№2.2026. Михаил Ясенев. Прогулки над облаками

Он может удивлять других, но тут удивился сам себе – возвращаясь однажды из командировки и пролетая над огромными живописными воздушными замками, выстроенными облаками, он вдруг сказал сидевшему рядом коллеге: «Приеду – буду рисовать!» Подумать только, никакой школы за плечами, из предпосылок, можно сказать, одно лишь субъективное желание. Правда, желание их тех, что сможет проломить, сломать и уничтожить любую преграду. Такой уж характер.

Знакомьтесь: Мансур Галеевич Саитов, художник. Вообще-то он окончил отделение промэлектроники физмата БГУ. С улыбочкой он вспоминает, как после университета служил год в армии связистом – паял, чинил. Словом, уважаемый человек. Дальше было ещё веселее: приехал начальник с большими звёздочками на погонах, услышал какой-то доклад Мансура и сказал, что этого бойца надо бы использовать порациональнее: пусть-ка он читает солдатикам лекции по основам промэлектроники.

После армии – Уфимский приборостроительный завод – знаменитый 40-й, один из крупнейших в стране в своей сфере. Просто попасть на работу на это предприятие – уже была проблема, а он быстро вошёл в число суперспецов – участвовал в опытных работах и лётных испытаниях СУ-24, МИГ-29, ТУ-160 и др. В составе бригады специалистов несколько месяцев обеспечивал техническую поддержку первых полётов легендарного ТУ-144.

В 1978-м неожиданно даже для самого себя стал рисовать. Как, почему – вопрос открытый. Возможно, какую-то роль сыграли частые командировки в Ленинград, где Мансур Галеевич пристрастился к посещению музеев. Обошёл весь Эрмитаж, а через какое-то время понял, что его тянет туда снова, но на этот раз уже в зал импрессионистов. Ну а в Русском музее он проводил едва ли не всё свободное время.

Появились работы, связанные с впечатлениями детства и юности: «Нежность», «Берег Уфимки», «Гроза над Уфой». После войны его отцу, военному комиссару Иглинского района, выделили участок в Уфе, недалеко от Сутолоки. Зимой Мансур становился на лыжи и прямо от дома по мосту через Сутолоку ехал в гору, в лес. А сразу за лесом – обрыв и река Уфимка.

После Ленинграда была длительная командировка в Ирак и глубокое погружение в мир древности Месопотамии и Двуречья. Дважды был в Вавилоне, окунался в Евфрат, поднимался на минарет в Самарре. Залитые солнцем тысячелетние стены и золотое звёздное небо над головой – всё это подвигает думать о вечности и бесконечности, о происхождении мира и человека. В его картинах появляются некие мистические мотивы. В «Витке спирали» Саитов представляет, как мимо Земли летит какая-то другая планета со следами древней цивилизации. А может, эта загадочная планета уже стала спутником Земли? Кто-то назовёт это фантастическим реализмом, кто-то – видением или сном. Сам он говорит, что изобразил виток спирали истории, попытку постижения бесконечности.

В декабре 1988 года в Ираке проходили Дни советской культуры. В кинотеатре «Аль-Мансур» (разве не мистическое совпадение?) была организована выставка работ М. Г. Саитова. Представлявшая фильм «Война и мир» актриса Людмила Савельева, увидев картину «Одиночество», загорелась желанием приобрести её. Но Саитов ответил, что рисует только для себя. Более того, его работу «Прикосновение» военные просили для подарка на 50-летие Саддама Хусейна, но ответ был всё тот же. Эту свою работу художник описывает так: «Это моё видение, моё прикосновение к древней культуре Двуречья. В сюрреалистическом окне виден шеститысячелетний зиккурат – многоступенчатая массивная четырёхугольная башня. Стрекоза – древнейшее насекомое, словно машина времени, позволила нам заглянуть в прошлое: два крыла во времени сегодняшнем, где изображены растения, растущие в песках Двуречья, а два других крыла – в прошлом, их освещает солнце того далёкого времени, когда этот город был столицей Южной Месопотамии». «Прикосновение» – это прикосновение художника к культуре и истории.

Позже в Ираке успешно прошли ещё две выставки работ Мансура Саитова. Демонстрировалась и написанная в Ираке картина «Красный закат над рекой Тигр. Месопотамия. 1988». Вот что говорит о ней сам художник: «В красном цвете присутствует не только тепло это жаркой местности, но и тревожная нотка в виде тёмно-синего облака-птицы. Почему нарисовал такое небо – непонятно, так как для меня в то время это было слишком смело. Я больше люблю цвета, близкие к реальным. Но я так увидел. Из-за неумения рисовать профессионально я рисую ощущениями. Впоследствии я понял: облако оказалось предвестником войны».

