+9 °С
Ясно
Все новости
Культура
12 Ноября 2021, 11:32

№11.2021. Розалия Вахитова. Если душа поёт. Разговор с художником Сергеем Леконцевым

– Что вас сподвигло к художественному творчеству? – В начальных классах у нас были уроки рисования.

Розалия Вахитова

 

Если душа поёт

Разговор с художником Сергеем Леконцевым

 

«От любых разлук я найти не смог

Лучшее лекарство, чем сто дорог.

Сто ветров мне вслед выстилают путь.

Я вернусь обратно когда-нибудь…»

 

Эти строчки принадлежат автору нашей ноябрьской вклейки Сергею Леконцеву – талантливому художнику, преподавателю, поэту и барду. На его картинах – молодые люди, постигающие азы творческого мастерства: ученики художественной школы, юная гитаристка, скрипачка. У всех задумчивые, одухотворенные лица. В центре многих работ Сергея Леконцева – миниатюры, копии полотен классиков художественного искусства, иконы. От внимательного зрителя не ускользнет, с какой тщательностью прорисованы «картины в картинах». Художественное творчество Сергея Григорьевича органично дополняют песни, написанные в дуэте с композитором и исполнителем Дмитрием Лёликовым, – в них любовь к людям, путешествиям и окружающему миру.

 

– Что вас сподвигло к художественному творчеству?

– В начальных классах у нас были уроки рисования. Мне, честно говоря, они не очень нравились. В ответ на укор со стороны преподавателя я говорил: «Ну что, я художником, что ли, буду? Зачем мне это?»

Любовь к художественному творчеству мне привила сестра. Она приводила меня в музей Нестерова. До сих пор помню первое впечатление от незаконченной картины «Видение отроку Варфоломею». Таинственными казались сам сюжет и история возникновения полотна. Картина начата с очень детального карандашного рисунка на большом холсте. Увидев, как скрупулёзно работал Нестеров, я был потрясен. Его полотно осталось в моём воображении навсегда.

– Как вы поступили в художественную школу?

– Знакомство с творчеством великих художников вселяло в меня уважение к их труду. Постепенно меня это захватило, я начал перерисовывать картины. Когда мне было двенадцать, старший брат показал мне объявление о приёме в художественную школу в газете «Вечерняя Уфа». Он сказал: «Ну, ты же там что-то порисовываешь. Может быть, тебе в художественную школу пойти?» Я в первый раз, наверное, серьёзно над этим задумался. Только газета оказалась уже старая. Был сентябрь, все экзамены прошли. Тем не менее я решил попробовать. Директор и основатель художественной школы № 2 Кириченко Виктор Васильевич пригласил нас в кабинет и стал смотреть мои рисунки. Потом передал их художнику Алексею Кузнецову и сказал: «Ну, что думаешь?» Тот посмотрел и ответил: «Надо принять». Наверное, это было что-то свыше.

Учёба в художественной школе меня очень увлекла. Я стал интересоваться многими художниками, искал их биографии, читал книги, смотрел альбомы с репродукциями. Следующим этапом стало поступление в училище прикладного искусства в Уфе. В программе обучения было всё, что требовалось в дальнейшем большому художнику: создание копий, работа масляными красками, изучение старинной живописи, иконописи. Все наши знаменитые художники начинали с этого.

– Почему в центре внимания ваших картин часто оказываются шедевры мировой классики?

– Это моя «фишка», связанная с лаковой живописью. Я думаю, многим иногда хочется перенестись в далекую эпоху, в мастерскую Леонардо да Винчи, Репина, Сурикова, посмотреть, как создаётся та или иная картина. Копирование работ другого художника – возможность пройти его путём, перенестись в то время. В молодости я делал много копий. И сейчас в своих картинах я использую такой приём: помещаю в интерьере какой-то комнаты изображение известного полотна. Это дань уважения классику, желание соединить далёкое прошлое и настоящее.

Сергей Леконцев х. масло, 2017 Музыка молчания
Музыка молчанияФото:Сергей Леконцев / х. масло, 2017

– Как известно, русская лаковая миниатюра – технология, которая во всём мире считается уникальной. Расскажите об этом периоде вашего творчества.

