Байрас Бурангулов. Сохранение прошлого — это забота о будущем

Многовековая история нашей страны богата величайшими событиями. Свидетелями минувших эпох являются памятники истории и культуры, к числу которых принадлежит и документальное наследие. Необратимость исторического процесса заставляет человечество заботиться об их сохранности. Одним из важнейших институтов, обеспечивающих сохранность интеллектуального богатства нации, являются архивы.

Войны, социальные потрясения не обходят их стороной. Драматические страницы архивной службы связаны с гражданской войной. Все ухудшающееся социально-экономическое положение страны затрудняло выполнение поставленных перед архивными органами задач по обеспечению сохранности документов. Архивной службе Малой Башкирии и Уфимской губернии предстояло ввести учет и собрать все разбросанные архивные документальные материалы.

Первым практическим шагом Уфимского отделения Главархива по выявлению каких-либо остатков архивных материалов явилось заполнение опросных листов. Таким способом были «опрошены» архивы Уфимской духовной консистории, Уфимского губернского правления, Уфимского окружного суда, Оренбургского магометанского духовного собрания, Оренбургского учебного округа, Уфимского управления земледелия и государственных имуществ, Уфимского губернского земства, Уфимской землеустроительной комиссии и пр. Как выяснилось из опросов, архивные фонды оказались разбросанными по разным местам г. Уфы.

Документальные материалы хранились либо в подвалах, либо на чердаках. Например, в заполненном опросном листке духовной консистории указывалось, что «кем-то был сорван замок подвала, дела сброшены с полок на пол, переплеты с многих книг сорваны». А в этом архиве находились дела духовной консистории 1800 — 1917 гг., метрические книги с 1770 г., духовные росписи с 1760 г. В 1920 г. произошел разгром этого архива. Помещение, где хранился архив, было заперто и опечатано уполномоченным, но как выяснилось, позднее помещение было вскрыто и часть документов увезена на санях красноармейцами. Куда увезли документы — не смогли установить.

Архив бывшего уездного земства помещался в здании, занятом Комиссией по борьбе с дезертирством. Это очень затрудняло обеспечение сохранности архивных материалов. В погребе были зарыты свыше пяти возов ценных документов губернской земской управы. К счастью, они были обнаружены архивариусами губернского отделения Главархива и спасены от гибели.

Под угрозой гибели находился архив управления Оренбургского учебного округа. Документы хранились поблизости от легковоспламеняющихся материалов, рядом находилась столярная мастерская.

20 сентября 1919 г. уполномоченный Главархива прибыл в помещение бывшего губернского присутствия по ул. Александровской, 2, чтобы взять на учет находившиеся там архивные материалы. Он обнаружил дверь незапертой и никаких документов не нашел. Некоторые бумаги валялись в нескольких комнатах на полу. В это же время был составлен акт об осмотре архива бывшего дворянского общества. В акте было отмечено следующее: «…от смотрителя 163 эвакуационного госпиталя тов. Львова узнал, что все дела дворянского общества при переезде госпиталя были вынесены на двор, в сарай. При осмотре этого сарая оказалось, что никаких дел там нет (дела больными красноармейцами были растащены), а сарай был разобран, часть же бумаг, рваных и грязных, валялись на дворе госпиталя около колодца».

Сотрудники Уфимского отделения Главархива приложили немалые усилия для сохранения материалов этих архивов. Уполномоченный в 1919 — 1920 гг. сумел взять под свой контроль фонды Уфимской духовной консистории (кроме метрических книг, еще ранее изъятых окружным загсом), Уфимского губернского правления, канцелярии губернатора, Уфимского жандармского управления (уцелевшая часть), губернского присутствия, воинского присутствия, окружного присутствия, окружного суда, нотариальной конторы и Оренбургского учебного округа.

В Малой Башкирии особую роль в обеспечении сохранности архивных материалов сыграл председатель Башревкома Ахметзаки Валидов. Он в сентябре 1919 г. направил от имени Башкирского военного комиссариата письмо в адрес Д. Б. Рязанова — заведующего Главным архивным управлением РСФСР. В этом письме предлагалось оставить все архивные дела Духовного собрания мусульман с 1789 г. в ведении Башвоенкомата. Главархив согласился, но с условием, чтобы общий контроль сохранялся за ним.

