаются. Действовали в нашем городе и букинисты. В 1896 году встречаем рекламное объявление: «Старые книги и рукописи прошлого века покупают; просят сообщить названия, цены и адрес. – Писать: г. Уфа, Ханыковская ул., д. Волкова г-ну Тромпет, для Ар-хъ».33

Уфимская литературная жизнь проходила не в изоляции от общероссийских и мировых процессов. На страницах газет выходили произведения отечественных и заграничных писателей. Так, был напечатан рассказ А. Грина (№ 99 за 1912 г., «Уфимский вестник»). А в годы Первой мировой войны с уфимской прессой сотрудничали некоторые столичные персоны. Так, в декабре 1916 года «Уфимский вестник» опубликовал большую статью своего собственного московского корреспондента Ю. Айхенвальда «Смерть Джека Лондона».34 Ю.И. Айхенвальд (1872–1928) – известный тогда литературный критик.

В 1910 году в Уфе, видимо с театральной труппой, оказался Валентин Петрович Валентинов (1871–1929) – русский либреттист, композитор, дирижёр и антрепренёр (часто подписывался как В.В. Валентинов). В нашем городе он сочиняет оперетту «Уфа ночью».35 А в 1915 году уфимская литературная общественность принимала известного русского поэта К.Д. Бальмонта (1867–1942).

9 ноября 1915 года «в переполненном сверх меры зале “Нового Клуба” состоялась лекция поэта-декадента Константина Дмитриевича Бальмонта на тему “Поэзия как волшебство”».36 Журналисты добавляли, что «прибывший в Уфу для прочтения лекции поэт Константин Дмитриевич Бальмонт вчера обедал и провёл несколько часов на обеде у Н.Н. Быховского, у которого собрались знакомые и лица причастные к местной печати. Обед прошёл очень оживлённо. Обменивались взглядами на литературные вопросы. К.Д. Бальмонт несколько раз отвечал стихами». 10 ноября он покинул Уфу, пожертвовав 10 руб. на нужды беженцев.37 Бальмонт останавливался в «Большой Сибирской гостинице», уфимских любителей поэзии познакомил с новой книгой «Ясень. Видение древа». Часть сбора пошла в пользу Общества славянского научного единения. Перед отъездом в Пермь, Бальмонт обещал в декабре вновь заехать в Уфу с лекцией «Океания», но затем планы изменились, поэт отправился в Вологду, и в нашем граде больше бывать ему не довелось.38

А в 1916 году Уфу посетил писатель Фёдор Сологуб (1863–1927). На 1 февраля в «Новом Клубе» была назначена его лекция «Россия в мечтах и ожиданиях».39 Местная пресса откликнулась на неё парой рецензий.

Постепенно и в основном на газетных страницах рождалось уфимское литературоведение. Так, в № 15 «Уфимского вестника» за 1912 год В.И. Филоненко, педагог и краевед, председатель секции изучения местного края семейно-педагогического общества публикует статью «Памяти С.Я. Надсона». А накануне была издана «Лекция А.А. Кийкова о С.Т. Аксакове».40 Затем Виктор Иосифович Филоненко выпускает статью «И.И. Панаев»41, в № 210 – «Жизнь человеческая». Изучение имеющихся библиографических указателей42 и каталогов дореволюционных библиотек открывает неизвестные страницы литературно-публицистической активности уфимцев.

И это не удивительно. В 1913 году Уфа занимала 22-е место среди всех городов Российской империи по выпуску книжной продукции. Среди центров Урала и Поволжья нас опережали только Казань, Саратов, Нижний Новгород и Ярославль, все остальные отставали. В 1913 году в Уфе было напечатано 163 книги (по названиям) общим тиражом 152 330 экз. и стоимостью 23 673 руб.43 К 1911 году в Уфе действовали девять библиотек, издавалось девять газет и журналов (периодических сборников), работало восемь типографий и три магазина торговали писчебумажной продукций.44