И всё-таки однажды Саитову пришлось отступить от своих принципов. Дело было в разгар перестройки, Мансур Галеевич работал в то время начальником отдела внешнеэкономических связей. Генеральный директор Ивановского станкостроительного объединения В. П. Кабаидзе обратился тогда на 40-й со вполне резонным вопросом: «Почему мы покупаем электронику на фирме Bosсh, неужели сами не можем сделать?» И познакомил с представителями фирмы. Для организации совместного предприятия по производству числового программного управления к ивановским станкам к нам прибыли представители из числа руководства фирмы. Один из первых их вопросов был: «Неужели вы сами делаете многослойные печатные платы?» Немцы и пилили, и резали их, в печке жгли. Вердикт: европейский уровень. Ай да 40-й!

Немцы приехали, как и положено, с подарками. А у нас – перестройка с пустыми магазинами. Вот и стал Мансур Галеевич вынужденно благотворителем – несколько его работ были подарены немцам. Президенту фирмы была преподнесена «Встреча»: «В окне старинного замка – рассвет, ночью астроном увидел неизвестный объект, который зарисовал в тетрадь. Стены замка переходят в свод древней пещеры, на камнях её древний человек запечатлел увиденное. Рисунки загадочного явления совпадают». Кто бы мог подумать, какие поразительные встречи впоследствии «устроит» эта картина вкупе с прочими из подаренных.

Ответный визит на Bosсh. Уфимцев ведут по коридору, рассказывают о фирме, и тут вдруг один из директоров Bosсh приглашает заглянуть в свой кабинет, но одного лишь Саитова. А там, на стене – оригиналы Кончаловского, Малевича и… Саитова. У Мансура Галеевича навернулись слёзы на глаза. А вот коллеги посмотрели на него тогда немного недоумённо – что, мол, за личные отношения?

В другой раз на экскурсии по Михельштадту он увидел просеку на холме. «Что если подняться на холм и сверху посмотреть на город?» – спрашивает. Переводчик ответил, что там – небольшой частный аэродром. Поднялись, зашли в ресторан, который там оказался. Сидят шумные немцы-авиаторы, пьют пиво. «Можно ли на аэродром попасть?» – «Конечно, раньше б пришли, на самолёте бы ещё прокатили…» И тут заходит некто: «А я ещё не пил. Полетели…» Саитова на место второго пилота усадили, переводчик сзади примостился. Сделали круг над Михельштадтом, а потом пилот предложил слетать посмотреть на город Хайдельберг (Гейдельберг). Пока летели, гостеприимный пилот (как оказалось, он – владелец и ресторана, и аэродрома), узнав, что Саитов – художник, сказал, что недавно он делал фотокопии пяти работ одного русского художника, хранящиеся в офисе фирмы Bosсh...

И тут Мансур Галеевич, конечно, вновь вспомнил высказывание Томаса Кэмпбелла: «Будущие события отбрасывают назад свою тень». Вроде ничего особенного – просто просека в горах, просто захотелось посмотреть поближе… Оказалось – предчувствие.

«Возможность на белом чистом холсте создавать свой мир, – говорит Мансур Галеевич, – наполняет меня чем-то очень значимым… Увлечение живописью – это ещё одна возможность, ещё одна грань соприкосновения с Бесконечностью». Он очень рано остался без отца. Мать одна поднимала детей, смогла добиться, чтобы все (кроме старшего – участника Великой Отечественной) получили высшее образование. Первый её муж (после него осталось четверо детей) погиб в 1942-м под Сталинградом. В том же 1942-м был тяжело ранен и Галей Саитов, ставший впоследствии вторым мужем Фатымы Бикмухаметовны. М. Г. Саитов не рисует людей, поэтому мать он изобразил метафорически – в виде крепко стоящего на земле старого дерева с ветвями по числу детей. И здесь не обошлось без облаков, но в этот раз они больше похожи на смерч или циклон, как его видно со спутников – так художник показал жизненные трудности, беды и тревоги, выпавшие на долю мамы.

Вообще облака – один из любимых сюжетов картин М. Г. Саитова. Кучевые, грозовые, закатные… Лишь однажды ему они не удались (он утверждает: «Мне не позволили»): как он ни пытался, небо над мечетью в Грозном на его картине «Дорога к сердцу» никак не получалось – выходили какие-то растянутые облака. Раз пять пытался исправить… Жена посмотрела и сказала, что они больше на пролетающие снаряды похожи. И тогда он понял, что облака нужны не пушистые, а продолговатые, жёсткие и что это как-то связано с чеченским народом-воином. И что, наверное, здесь более уместен клин журавлей.

Свои облака Мансур Галеевич изображает с большей степенью достоверности… Только вот дело в том, что рисует он их обычно без эскизов, без работы на пленэре. Повторю: работает Саитов без набросков, даже без фотографий. Всё, что у него на холстах, в том числе и облака, ему как бы является невесть откуда. Словно озарение, словно подарок откуда-то из неведомых «запасников», где есть ответы на всё – на жизнь, на время, на успех. И на талант.