Александр Кузьменков. Триумф литературного аутизма

У галинской прозы есть дефект – один, но существенный: замах всегда сильнее удара. В «Медведках» многообещающая магическая драма мало-помалу въехала в пресные семейные разборки с ощутимым привкусом ситкома – что-то вроде «Папиных дочек». С «Автохтонами» вышла та же самая незадача.

Сейчас попытаюсь написать спойлер – именно попытаюсь, поскольку роман с трудом поддается пересказу. Итак: некто безымянный прибывает из Питера в некий анонимный город, населенный разного рода нежитью, чтобы изучить хулиганства арт-группы «Алмазный витязь», что бесчинствовала здесь между Гражданской и Второй мировой. М.Г., как правило, словечка в простоте не молвит, стало быть, включаем ассоциативное мышление: «Алмазный витязь» – «Knight of Diamonds» – «Бубновый валет». Собственно, на этом книжку можно закрыть и забросить куда подальше, коли вы не большой охотник до ребусов, плавно перетекающих в шарады и судоку.

Между прочим, с Галиной вечно так: основное содержание любого ее текста – взгляд и нечто, намеки тонкие на то, чего не ведает никто, и прочие завитки вокруг пустоты. Однако с непременным оттенком высшего, к поискам которого активно подталкивают историко-культурные экивоки. Судить об этом можно по галинской ономастике: Шпет, Валевская, Корш, Воробкевич, Вейнбаум – вот они, автохтоны. Если не лень, поворошите Википедию и повторите вслед за классиком: и кто ее знает, на что намекает?..

Доискаться сути авторских намеков и впрямь невозможно, ибо в «Автохтонах» смешались в кучу кони, люди, разумные тритоны, масоны, контактеры, вервольфы, эльфы и прочие сифилиды. Сплошная Мариам Петросян, помноженная на Сергея Носова, с Леной Элтанг в знаменателе. Сиречь очередной триумф литературного аутизма: автор тихо сам с собою, а до читателя никому дела нет. Да и быть не может: он у нас давно на самообслуживании. Вот и пусть забавляется любимой игрой в приращение смыслов.

Ну что, попробуем обойтись малой кровью и определить хотя бы жанровую принадлежность – авось что-то да прояснится. Реестр потусторонних персонажей внушает некую надежду на фэнтези – смею уверить, напрасную. Жанр настойчиво требует действия, а его-то как раз и нет. Реперных точек в 350-страничном романе я обнаружил всего две: крохотная, в один абзац, эротическая сцена и труп, подброшенный в текст в основном для приличия, чтобы читателя минула почти неизбежная летаргия. Герои вяло имитируют действие, но бóльшую часть времени мелют языком – долго и нудно, как политики на ток-шоу. В основном про постановку оперы «Смерть Петрония», где «Алмазный витязь» и отличился. Слов нет, ж-жутко интересная материя.

Кстати, про «Витязя»: французская идиома «valet de carreau» переводится на язык родных осин как «мошенник» – в галинском Городе Зеро everybody lies, по верному слову доктора Грегори Хауса. Красные глаза, светящиеся в темноте, окажутся огнями телевышки. Сильф – пациентом дурдома. Искусствовед – мелким торговцем. Оборотни… хм… в общем, ориентация у них нетрадиционная. Впрочем, коли вы до этого дочитались, примите мои поздравления: у вас спартанская выдержка и немецкая усидчивость.

Проблема не в том, что книжка написана плохо: М.Г. – вполне квалифицированный стилист, что еще раз подтвердила. «Одиночество навалилось, как подушка на беззащитное лицо спящего», «Подворотня съела все звуки и выпила все огни», – недурно же сказано, правда? Проблема в другом: приключения кого-то кое-где не имеют к читателю ни малейшего отношения. Исключение составляют несколько рецептов еврейской кухни, – гефилте гезеле, к примеру, – но, вейз мир, разве ж это таки кулинарная книга, я вам умоляю?

Плюс еще одна проблема, уже глобального свойства: жизнь вокруг откровенно коматозная, и литература, за неимением другого материала, давно и прочно увязла в мнимофантастической дряни, – в определениях Белинский был неистов, но отменно точен. Мало ли мы в последние годы издали подобных фантазий – псевдомистических, претенциозных, насквозь книжных и невнятных до неприличия? Авторов моментально зацеловывают до полусмерти – «Волки и медведи» и «Фигурные скобки» получили «Нацбест», «Автохтоны» вошли в тамошний шорт и нынче претендуют на «Большую книгу». Однако вот парадокс: опусы эти, несмотря на скоропостижное обожание, забываются на следующий день. Экспресс-тест, если угодно. Как звали пахана контрабандистов «Волках и медведях»? Какое число загадал перед смертью Водопьянов в «Фигурных скобках»? Вот видите…

Вернемся, однако, к «Автохтонам». Под занавес протагонист этак невзначай обретает фамилию Христофоров. Ну, вы же помните: ни слова в простоте. Кто такой, почему не знаю?! – рассвирепел бы легендарный начдив. Ищите, стало быть, и обрящете. Иван Иванович, народный артист Чувашии? Вряд ли. Игорь Анатольевич, доктор исторических наук? Тоже сомнительно. Андрей Валентинович aka Посад Вселенович Древарх-Просветленный, реабилитированный шизофреник, осознавший себя «полноценным деревом»? И как, открылась бездна, звезд полна?

Зачем, о чем и для кого это написано – тайна сия велика есть. «Книга Марии Галиной – вещь в первую очередь атмосферная», – заметил Владимир Василевский. «“Автохтоны” – не самая интересная книга, но она атмосферная», – подтвердил Дмитрий Быков. Господь с вами, коллеги, с каких пор филология оперирует подобными понятиями? Откройте «Словарь литературоведческих терминов» на букву «А»: акростих есть, аллитерация есть, анекдот и антигерой налицо. И даже замысловатый артэскейпизм присутствует. Но атмосферы, воля ваша, днем с огнем не сыскать…

Елена Васильева высказалась не в пример точнее, хоть и неполиткорректно: «Порой кажется, что главной целью Галиной было вызвать у читателя если не шизофрению, то хотя бы подозрение на шизофрению». А еще вернее будет вспомнить покойного Топорова: читателя в очередной раз разводят, в том числе и на бабки. Everybody lies.

Из архива: сентябрь 2016 г.