В начале 1910-х количество начало переходить в качество, и даже стал обсуждаться вопрос о создании профессионального объединения литераторов. Скрывшийся под псевдонимом Qui pro quo журналист в 1912 году прямо заявлял: «Уфа записала… Столько вдруг объявилось в ней этого самого чернильного, как говорится, народу и столько печатных органов, печатных изданий, что диву даёшься: Уфа ли это? Было время, и не так давно, когда кроме беллетристики местной романистки г-жи Естифеевой да “Губернских” и “Епархиальных ведомостей” Уфа ничего не создавала. А теперь… Записала Уфа, и в соответствии с этим невероятно размножился и размножается в ней “цех писателей”. Сколько их стало в городе! Хоть открывай специальное общество уфимских литераторов… Да, записала Уфа… И кишмя закишела писателями. Что же! И слава Богу! Не мне, работнику пера, жаловаться на это».45

Полушутливая реплика журналиста пала на подготовленную почву. И осенью 1913 года автор ряда литературных сочинений, житель Уфы В. Киссель-Загорянский выдаёт большую статью под заголовком «Наболевший вопрос». Он призывает собраться и обсудить права, «сорганизоваться в “Общество литературных работников”… И так, положим же все вместе первый камень основания “Уфимского литературного общества”», призывал он собратьев по перу и чернильнице46. Началась дискуссия, некий В. Поскребалов обсуждает проблему в статье «К вопросу об обществе литературных работников».47 Затем анонимный «Оръ» высказывает собственное мнение в материале «К вопросу об учреждении в Уфе “литературного общества”»48, следом в № 215 анализирует проект литературного общества многопишущий священник А. Гуляев: «светлая и дорогая для всех нас идея».49 А через номер (в № 217) свою точку зрения о литературном обществе изложил некий «А. С-ж-ъ». Слава Всевышнему, через несколько месяцев грянула Первая мировая, а то наш Союз писателей праздновал бы столетний юбилей.

Тем временем брызги уфимской литературной жизни летели со всех сторон. В октябре 1913 года провожали в Симбирск редактора консервативной газеты «Уфимский край» А.И. Фёдорова. В редакции он «был встречен кратким приветствием, просто и задушевно сказанным одним из старейших сотрудников газеты священником А.А. Гуляевым». За шампанским на скромном ужине один из авторов, В. Киссель-Загорянский прочёл вирши «Останься здесь!», посвящённые уезжавшему начальнику…

Останься здесь!.. Работай с нами,

Быть может, во мраке роковом

Соединёнными трудами

Мы путеводный свет зажжём.50

Весной 1914 года активную рекламную кампанию начал о. А.А. Гуляев. Он извещал, что его произведения «продаются во всех книжных магазинах Уфы, а в СПб. – у Тузова (Гостин. двор, 45), “Вера и Знание” – Невский, 119; в Москве – у В.В. Думнова». А список сочинений батюшки впечатлял: 1) «Против дуэли» (цена 5 коп.), 2) «Женщина и пасхальные колокола» (5 коп.), 3) «Забытый фактор христианского воспитания воли» (12 коп.), 4) «Иоанн Кронштадтский» (7 коп.), 5) «Гоголь, как писатель-христианин» (12 коп.), 6) «Православное богослужение как фактор религиозного воспитания детей» (10 коп.), 7) «Година испытаний – година славы (1812 г.)» (10 коп.), 8) «Православное богослужение как фактор образования ума» (12 коп.), 9) «Миссионерское значение изучения женского вопроса в исламе и христианстве» (10 коп.).51

Помимо книготорговцев, А.А. Гуляев держал собственный склад изданий у себя на дому (Уфимская улица, 89), где продавались самые ценные и дорогие его произведения: «Иллюстрированная Уфа (Уфа в прошлом и настоящем)» (цена 40 коп.), «Очерки кумысолечебных заведений Уфимской губернии», в двух частях с иллюстрациями (50 коп.), также иллюстрированные «Очерки кумысолечебных заведений Самарской и Оренбургской губерний» (50 коп.), «Кумыс как лечебный напиток с указателем кумысолечебных заведений, сёл и деревень Уфимской, Самарской и Оренбургской губерний» (цена 15 коп.). На Южный Урал для лечения кумысом и просто на отдых приезжали десятки тысяч больных и туристов, нельзя было упускать такой рынок. И А.А. Гуляев добавлял, что его литературная продукция продаётся «во всех лучших книжных магазинах, в книжных киосках станций жел. дорог, на пароходах, в городских и сельских аптеках кумысного района».52

