Елена Шарова. Певица исходила Париж пешком

Увертюра

Говорят, путь каждого человека давно прочерчен незримым топографом. Если свернешь не туда, куда ведет тебя звездная судьба, подбрасывая на пути тайные вехи и указатели, то всю жизнь, как слепой котенок, будешь мыкаться в пыльном тупике сомнений, так и не понимая, зачем пришел в этот мир и откуда уйдешь с печалью в сердце. Рано или поздно постигаешь нехитрую истину: что-то делаешь лучше всех, принося радость другим, а своей душе покой. Так появляются на свет дети, которые начинают петь раньше, чем говорить, рисовать раньше, чем держать в руке ложку, танцевать раньше, чем ходить. И неважно, что мама у тебя врач и хочет, чтобы поющая дочка тоже лечила людей, а папа работает в горной промышленности и за окном — медно-серный комбинат и карьеры Сибая.

А в музыкальной школе тоже люди, и им свойственно ошибаться, и девочке, которая мечтает петь на сцене, объясняют, что желание учиться музыке — еще не все, нужны данные, а их-то как раз нет. Мама (отдадим ей должное) не послушалась учителей и не стала злорадно констатировать: «Я же тебе говорила!», а, попрощавшись с мечтой увидеть дочку в белом халате, наскребла денег на фортепиано и частные уроки. Правда, это были уроки не пения, а игры на упомянутом инструменте, но ведь и там даются основы музыкальной грамоты, необходимой для будущей певицы.

Кроме фортепиано, в доме прочно обосновались четвероногие друзья: несчастные уличные кошки, голодные брошенные собаки. По прошествии многих лет Светлана не жалеет добрых слов в адрес мамы. Она лечила, бинтовала, накладывала гипс сразу нескольким хвостатым пациентам, становящимися затем членами семьи, и ни одного слова не говорила против своим детям, стараясь не задушить в них нежный росток сострадания и сочувствия.

 Музыкальным же родителем стала для Светланы сначала Аэлита Хайрулловна Чембарисова, заслуженный деятель искусств РБ, а затем Раиса Галеевна Галимуллина, профессор тогда еще Уфимского государственного института искусств. Собственно, детей у Раисы Галеевны было много — все те, кто учился у нее вокалу в то время. Ее собственная дочь даже немного ревновала маму к целой куче подкармливаемых и пригреваемых приемышей.

Любовь учителя и учеников была взаимной, а кроме любви, считает Светлана, в процессе учебы нужна вовсе не строгость, а прежде всего доверие. Если считаешь, что учитель прав, его школа — это то, что тебе нужно, тогда и замечания принимаешь адекватно. Без доверия и веры что-либо дать или получить невозможно.

Первый бал «Наташи Ростовой»

В Твери состоялся международный конкурс имени С. Лемешева. Делегация из Башкортостана была одной из самых многочисленных, и Светлане, наверное, было не так уж и страшно. Причем наша делегация отличалась не только количеством, но и качеством, да так, что в Твери заговорили об особенной вокальной башкирской школе. Первое выступление с большим оркестром, импозантный дирижер-прибалтиец — и Светлана в числе дипломантов.

 Вокальный конкурс имени Ф. Виньеса проходит в Испании, в Барселоне, престиж у этого музыкального форума неизмеримо выше: конкурс имени Ф. Виньеса был, есть и остается одним из самых значимых, и съезжаются туда сливки, элита мирового вокального сообщества. Для кого-то Барселона — дом родной, для Светланы это была чужая планета: впервые — заграница, такое же синее, как в России, но не свое море и совершенно не наши люди кругом. Ну и какая же Испания без таинственных страстных незнакомцев? За кулисы к Светлане геройски прорвался настойчивый молодой человек, но, к удивлению артистки, из уст симпатичного мачо полилась башкирская речь. Любезный кавалер пригласил растерявшуюся даму пообщаться вечером в ресторане. Но, видимо, остатки совкового воспитания услужливо нарисовали в Светланином воображении яркие картины тех неожиданных подвохов и соблазнов, что могут ожидать ее, забывшую о социалистической морали и нравственности в самом центре коварного капиталистического общепита. И Светлана не пошла, о чем жалеет до сих пор. Конкурсы, конечно, вещь хорошая: других посмотреть, в смысле — послушать, себя показать, но, как справедливо заметил один известный музыкант, «сократить бы их количество раз в пять, а то пальцем ткнешь — попадешь в лауреата». С этим утверждением согласна и Светлана. В Европе, особенно в Италии или Германии, буквально каждая деревня или маленький городок устраивает свой крошечный, но фестиваль. Однако лишь победы на престижных форумах могут принести артисту признание, помочь реально оценить себя, разобраться в тенденциях развития мирового оперного искусства.

Пожалуй, главным призом для Светланы стала трехгодичная стажировка в Оперной академии итальянского города Озимо. Чести было много, а страха еще больше: язык незнаком, друзей нет, дом далеко. Дорогу до академии помогла осилить старая добрая валерьянка да еще, думаю, безрассудство молодости. А по приезде в Озимо Светлану ждал приятный сюрприз: академия была битком набита прилежными учениками из СНГ — таджики, киргизы, грузины, азербайджанцы, украинцы — маленький союз нерушимый. Все уже бойко щебетали по-итальянски и поначалу помогали Светлане, а проживание под одной крышей с уроженкой Апеннин и вовсе позволило артистке быстро овладеть этим языком на бытовом уровне.