Башархив в 1920 г. организовал командировки сотрудников Башнаркомпроса в кантоны с целью выявления остатков волостных и усадебных архивов. В марте сотрудник Архивного управления Ягафаров побывал в Усерганском кантоне. Как выяснилось, «...не только не осталось ни одного архива старых дел, но не сохранились даже архивные остатки». Представители Усерганского кантисполкома объясняли исчезновение архивных материалов тем, что кантон долгое время был ареной военных действий. В то же время инспектор обратил внимание на то, что некоторые канцелярские распоряжения и отношения в кантисполкоме пишутся на обратной чистой стороне бумаг, несомненно изъятых из архивов.

Побывав в сентябре 1920 г. в командировке в Табынском и Юрматынском кантонах, заведующая Башархивом Моисеева выяснила, что все архивы госучреждений и частных лиц уничтожены или расхищены.

Нельзя не отметить, что иногда сами власти становились виновниками уничтожения архивных материалов. В Стерлитамаке комиссия по организации областного съезда РКП(б) выбросила во двор Дворца Труда находившийся в этом здании архив бывшей земской управы. В итоге большая часть фонда исчезла.

Работники Башархива в те годы сделали все возможное для сбора и сохранения документов. Именно они собрали и систематизировали архивы правительств 1918 — начала 1919 гг., которые являются весьма ценным источником по истории становления государственности Башкирской республики. Башархивом были организованы командировки в Уфимский, Оренбургский, Самарский, Челябинский, Пермский, Екатеринбургский губархивы с целью сбора документов и материалов по истории башкирского народа. Так, в сентябре 1920 г. представительство Башнаркомпроса в Оренбурге выделило башкирские дела из Оренбургского губернского архива и перевезла их в Караван-сарай.

В начале 20-х гг. распространилось хищение архивных материалов. В 1921 г. обнаружилось, что вследствие хищения был почти полностью утрачен фонд Уфимской уездной земской управы, а в 1922 г. ревизия установила отсутствие многих дел духовной консистории. От хищений пострадали многие архивы.

Еще до образования Уфимского губернского отделения ГУАД в 1918 г. в Уфе толпа разгромила и расхитила архив дворянского собрания. Часть оставшихся документов была выкинута в помойную яму и залита нечистотами разместившегося здесь военного лазарета.

Во время гражданской войны колчаковцы увезели в Сибирь достаточно много документов. Архивистам Башкортостана в 1922—1923 гг. удалось возвратить часть документов. Последствия гражданской войны оказались очень печальными. По приблизительным подсчетам только вследствие хищения было утрачено полностью 23 фонда.

Большинство архивов представляли собой груды бумаг, сваленных в служебных помещениях, на чердаках, в сараях и подвалах. За эти бумаги никто не отвечал, они расхищались, уничтожались или просто гибли от сырости и пожаров. Нужно было разыскать, взять на учет, привести в порядок и обеспечить полную сохранность документальных архивных материалов дореволюционных учреждений и личных архивов.

С присоединением Уфимской губернии к Малой Башкирии и созданием единого Центрархива БАССР сложились благоприятные условия для централизованной организации архивного дела. С середины 1922 г. начинается концентрация всех выявленных архивных фондов в одном месте. Башархив к этому времени располагался в одном помещении, специально построенном в дореволюционное время под архив. Крупные фонды хранились еще в нескольких местах города. Архив бывшего губернского земства находился в подвале и в каретнике дома бывшего губернского земства; архив бывшего акцизного управления был размещен на чердаке Наркомпроса; архив бывшей Уфимской городской управы был разбросан по всему помещению Дворца Труда и Искусств; архив бывшего Управления земледелия и государственных имуществ находился в подвале здания Народного комиссариата по земледелию; архив бывшей духовной семинарии помещался в городском соборе; архив бывшего Крестьянского поземельного банка хранился в подвале одного из жилых домов.

К концу 1923 г. в Центральном архивохранилище были сосредоточены уцелевшие архивы бывших губернских учреждений, а также был принят на хранение довольно значительный комплекс архивных материалов ликвидированных воинских и гражданских учреждений республики.