Можно лишь предположить, какие бы ещё сочинения выдал о. Гуляев, но вмешалось начальство, и инспектор классов, законоучитель и преподаватель истории литературы Уфимского епархиального женского училища священник А.А. Гуляев был назначен законоучителем мужской и женской гимназий города Глазов Вятской губернии и покинул наш край.53 Но и в 1915 году во всех уфимских книжных магазинах продавались новые книги А.А. Гуляева «Курорты и санатории России» (цена 40 коп.) и «Очерки кумысолечебных заведений Уфимской губернии» (50 коп.).54 Сотрудничал А. Гуляев с уфимской прессой («Уфимский край») и летом 1916 года.

Уфимский педагог и чувашский общественный деятель Гурий Иванович Комиссаров (1883–1969) выпустил брошюру «Смысл мировой истории» (Уфа, 1916). Книжка продавалась по 20 коп. (с пересылкой – 25 коп.) у автора в Уфе, в духовной семинарии «и в Уфимских книжных магазинах и складах, как-то: в земском складе, у Блохина, в магазине “Наука”, в магазине “Культура” и в епархиальном магазине. При покупке не менее 10 экземпляров автором делается скидка».55

Но главной площадкой, на которой ярчайшим бутоном расцвела уфимская литература, стала местная пресса. Известно точное начало литературного «садоводства» – 1903 год. Если до этого, всю вторую половину XIX века, художественные произведения были невероятно редкими гостями на страницах единственной уфимской газеты «Уфимские губернские ведомости», то в 1903 году случилась революция. Приглашённый новый редактор неофициальной части – Фёдор Григорьевич Подоба, автор многочисленных сочинений, редактор газеты «Курянин», издававшейся в Курске в 1893–1896 годах, с первых шагов стал публиковать стихи и прозу, фельетоны и публицистику.56

А затем появляются в Уфе крупноформатные частные газеты, и почти в каждом номере присутствует литературный «подвал». Можно даже выделить период 1903–1914 годов как эпоху уфимского литературно-публицистического «краеведения», хотя собственно историческое краеведение почти исчезло, вытесненное художественным творчеством.

Уфимские редакторы буквально состязались в публикации литературных сил края. Единственный редактор-мусульманин С.-Г. Султанов в 1904 году печатает в «Ведомостях» рассказ из башкирской жизни «Последние минуты Аслая», «Видение Сулая (из башкирских сказаний)», «Каменный воз (башкирская легенда)» и др. Там же публикуется Н. Степняк (рассказ «Метель сосватала», др.) – под этим псевдонимом скрывался писатель Николай Фридрихович Олигер (1882–1919); выходит в 1905 году огромная шотландская баллада «Леди Дора» П. Кавадерова.

В 1906 году новый редактор П.Ф. Гиневский ещё более увеличил литературный «подвал» газеты. Почти в каждом номере появляются художественные произведения, Гиневский собирает круг местных авторов. Оказалось, что Уфа просто переполнена литературными талантами. Выходят рассказ Ю.П. Баршатской «Станция Шафраново», сразу на четырёх страницах произведение М. Естифеевой «Маленькая христианка (Рассказ бабушки в зимние сумерки)», печатаются У-ский, А. Б-игъ, Н-ва выпускает сочинения «Смерть Верочки», «Добрая бабушка и её внук», «Петянька». Рядом с россыпями художественных произведений издаются публицистические статьи священника М. Бурдукова о школе и селе, выходят его «Деревенские эскизы» и «Крестьянка-барышня», некто «Свой» печатает очерк о поездке на лошадях «От Уфы до Табынска», публикуются стихи и пр.

Количество литературных публикаций на страницах уфимской прессы настолько велико, что даже вкратце их невозможно перечислить. Литературоведы – вперёд! Нельзя пропустить и оказавшегося в нашей любимой Уфимской губернии писателя Сергея Рудольфовича Минцлова (1870–1933). В своих известных каждому уфимскому краеведу воспоминаниях, скажем откровенно, автор нередко передёргивает факты.