– Окончив училище и побывав в армии, я оказался на отделении лаковой миниатюрной живописи в нашем знаменитом художественном объединении «Агидель». Это было время образования кооперативов и малых предприятий. Многие пробовали себя в своём деле, старались стать независимыми от государства. Мы тоже не стали исключением. Вместе с единомышленниками вышли из состава «Агидели», арендовали помещение и создали свою художественную фирму под названием «Росичи». Наш художник Андрей Кудояров в то время издавал детские журналы в типографии при Епархиальном управлении. Увидев наши работы, он предложил показать их епископу (будущему митрополиту) Никону. Тот предложил создать мастерскую на базе Епархиального управления. Мы согласились и стали принимали заказы от храмов, священников, самого владыки Никона. Много экспериментировали, было даже мусульманское направление – шамаиль (арабская каллиграфия), делали выставки в Москве, Петербурге, Владивостоке. Но я всегда мечтал о большой, станковой живописи. Эта мечта во мне не угасала. Я решил пойти в высшее учебное заведение. Как раз тогда в Уфе открылось отделение в Институте искусств. Я поступил в мастерскую Михаила Алекеевича Назарова – это тоже стало для меня замечательным опытом.

– В интернете очень популярны картины, которые невозможно отличить от фотографии. Что всё-таки важнее – изображение предмета «точь-в-точь» или передача своего отношения к нему?

– Когда мы смотрим на окружающий мир, он нас восхищает. Восхищают люди – они все разные, у каждого своя индивидуальность, и это так интересно. Нас восхищает природа, которая неповторима. Времена года вроде бы одни и те же, но каждый раз мы видим что-то новое. Сама Вселенная создаёт для нас образы. И это, наверное, маленькая подсказка для тех, кто занимается творчеством. Важно не просто точь-в-точь передать то, что ты видишь – это уже есть в нашем мире. Задача художника – поделиться с другими своим восприятием, создать художественный образ. Пути можно выбрать разные – реализм, абстракционизм, направлений очень много. Каждый художественный образ уникален, поэтому он привлекает. Даже пресловутый чёрный квадрат, который часто упоминается в дебатах об искусстве, – это тоже образ, который характеризует то непростое время, в котором жил Малевич. Вот почему эта картина до сих пор не оставляет людей в покое.

– Как вы относитесь к диджитал-искусству?

– С одной стороны, это здорово, конечно. Сейчас компьютерные технологии часто применяются в книжной иллюстрации. С другой, всё-таки нет ничего совершеннее человека. Неслучайно человек является венцом творения. Глаз художника, рука художника – то, что не смогут заменить никакие технические достижения. Сейчас очень популярно направление «мастер-класс», когда художник показывает всем, что он может сделать. Но давайте внимательно присмотримся к этому процессу. Художник создаёт портрет или пейзаж буквально за полчаса. Но это только внешняя, техническая сторона искусства. Создание настоящего образа происходит только наедине с листом бумаги. Только так происходит таинство.

– Недавно специалисты «Яндекса» обучили нейросеть создавать произведения разных направлений живописи: от фовизма и кубизма до минимализма и стрит-арта. Могут ли технологии в будущем заменить художников, поэтов и музыкантов?

– Нейросеть – уникальное, потрясающее достижение цивилизации, нашего разума. Но художественное творчество – это процесс живой. То, что создаёт душа творческого человека, – неповторимо.

– Как вы пришли к преподаванию?

– Это многовековая традиция. Когда проходишь большой творческий путь, то рядом начинают появляться люди, которые хотят что-то от тебя перенять. Поделиться накопленным – естественное желание. Тем более в художественной школе № 2 я сам учился, она мне хорошо знакома. Творчество и преподавание взаимосвязаны. Делясь с кем-то, можно ведь и получать. Особенно от начинающих художников. Они только открывают для себя мир искусства. Отдавая накопленные знания, получаешь от учеников первоначальные эмоции, которых тебе уже не хватает.

Сергей Леконцев х.масло, 2012 г. Вспоминая М.В. Нестерова
Вспоминая М.В. НестероваФото:Сергей Леконцев / х.масло, 2012 г.

– Ученики на ваших картинах выглядят возвышенными, сосредоточенными на творчестве. Вы так видите современных детей?

– Дети, которые к нам приходят, отличаются от большинства. Всё-таки сделать для себя выбор пойти в художественную школу спонтанно – невозможно. Это ребята, у которых есть какая-то база первых опытов рисования, увлечённость. Они серьёзнее, целенаправленнее остальных. Отношение к творчеству формирует и наша школа, которой уже 60 лет. У нас много традиций, мы проводим выставки, где представлены работы как самых маленьких, так и выпускников. Это тоже влияет на ребят.

– Как поддержать ребёнка в его творческом развитии?