Первым разобрали фонд канцелярии оренбургского губернатора. Все документы были свалены в подвале и на сеновале. Архивариусам приходилось принимать срочные меры для разбора фондов жандармского управления и окружного суда. Далее сотрудники архива начали разбирать фонды нотариальной конторы, окружного суда, городского самоуправления, прокурорского надзора и духовной консистории.

24 января 1923 г. на заседании Президиума БашЦИК был заслушан доклад председателя комиссии по разбору архивных материалов Чердынцева «О макулатуре, находящейся в архивохранилищах г. Уфы и подлежащей к продаже». Президиум разрешил продать просмотренные и определенные комиссией в качестве ненужных бумаг и за исключением архивных документов «бывшего Уфимского губернского правления, Управления землеустройства и государственных имуществ, находящихся в подвальном помещении Башнаркомзема, бывшего попечителя Оренбургского учебного округа, находящихся в подвальном помещении бывшего реального училища».

В этом же году Президиум БашЦИК издал еще одно постановление, касающееся утилизации бумажной макулатуры Башцентрархива. Согласно этому постановлению, была разрешена продажа бумажного хлама, оказавшегося после разборки дел бывшего губернского управления землеустройства и государственных имуществ, а также бывшего попечителя Оренбургского учебного округа. Правда, исключение было сделано для книг с записью различного рода распоряжений и протоколов заседаний.

В 1924 г. в Башцентрархиве было зарегистрировано 37 фондов, а также взяты на учет архивы 32 учреждений. Но многие архивные материалы оставались неразобранными. Тем не менее в том году в БЦА было сформировано три отдела:

1. Центральное архивохранилище, в котором находились фонды дореволюционных учреждений. Заместитель заведующего Башцентрархивом Недбаль в своей докладной записке отмечал, что «эти фонды на 90% представляют собой массу бумажного хлама, утратившего всякую культурную ценность, которую остается только продать на бумажную фабрику». Но он в то же время подчеркивает следующее: «К этой продаже нужно подходить очень осторожно, потому что в этой массе есть дела, представляющие большую политическую и культурную ценность. Следовательно, эти фонды нужно предварительно разобрать. Это очень нелегкая, кропотливая, утомительная и длительная работа». По подсчетам сотрудников архива, в центральном архивохранилище (без архивного материала окружного суда) хранилось 8500 пудов бумаги. Из них 8000 пудов наметили пустить в макулатуру.
2. Политическая секция. Здесь сосредотачивались фонды политических объединений дореволюционного периода и советских учреждений. Необходимо отметить, что еще в 1922 г. руководитель Башкирской партийной организации Ш. Худайбердин обратился ко всем членам РКП(б) с призывом оказать помощь в сборе материалов по истории партии. В частности, предлагалось передать в парторганизации все имеющиеся на руках записи, листовки, фотоснимки по истории революционного движения.

Создание Политических секций производилось по циркуляру Центрархива РСФСР от 2 июня 1924 г. Согласно этому циркуляру, материалы всех учреждений и организаций за время с февральской революции 1917 г. должны были включаться в Политическую секцию под общим названием фондов архива Октябрьской революции. Архивные же фонды организаций РКП(б) и отделов ГПУ до издания о том особого распоряжения приему в этот архив не подлежали. Архивохранилища Политсекций подлежали обеспечению оборудованием в первую очередь.

С начала 1925 г. в Башархив стали поступать фонды советских учреждений. Были приняты документы Уфимской губернской комиссии по борьбе с дезертирством, Уфимского губернского продовольственного комитета, Управления железной дороги, военные фонды и другие. Все они составили приблизительно 30 фондов. Из них 9 фондов были выделены для хранения в Политсекции, среди которых оказались фонды Башобкома РКП(б), первого и второго секретаря горкомов.

3. Научно-справочная библиотека, в которой было сосредоточено много литературы из библиотеки Уфимской мужской гимназии: «Сборники императорского Русского исторического общества», «Чтения в императорском обществе истории и древностей российских при Московском университете»; журналы «Сын отечества», «Северный архив» и «Русский архив» за 1897, 1898, 1900 гг.

По штампам и экслибрисам, имеющимся на книгах, можно установить, что в основу научно-справочной библиотеки легли материалы 12 библиотек и частных собраний.