Воспоминания С.Р. Минцлова о жизни в Богоявленском, поездки в Уфу и Стерлитамак наполнены яркими, сочными зарисовками современников, часто весьма жёсткими. Как плодовитый литератор он не мог не ухватиться за тему провинциальных нравов, тем более его к этому подталкивали. В заметке от 3 ноября Минцлов пишет: «Вчера вечером читал свою новую пьесу у графа П.П. Толстого – пайщика и негласного редактора “Вестника Уфы”. Слушать собралось человек до 30, были и дамы, участвующие в кружке, были и земцы».57 Судя по оговоркам в тексте (например, на странице 10 мемуаров он упоминает «Уфимский вестник», который тогда вообще не издавался), Минцлов окончательно придавал своим черновым записям литературный вид значительно позднее, не всё договаривая, и акцентируя внимание в частности на негативном образе губернатора А.С. Ключарёва явно задним числом.

«Вечером того же дня, – пишет Минцлов, – был у старшего советника Губернского правления, А.И. Фёдорова… Сидим мы с Фёдоровым в кабинете его, пьём чай и беседуем об архиве и “Крае”». Вдруг по телефону Минцлова поздно ночью вызывает к себе губернатор А.С. Ключарёв и в беседе начинает осыпать комплиментами (наверняка, знал о чтении новой пьесы в кружке либеральных земцев, что и сам Минцлов подтверждает) и уговаривает написать антиреволюционную пьесу из пяти действий: «Напишите непременно». По мемуарам С.Р. Минцлов «согласия … не дал, отделался пустыми фразами».58

Любопытно, но Минцлов, лично и хорошо знакомый с А.И. Фёдоровым, почему-то забыл упомянуть, что именно этот Фёдоров и являлся редактором консервативного «Уфимского края». Можно услышать несказанное и при встрече Минцлова с Ключарёвым в губернаторском доме. Весьма вероятно, что Сергей Рудольфович не просто «отделался пустыми фразами», а всё-таки дал согласие разместить свою новую пьесу в проправительственном «Уфимском крае». И с 11 ноября 1910 года здесь начинает публиковаться, наверное, впервые в уфимской прессе, пьеса под названием «Без идеалов. Пять картин из современной жизни» С.Р. Минцлова.59 Какое совпадение, ведь и Ключарёв говорил о пяти действиях! А сравнение антисемитских и антиреволюционных призывов А.С. Ключарёва с содержанием пьесы заставляет задуматься. Но это уже дело литературных критиков. Одно несомненно, такая оперативная и чуть ли не ежедневная публикация пьесы Минцлова не могла осуществиться без личного распоряжения первого лица губернии, решившего перехватить инициативу у либеральных конкурентов. «З-а-н-а-в-е-с» – так заканчивается текст пьесы, о которой в своих мемуарах, окончательно составленных позднее, автор почему-то ни разу не упомянул как об успешной (с гонораром?) публикации (о постановке в Богоявленском своей старой комедии «Женихи» он не забыл отметить60).

Уфимская пресса в значительным объёмах продолжала публиковать литературные произведения вплоть до 1915 года. Например, в «Уфимском крае» выходят работы Е.К. «Озеро Кандры-Куль» (№ 155), описание поездки из Уфы в Стерлитамак и интересный очерк последнего (автор: О. Омега, № 161–162). В «Уфимской жизни» некий Альфа обсуждает плагиат В.Е. Агрова, который перепечатал материал из пятого тома Семёнова-Тян-Шанского и под своим именем издал в 1915 году в «Вестнике Оренбургского учебного округа».61 В 1916 году доминировала патриотическая публицистика, социально-экономический кризис и неудачи на фронтах вытеснили художественную литературу со страниц уфимской прессы. Она всплывала изредка, в феврале 1917 году печатались фрагменты автобиографии Ф.И. Шаляпина «Страницы из моей жизни» (про Уфу ничего).62

Таким образом, перед нашими литературоведами настоящая неизученная Атлантида – творчество писателей, родившихся в Уфимском крае или приехавших сюда на жительство, а также поистине огромный массив публикаций в местных периодических изданиях – «Уфимские губернские ведомости» («Уфимские ведомости»), «Уфимский край», «Вестник Уфы», «Уфимский вестник», «Уфимская жизнь» и др. На страницах этой прессы выходили труды целых команд местных авторов, публиковались произведения русских и зарубежных авторов, зарождалась литературная критика. Художественная жизнь в Уфе в конце XIX – начале XX веков оставила внушительное и совершенно не оценённое пока наследие.