Романтик из Сибая

 Светлана Аргинбаева — певица многоплановая. Ее репертуар составляют оперная классика, культовая музыка и камерно-вокальная лирика. Но, несмотря на то, что Аргинбаева хороша во всех этих жанрах, самой себе она нравится в оперных спектаклях, это певица, которая любит играть. Другое дело, что сейчас так много музыки самых разных стилей и направлений, что человеку жадному до творчества не попробовать себя в них просто невозможно. Итальянские же знатоки считают, что мягкий, обволакивающий голос певицы хорош именно для исполнения церковной, духовной музыки.

Солнечный Моцарт, жизнерадостный Россини, меланхоличный Сен-Санс — их произведения так или иначе задевают нежные струны наших глубоко запрятанных чувств. Значит ли это, что для певицы важно выплеснуть наружу романтические чувства, таящиеся в душе? «Я знаю возможности своего голоса, знаю, что должна петь партии, в которых он звучит наиболее выгодно. Потому и не гонюсь за количеством исполненных ролей. Мои роли — Далила в опере Сен-Санса «Самсон и Далила» или Шарлотта в «Вертере» Массне. Уникальность исполнения певицей этой партии признавали сами итальянцы: «Аргинбаева рождена, чтобы петь Шарлотту».

А вообще Светлана больше тяготеет к сильным женским образам, героиням, способным не пасовать перед трудностями, а уверенно идти по жизни, не сомневаясь и не оборачиваясь. И это уже от характера актрисы.

Светланины идеалы — Елена Образцова — женщина с сильной активной энергетикой, Тебальди, а также Ширли Веррет, замечательная певица, которую, к сожалению, знают далеко не все.

У самой Светланы случались в жизни драматические ситуации с налетом мистики. Существует у итальянских театралов нехорошая примета, связанная с фиолетовым цветом. И для певицы на сцене, и для зрителя в зале этот сочный насыщенный цвет под строжайшим запретом. Не зная этого, Светлана надела на концерт, который должен был состояться на открытом воздухе, роскошное фиолетовое платье. Остолбеневший от такого невежества организатор концерта в панике отшатнулся от согрешившей певицы, но было уже поздно что-либо менять. Начался концерт замечательно, но как только Светлана появилась на сцене — хотите верьте, хотите нет, — хлынул проливной дождь. Сцену и рояль заливали потоки воды, зрители метались в поисках сухого места. В конце концов рояль утащили в ближайшую церковь, публика и артисты перекочевали туда же, и концерт с грехом пополам был закончен. Но фиолетовое платье запомнилось Светлане надолго.

Так кого же любил Онегин?

Жить людям творческим совсем непросто. Приезжает певец с Запада, чтобы сделать подарок родному городу — дать концерт для любителей классической музыки. А также навестить родных, да просто, не напрягаясь, пообщаться на родном языке. И тут же работает сарафанное радио, злорадно разнося кухонные сплетни: «Все, голубок, отпелся, вышел в тираж, а теперь домой, нас развлекать, убогих и сирых». Но ведь у каждого свои приоритеты в жизни. Сейчас для Светланы важнее всего — учеба сына, возможность пообщаться с ним. И в этом видит она главный смысл и необходимость жить дома, на родине.

Некоторым исполнителям не по душе немыслимый авангардизм отдельных западных постановок, порой призванных развлечь скучающую, пресыщенную публику. А как принять нашему певцу, например, совсем не братскую привязанность Онегина к Ленскому и смерть последнего на дуэли по причине ревности, но вовсе не к Ольге? «Существует много постановок, сделанных специально к какому-либо фестивалю, – говорит Светлана. – Публика видит, к примеру, пятнадцать по-разному интерпретированных вариаций «Бала-маскарада» и имеет возможность выбрать, какой вариант ей нравится больше. В наших стационарных театрах, где спектакли не сходят со сцены годами, выбирать стиль режиссуры нужно очень осторожно. Многое может просто не пройти. Да и роль провинциальных театров прежде всего воспитательная, приходящая на представления молодежь должна прочувствовать и понять, что хотели сказать создатели оперы или балета. Так что с авантюризмом лучше не спешить, а если уж использовать авангард, то не искажая сути произведения».

Тем не менее, выступая на западных сценических площадках, приходится вести себя как примерная ученица: контракт — это те рамки, которые ограничивают творческие вольности и режиссера, и актрисы. А чтобы сделать хорошую оперную карьеру, считает Светлана, кроме, конечно же, природных данных и хорошей школы, нужна гипертрофированная уверенность и любовь к себе. Всех в большей или меньшей степени волнует вопрос: «А что думают о нас другие?», и артистов, как людей с тонкой душевной организацией, это тревожит, пожалуй, больше всего. Но ведь объективность, особенно в сфере искусства, вещь очень и очень неопределенная. Да и критики — такие же люди. Потому, чтобы не пасть духом при первом же сказанном искусствоведом «фи!» в твой адрес, необходима непробиваемость: ты делаешь все правильно и все спела хорошо! Критика, конечно, нужна, но это должна быть критика близких людей, которым ты доверяешь.

К сожалению, Раисы Галеевны, того самого человека, которому безоглядно верила Светлана, уже нет на свете, но есть места, куда певица всегда возвращается, чтобы отдохнуть душой, почувствовать себя уютно, как в детстве под теплым одеялом в ветреную ночь. Это Париж — когда-то исхоженный вдоль и поперек пешком (из экономии), Италия — второй родной дом. И Уфа, ночная, бархатная Уфа, встречающая с гастролей таинственным мраком длинной ленты аэропортовской дороги, в конце которой ее холмы, сияющие веселыми огнями.

Из архива: август 2009 г.