В ноябре 1924 г. в акте проверки Центрального архива представителем Башнаркомата рабоче-крестьянской инспекции отмечалось, что «в числе 3-х функционировавших отделов имеется библиотека, содержавшая 12700 томов книг».

В середине 20-х гг. государственная архивная служба республики продолжала работу по выявлению дореволюционных документальных архивных материалов. С этой целью 30 сентября 1924 г. на основании постановления Президиума БашЦИК был командирован сотрудник Башцентрархива в г. Оренбург для изъятия архивных материалов из принадлежащего Башкирской республике Караван-Сарая. В январе 1925 г. в Башцентрархив поступили фонды в кулях, весом в 441 пуд. Они оказались без описи, без алфавитных указателей, в разрозненном виде. Хронологические рамки документов охватывали время приблизительно с 1776 г. до Октябрьской революции. Кроме этих фондов, в г. Уфе в Башсовнаркоме была обнаружена часть архива Крестьянского поземельного банка. При разборке фондов Башнаркомфина 23 связки дел оказались принадлежащими Государственному и Крестьянскому банкам и казенной палате.

По сведениям Башцентрархива, в архиве не доставало всего восьми дореволюционных фондов: «1. Уфимской уездной земской управы; 2. Уфимской духовной консистории с массой метрических книг; 3. Уфимского городского общественного банка; 5. Волжского коммерческого банка; 6. Сибирского торгового банка; 7. Русского для внешней торговли банка; 8. Правления Уфимского общественного взаимного кредита». Судьба их не установлена.

В конце 20-х гг. архивисты республики продолжали поиск дореволюционных материалов. Документы Уфимского губернского статистического комитета (1870—1916 гг.) были обнаружены при разборке фонда Башкирского статистического управления. В сентябре 1931 г. сотрудники архива при проверке архивных документов, находящихся в помещении Рудоуправления, обнаружили материалы дореволюционного времени. Находка составила 90 ящиков, из них в 36 оказались документы Белорецкого металлургического и сталепроволочного, Тирлянского, Кагинского и Узянского заводов за время с 1895 по 1921 гг. и 54 ящика с документами Инзеро-Лапаштынского завода с 1904 по 1924 гг.

К концу 1926 г. архивариусы выявили в архиве 40 дореволюционных и 96 советских фондов. Кроме них, имелись неразобранные материалы в 620 пудов, поступившие осенью 1926 г. В те времена некоторые администраторы и чиновники, не понимая ценности архивных материалов, допускали дикие высказывания. Например, заведующий бюро Истпарта БАССР В. Д. Галанов в своей докладной записке Башкирскому областному комитету РКП(б) 1924 года писал следующее: «Для упорядочения всего архивного дела и в частности для выделения Политсекции необходимо произвести грандиозную очистку всего башкирского архива от бумажного хлама. Для этой цели я предлагаю Вашему вниманию следующий принцип: дела и документы таких учреждений, как старого акцизного управления, почты и телеграфа, казенной и контрольной палат, дела казначейств, воинских присутствий, потребительских обществ, духовных училищ и частных нотариусов цены никакой с исторической и научной точки зрения не имеют, а потому эти дела выделить и продать Башпрому на бумагу».

В 1925 г. два тома документов о Пугачевском восстании были выданы во временное пользование представителю ЦК ВКП(б) Е. М. Ярославскому, они были увезены в Москву и не возвращены. На запрос Башцентрархива о возврате документов Ярославский дал категорический отказ.

Архивные документы делились на дореволюционные (Исторический архив) и советские (Архив Октябрьской революции). Дата размежевания — февраль-март 1917 г.

Помимо этого, архивные материалы подразделялись на имеющие центральное и местное происхождение. К первым относились фонды высших органов власти и центральных государственных учреждений, профессиональных, кооперативных и иных общественных организаций, ко вторым — документальные собрания местных органов власти и других местных учреждений, организаций и предприятий.

В акте проверки реализации Башцентрархивом нормативно-правовых актов и инструкций центра было отмечено невыполнение установленных правил работы. Так, книга поступлений фондов у Башцентрархива отсутствовала. По составленным описям трудно было ориентироваться и учесть количество всех фондов.