Примечания

1. В рекламе встречаются объявления о литературных сочинениях, которые не известны (не найдены) по современным каталогам, например: вышел сборник стихотворений Н.В. Фёдорова. Продаётся в магазине Блохина (Центральная улица) (Уфимский край. 1907. 25 марта). Или предлагалось выписывать книгу Т. Хохлова «Русская крестьянская свадьба» (160 стр.), автор – крестьянин Казанской губернии, книга обработана священником И. Хохловым из Мелеуза (Уфимский край. 1907. 1 января).
2. См., напр.: Грет В. Из хроники одного города. Белебей, 1897.
3. Естифеева М.П. На 300-летний юбилей дома Романовых. [СПб.,] 1912. С. 11.
4. Там же. Оборот обложки.
5. В 1909 г. в № 180 среди рекламы «Вестник Уфы» сообщал, что «вышли из печати "Рассказы бабушки в зимние сумерки" М.П. Евстифеевой; продаются в земском складе». Или «"Софья Муромцева", роман в 2 част. М.П. Естифеевой вышел из печати, продаётся в земском складе, там же прод. "Рассказы бабушки в зимние сумерки". Стихотворения "Преступление и наказание", "Три поколения", "Полтава" и "Кучук Кайнарджи". Кончается печатан. ром. в 2 ч. "На гнилых устоях"» (Уфимский край. 1910. 14 января). Затем в 1910 г. реклама извещала: «"Как метеор" и "На гнилых устоях" ром. М.П. Естифеевой вышли из печати и продаются в магазине Блохина и Земск. складе» (Вестник Уфы. 1910. 2 июля).
6. Естифеева М.П. Рассказы бабушки в зимние сумерки. Уфа, 1909. Предисловие.
7. Там же. С. 84.
8. Естифеева М.П. Стихотворения. Уфа, 1888. С. 13–14.
9. Памятная книжка Уфимской губернии 1889 года / сост. Н.А. Гурвич. Уфа, 1889. С. 5.
10. Затем они были объединены и изданы в едином переплёте: Стихотворения и драма М.П. Естифеевой. Уфа: печатня Н. Блохина, 1889.
11. Естифеева М.П. Стихотворения. С. 11.
12. Естифеева М.П. Три поколения. Комедия в 3-х действиях. Уфа, 1906.
13. Естифеева М.П. Полтава. Комедия в 4-х действиях и 8 картинах. Уфа, 1909.
14. Естифеева М.П. Рассказы бабушки в зимние сумерки. С. 29, 35, 52.
15. Естифеева М.П. Софья Муромцева. Роман в 2-х частях. Уфа, 1909.
16. Естифеева М.П. Как метеор. Роман в 2-х частях. Уфа, 1910.
17. Естифеева М.П. На гнилых устоях. Роман в двух частях. Уфа, 1910. С. 14.
18. Евреинов А. Из Асныка. Сонет // Вестник Европы. СПб., 1900. Т. VI. С. 277 (Адам Аснык – польский поэт, 1838–1897).
19. Самарская газета. 1901. 11 марта.
20. Видимо, это Сергей Яковлевич Стечкин (псевдоним Сергей Соломин, 1864–1913), журналист, писатель. Среди его потомков – известный конструктор стрелкового оружия.
21. С этого абзаца весь материал был перепечатан в Самаре, но без указания автора и с дополнением в начале одного абзаца: «А.А. Евреинов. В дополнение к корреспонденции из Уфы, сообщаем, со слов "Бир. Вед.", более подробные сведения о А.А. Евреинове» (Самарская газета. 1901. 22 марта).
22. Биржевые ведомости. Второе издание (СПб.). 1901. 18 марта.
23. Брокгауз Ф.А., Ефрон И.А. Энциклопедический словарь. Дополнительный том Iа. СПб., 1905. С. 722.
24. Венгеров С.А. Источники словаря русских писателей. Т. II. СПб., 1910. С. 343.