– Все ребята разные. Кто-то рисует лучше, кто-то хуже. Но это не значит, что первых надо всё время хвалить, а вторых – ругать. Творчество настолько многообразно. Что бы дети ни делали, это всегда хорошо. Нужно подсказывать ребёнку: «У тебя очень хорошо получается, но вот попробуй усилить образ, немного по-другому на него посмотреть». Я стараюсь направить и поддержать так, чтобы желание пробовать не иссякало. В семье тоже очень важно создавать дома творческую атмосферу. Приобретать книги о художниках, альбомы с репродукциями, чтобы можно было всегда к ним обратиться, посещать вместе выставки и музеи. В летний период не просто отдыхать, а брать с собой альбомы, акварельные краски, карандаши и говорить ребёнку: «Смотри, какое море замечательное. Попробуй написать пейзаж». Проявляйте интерес к тому, чем ваш ребёнок занимается.

– Когда вы стали увлекаться музыкой?

– Началось всё с того, что каждое утро я слышал по радио песни Пахмутовой, Добронравова и других наших советских композиторов. Тексты этих песен всегда были о самом важном и главном. На меня также повлияли люди, которые в тот период вошли в музыкальную историю нашей страны: Высоцкий, Окуджава, первые рок-группы – «Машина времени», «Воскресение», «Кино» и, конечно, наш земляк Юрий Шевчук. Всё это откладывалось во мне. Появилось желание сказать что-то большее через музыку и слово.

В начале октября 1988 года по приглашению своего школьного друга я пришел в техникум механизации учёта на репетицию группы. В тот день вокалист группы со всеми прощался, он уезжал из Уфы навсегда. А после его проводов мне неожиданно предложили петь в группе. Там я и познакомился с Димой. Во время перерыва на одной из репетиций я услышал песню, написанную им на стихи из молодёжного журнала. И уже на следующий день у меня вдруг стали появляться строчки, и оформившийся текст я отдал Диме, а ещё через два дня на эти стихи была написана музыка. Так появилась наша первая песня «Ностальгия». Дальше были выезды на природу, выступления и всё новые и новые песни.

В октябре 2018-го мы с Димой отметили 30 лет нашего знакомства и соавторства. А 26 января только наступившего 2019 года Дима неожиданно ушёл… Остались наброски, которые он записывал на диктофон. Я их использую, продолжаю наше творчество без него.

– Среди ваших авторских песен особенно известен гимн полярников. Почему именно полярники, а не космонавты или моряки?

– Есть такая антарктическая станция «Беллинсгаузен». Один из наших товарищей работал на ней. Однажды он взял туда наш диск. Его коллегам-полярникам наши песни очень понравились. Они попросили нас написать песню об Антарктиде. Я задумался об их жизни на станции, появился текст. Передал их Диме, он сделал вальсовую мелодию – получился антарктический вальс.

Наши песни и в космосе побывали. Ребята из Детской школы авторской песни подготовили бардовскую программу для «Артека». Среди песен множества уфимских авторов были и наши. В тот момент в лагерь приехал космонавт Сергей Рязанцев. Ему понравились песни, и он спросил, чьи они. Ему подарили диск, который он взял на МКС. Потом рассказывал, что с удовольствием их там слушал.

Когда оглядываешься назад, невольно ощущаешь, что кто-то руководит твоей судьбой. Было много удивительных встреч с людьми, которые впоследствии направляли меня по жизни.

– Где можно услышать ваши песни вживую?

– Я выступаю на фестивале бардовской песни «Агидель», который устраивает клуб «Белый Ворон», на мероприятиях ДК и филармонии. Есть у нас в Уфе замечательная организация «Радио турист». С сентября по май она организует сольные выступления уфимских бардов на базе музея «Кошкин дом». Выступить может любой желающий.

– Поэзия и изобразительное искусство – как вам удается совмещать такие разные сферы творчества?

– Так уж получилось, что на протяжении всей моей жизни музыка и художественное творчество взаимосвязаны. Одно без другого не может. Если мы оказываемся на природе, мы слышим музыку окружающего мира. Она гармонична и созвучна нашей душе. Тогда приходят слова, тоже особенные. Если душа поёт, получается песня. Порой то, что я делаю в музыке, очень помогает найти сюжет и краски для картин. И наоборот, когда работаю над картиной, находится какой-то созвучный сюжет для песни.

Если посмотреть историю искусства, мы найдем много подобных примеров. Мы знаем, что Леонардо да Винчи был замечательным музыкантом, изобретателем и поэтом. Его современник Микеланджело оставил после себя огромное количество поэтического наследия. Может быть, пример людей Возрождения зацепил и меня. Но всё-таки в первую очередь я чувствую себя художником, а потом уже поэтом.

 

Сергей Леконцев х. масло, 200 Наташка
НаташкаФото:Сергей Леконцев / х. масло, 200
Сергей Леконцев бум.кар., 1997 Мама
МамаФото:Сергей Леконцев / бум.кар., 1997
Автор:Розалия Вахитова
Читайте нас в