Инспектор С. А. Радионов поставил перед Башцентрархивом следующие задачи:

«1. Организовать Архив Октябрьской революции.

2. Перевести из помещения Истпарта Политсекцию в архив.
3. Организовать Газетно-плакатный отдел.
4. Сконцентрировать архивный материал за 1918-1921 гг. в Башархив».

В этом же году из общей массы архива выделили в отдельное помещение документы, относящиеся к секции «Политика и право». Всего в Политсекции на 1 октября 1927 г. находились 202 фонда, из них дореволюционных — 24 и советских — 178. Неразобранными оставались 169 фондов: дореволюционных — 42, советских — 127.

В 1927 г. была проведена проверка наличия 40 дореволюционных и 96 послереволюционных фондов. Была обнаружена недостача восьми связок. Из недостающих материалов большую ценность представляли протоколы ревкома. Были предположения, что они попали в кули бумажного хлама, проданного на рынке.

По «Положению об архивном управлении РСФСР» (1929 г.) изменился порядок экспертизы ценности документов. При учреждениях создавались разборочные, а при архивных управлениях автономных республик — поверочные комиссии.

Деятельность этих комиссий тесно связана с так называемыми «макулатурными» кампаниями конца 20-х — начала 30-х гг. В 1926 г. было обнаружено преступное уничтожение 18 ценных фондов в количестве 10000 пудов. Виновные были привлечены к ответственности. Однако из архивохранилищ республики в 1929 г. было выделено 4925 кг, а в 1930 г. — 16267 кг ненужной бумаги.

Имеется документ, характеризующий атмосферу, в которой проводились макулатурные кампании. В письме Центрального архивного управления БАССР в ЦАУ РСФСР (июнь 1931 г.) сообщается: «…Написана статья научным сотрудником тов. Шобуховым о значении макулатурной кампании и ценности архивных материалов, с передачей таковой статьи в местную прессу, каковую статью редакция газеты «Красная Башкирия» хотя и поместила в очередном своем номере, но с некоторыми изменениями в сторону наибольшего выделения макулатуры, т. е. за счет сокращения и изменения текста о ценности архивных материалов. Справка: газета «Красная Башкирия» от 12 мая 1931 года за № 99 (3397), стр. 4, статья: «Ценные научно-исторические материалы должны быть сохранены», с надстройкой над этой статьей следующего заголовка, от редакции: «Дать бумажной промышленности — сотни тонн макулатуры»…»

Архивная макулатура, конечно, не могла обеспечить бумажную промышленность дешевым сырьем в достаточном количестве. Как полагают современные историки, истинной целью этого инициированного властями массового уничтожения документов была цель политическая — изъять архивы из культурно-научной жизни, заставить архивистов подчиниться любым, даже самым абсурдным указаниям партийных органов.

При разработке первого пятилетнего плана работы ЦАУ БАССР (на 1929—1934 гг.) перед архивистами республики были поставлены большие задачи:

«1. Выявить и учесть следующие дореволюционные фонды: фабрик и заводов, горной промышленности, церквей и монастырей.

2. Сконцентрировать библиотечные материалы, изъятые из широкого пользования в библиотеках города.
3. Создать «Справочную картотеку» для учета всех фондов, сконцентрированных в архивохранилищах республики.
4. Положить начало организации Национального отдела».

Были трудности с концентрацией в архиве документальных материалов религиозных учреждений. В официальном письме ЦАУ БАССР, адресованном в Президиум БашЦИК, от 9 июня 1931 г. отмечается следующее: «Делами закрываемых церквей и монастырей распоряжается Башнаркомфин, в результате чего ценнейшие исторические научные материалы бесследно гибнут, и по настоящее время в Башцентрархиве не сосредоточено ни одного архивного фонда религиозного культа. Например, архивные материалы только что закрытого Уфимского собора попали в руки Рудметторга, допустившего разбазаривание этих материалов».

Архивариусы Башкирии с первых же дней начали работу с анкетирования и осмотра разбросанных архивов. С 1922 г. все уцелевшие архивы начали собирать в одном помещении, разбирать, систематизировать и описывать. В 30-х гг. фонды Башархива были приведены в порядок, появилась возможность легко находить нужный материал и использовать его в научных и практических целях.

Из архива: ноябрь 2003 г.