25. Евреинов А. Стихотворения // Вестник Европы. СПб., 1899. Т. IV. С. 655–658.
26. Евреинов А. Стихотворения // Вестник Европы. СПб., 1898. Т. III. С. 552 –554.
27. Уфимские губернские ведомости. 1901. 10 июля.
28. Третьяков П.И. Туруханский край, его природа и жители. СПб., 1871.
29. Перечень награжденных знаками отличия Русского географического общества (1845–2012). М., 2012. С. 17, 36.
30. Уфимский край. 1917. 24 января.
31. Там же. 25 января.
32. Вестник Уфы. 1909. 12 июля.
33. Уфимский листок объявлений и извещений. 1896. 14 июля.
34. Уфимский вестник. 1916. 18 декабря.
35. Уфимский край. 1910. 28 июля.
36. Там же. 1915. 11 ноября.
37. Уфимский вестник. 1915. 10, 13 ноября.
38. Уфимская жизнь. 1915. 8, 11 ноября.
39. Уфимский вестник. 1916. 31 января.
40. Там же. 1912. 14 января.
41. Там же. 15 марта.
42. См.: Башкортостан в печати до 1917 года. Уфа, 2003; др.
43. Россия. 1913 год. Статистико-документальный справочник. СПб., 1995. 360–361.
44. Справочная книга г. Уфы. Уфа, 1911. С. 242, 257.
45. Уфимский вестник. 1912. 15 апреля.
46. Уфимский край. 1913. 24 сентября.
47. Там же. 3 октября.
48. Там же. 4 октября.
49. Там же. 9 октября.
50. Там же. 15 октября.
51. Там же. 1914. 23 мая.
52. Там же. 31 мая.
53. Там же. 26 августа.
54. Уфимский вестник. 1915. 9 июня.
55. Уфимский край. 1916. 6 апреля.
56. См.: Роднов М.И. Губернатор и редакторы // Бюрократия и власть в Российской империи в XVIII – начале XX вв.: региональный аспект / Науч. ред. И.И. Маслова, отв. ред. Н.Л. Семёнова. Стерлитамак, 2014.
57. Минцлов С.Р. Уфа. Из кн. «Дебри жизни» / вступление и составление М.Г. Рахимкулова. Уфа, 1992. С. 87.
58. Там же. С. 88–90.
59. Уфимский край. 1910. 11, 13, 17, 18, 19, 23, 25, 27, 28 ноября, 16, 17, 18, 19, 21, 22, 23 декабря.
60. Минцлов С.Р. Указ. соч. С. 97. В газете сообщали, что 26 декабря в Богоявленском заводе в пользу Аксаковского народного дома был поставлен любительский спектакль – комедия С.Р. Минцлова «Женихи», несмотря на мороз был полный аншлаг, весёлая пьеса вызывала смех и аплодисменты публики (Уфимский край. 1910. 31 декабря). Хотя Минцлов иронизировал над принудительно-добровольными сборами денег на строительство Аксаковского дома в Уфе, он тоже внёс свою лепту.
61. Уфимская жизнь. 1915. 5 июля. Имеется в виду статья В.Е. Агрова «Путеводитель для ученических экскурсий по Уралу». Должен повиниться и я, как редактор, пропустил перепечатку этого плагиата. См.: Агров В. Путеводитель для ученических экскурсий по Уралу (публикация И.М. Гвоздиковой) // Башкирский край / отв. ред. М.И. Роднов. Вып. 5. Уфа, 1994. Это почти точный пересказ с небольшими вставками и перестановками в тексте главы IX «Южный Урал» И.Н. Сырнева (Россия. Полное географическое описание нашего отечества / под ред. В.П. Семёнова-Тян-Шанского. Т. 5. Урал и Приуралье. СПб., 1914. С. 448–455). Лишь последний абзац Агров сочинил самостоятельно (Агров В. Указ. соч. С. 69–70).
62. Уфимская жизнь. 1917. 15, 16 февраля.

 Из архива: август 2015г.