+15 °С
Облачно
Все новости
Культура
8 Августа 2019, 17:30

Мир как глагол: о картинах Светланы Мироновой

Лилии Пастух Грэам Бэйдер, профессор истории искусств Университет Райс, Хьюстон, США Центральная цветочная ваза-птица картины «Лилии» Светланы Мироновой, построенная из изогнутых, широко окрашенных полос сапфирового синего, нефритового и лесного зеленого и белого цветов, намекает, прежде всего, на вес: сильное натяжение широких листьев и насыщенных стеблей и, вместе с тем, вязкая среда, из которой сделано изображение - представленный букет. Глядя на композицию, мы чувствуем как живую форму зелени (ее охват, превращающий листья и почки в своего орнитологического брата), так и живую практику рисования: нанесение, смешивание и окрашивание цветов, а также построение объекта, атмосферы и поверхности посредством этого процесса. Эти элементы на самом деле представляют собой одно целое.

Грэам Бэйдер, профессор истории искусств Университет Райс, Хьюстон, США


Мир как глагол: о картинах Светланы Мироновой


Лилии

Пастух


Центральная цветочная ваза-птица картины «Лилии» Светланы Мироновой, построенная из изогнутых, широко окрашенных полос сапфирового синего, нефритового и лесного зеленого и белого цветов, намекает, прежде всего, на вес: сильное натяжение широких листьев и насыщенных стеблей и, вместе с тем, вязкая среда, из которой сделано изображение - представленный букет. Глядя на композицию, мы чувствуем как живую форму зелени (ее охват, превращающий листья и почки в своего орнитологического брата), так и живую практику рисования: нанесение, смешивание и окрашивание цветов, а также построение объекта, атмосферы и поверхности посредством этого процесса. Эти элементы на самом деле представляют собой одно целое. Черно-красная поверхность стола художника Мироновой ползет вверх, затеняя и, по-видимому, заражая извивающиеся на ней изогнутые стебли. Пестрые желтые штрихи окружающего пространства также приобретают темный оттенок этого стола и, прямо справа от центра, кажутся более существенными, чем тяжелые стебли самих лилий. И в целом, эти построенные формы повторяют сам акт живописи, который их произвел: они, кажется, обретают форму на наших глазах, их вес и охват достигают точно такого же веса и охвата, как загруженная кисть и вытянутая рука художника. Возможно, единственным исключением из этого являются изящно очерченные лепестки среди тяжелой желтой земли в правом нижнем углу. Здесь очертания формы соответствуют легкости представленной вещи. Вместо штриха как субстанции, как это видно по всей остальной части ее образа, Светлана представляет мысль репрезентации как процесс, отделенный от тяжелой материи вещей. Этот отрывок противопоставляет и, следовательно, фокусирует внимание на доминирующей характеристике картины: ее предложение, что изображение это средство захвата и имитации приходящего в форму воспринимаемого мира. Этот мир в картине «Лилии» не просто собрание предметов, а совокупность сенсорных воздействий, коллекция которых является главной целью картины.

Подобный прием очевиден во многих работах Мироновой. Посмотрите на пасущихся животных и деревенский пейзаж картины «Пастух», или худощавое дерево и пространство в картине «Двор», или сидящие фигуры в картине «Именины». На каждой из этих картин, объекты и люди представлены не как фиксированные, понятные единицы (обратите внимание на отсутствие четкости в человеческом облике или размытие границ между вещью и пространством), а как совокупность элементов, встречающихся в самом процессе проявления формы. Соответственно, процесс представления мира красками становится для художника Мироновой средством захвата, замедления и самосознания в этом процессе: увидеть букет лилий в качестве активной сети противодействующих весов и давлений, или дерево во дворе как встречу пространства, формы, фигур. Светлана Миронова в своих картинах воспринимает мир как глагол - и делится с нами своим опытом, приглашая через просмотр ее полотен, к сопричастности.
Читайте нас в