Зинаида Гудкова. Усадьба Аксаковых в Голубиной слободке

Уфа имеет два памятных места, связанных с детскими годами Сергея Тимофеевича Аксакова. Дом деда писателя Николая Семеновича Зубова (Благоева, 4) сохранился до наших дней, и там создан Мемориальный музей С. Т. Аксакова. В нем писатель провел детские годы примерно с пяти до девяти лет. Родился же он и первые годы прожил в доме родителей в Голубиной слободке. Дом этот сгорел в 1821 году и на его месте вскоре был построен другой дом, сохранившийся до наших дней (Пушкина, 112/2).1

Историю усадьбы в Голубиной слободке начал писать еще сам Сергей Тимофеевич в “Семейной хронике”.

10 мая 1788 года в церкви Успения2 состоялось венчание родителей писателя Тимофея Степановича Аксакова (21.02.1759 — 26.12.1887) и Марии Николаевны Зубовой (1771-1833).3

Уфимский Успенский мужской монастырь в первый период своего существования (1602-1764) находился на ул. Усольской (ныне Сочинская) на том месте, где в 1838 году возник Благовещенский женский монастырь. Успенский мужской монастырь в 1764 году был упразднен и вновь открыт уже на новом месте вблизи устья реки Уфы 15 августа 1800 года.4

Деревянная Успенская церковь бывшего мужского монастыря, как приходская, оставалась на прежнем месте до 1798 года, когда помещица Аничкова перенесла ее на загородное кладбище, возникшее в Уфе после указа Правительствующего сената от 24 декабря 1771 года, запрещающего захоронения в черте города.5 Впоследствии в 1849 году на месте деревянной была построена каменная церковь, просуществовавшая до 1930-х годов, когда на ее месте был построен Дом старых большевиков (Коммунистическая, 75).

Следовательно, венчание родителей С. Т. Аксакова происходило в бывшей монастырской Успенской церкви на Усольской улице.

Упоминая о своем дедушке, Николае Семеновиче Зубове6, С. Т. Аксаков писал, что он “всегда имел намерение, чтобы при его жизни дочь и зять зажили своим домом и своим хозяйством”. (1; 186). Трудным было расставание дочери с больным отцом после нескольких месяцев совместной жизни молодых в доме Н. С. Зубова. Отец долго уговаривал дочь: “...расстанемся, мой друг, живите своим домом... Не огорчай же меня, возьми деньги и купи дом в Голубиной слободке на свое имя... Вот деньги, купите себе дом Веселовских”. (1; 246, 249). Наконец деньги были взяты, дом куплен и через две недели в нем поселились молодые Аксаковы. По словам писателя, “Домик был новенький, чистенький, никто в нем еще не жил”. (1; 250). На скудные средства мать “умела убрать свой домик, как игрушечку”. (1; 252).

В этом доме в Голубиной слободке молодую чету Аксаковых часто посещали их друзья: Петр Иванович и Екатерина Борисовна7 Чичаговы, уфимские врачи Андрей Юрьевич Авенариус, Занден и Андрей Михайлович Клоус. Здесь вскоре у Аксаковых  родилась первая дочь и на четвертом месяце умерла. (1; 259). Смерть первого ребенка чуть не убила Марию Николаевну. Все уфимские врачи, “которые ее очень любили, несколько дней опасались за ее рассудок, потому что она никого не узнавала”. (11; 259). Врачи старались вылечить ее, и для окончательной поправки здоровья была предпринята поездка на кумыс на все лето в деревню помещика Алкина. Деревня называлась Узы-Тамак (Алкино) и находилась на речке Узе, притоке реки Демы. Пышная природа, прогулки верхом на лошадях в обществе дочерей и сыновей Алкина, а также систематическое употребление кумыса постепенно восстановили здоровье Марии Николаевны. Лучшие друзья, супруги Чичаговы помогали молодым Аксаковым пережить это трудное время.

“Братья Катерины Борисовны Чичаговой были очень дружны с молодыми хозяевами, особенно меньшой Д[митрий] Б[орисович] Мертваго; он заранее напросился к ним в кумовья. Оба брата часто бывали в Голубиной слободке” и приятно проводили время у Аксаковых. Они были “люди благородные и образованные по тогдашнему времени. Чтение книг было одним из главных удовольствий [у Аксаковых]. (1; 269).

Здесь в Голубиной слободке 20 сентября (1 октября) 1791 г. родился Сергей Тимофеевич Аксаков.

“Рождение сына произвело необыкновенное веселье в доме; даже соседи отчего-то повеселели. Вся прислуга, опьянев сначала от радости, а потом от вина, пела и плясала во дворе; напились даже те, которые никогда не пивали...

Андрей Михайлович Клоус, устав от трудов и радостного волнения, сел, наконец, в кресла и с великим наслаждением напился чаю, а как в этот вечер он как-то усерднее подливал рому, то и почувствовал после третьей чашки, что у него зашумело в голове... Он простился со своими счастливыми хозяевами, поцеловал ручонку новорожденного и поехал спать с тем, чтобы поранее навестить родительницу. Проходя через двор, он увидел пляску и услышал песни, которые неслись из окон кухни и людских. Он остановился, и хоть жаль было ему помешать веселью добрых людей, но принялся он всех уговаривать, чтоб перестали они петь и плясать, потому что барыне их нужен покой. К удивлению его, все послушались и при нем же полегли спать. Выходя из ворот, немец бормотал про себя: “Какой счастливый мальчишка! Как все ему рады”. (1; 278).

Уфимский врач А. М. Клоус в том же 1791 году переехал в Москву и “поступил в Воспитательный дом преподавателем повивального искусства. Он добросовестно исправлял эту должность тридцать лет и скончался в 1821 году. Желтый парик остался неизменною его принадлежностью”. (1; 273).

Усадьба Аксаковых занимала тогда примерно три четверти квартала, ограниченного современными улицами Цюрупы, Фрунзе, Ново-Мостовой и Пушкина. Первоначально эти улицы имели другие названия. Улица Цюрупы вначале именовалась Полицейским переулком, Больничной, затем Телеграфной и с 9 мая 1928 года — Цюрупы.

Улица Фрунзе первоначально называлась Большой Ильинской, затем — Бухарина и с 9 ноября 1925 года — Фрунзе. Решение о переименовании в ул. Бухарина выполнено не было.

Улица Ново-Мостовая ранее именовалась Спасской, затем Демьяна Бедного, Ново-Мостовой, Сайфи Кудаша и с 19 ноября 1957 года вновь — Ново-Мостовой.8

Улица Пушкина первоначально называлась Голубиной слободкой, затем улицей Голубиной и улицей Пушкинской.9

Прежде чем продолжить рассказ об усадьбе Аксаковых, сначала пройдемся по Голубиной слободке.

Район этот застраивался в первые два с половиной века существования города, основанного в 1574 году. За последние сто лет эта часть Уфы изменилась мало. Мы и сейчас имеем возможность, проходя по бывшей Голубиной слободке и примыкающим к ней улицам, рассказать об их жителях, начиная со второй половины XIX в. О более раннем периоде сохранились лишь отрывочные сведения.

Название Голубиная слободка “было дано по фамилии первого обывателя ее — челябинского переселенца Голубина.10

Голубиная слободка застраивалась с востока на запад, начиналась она от поперечной Малой Ильинской (ныне Воровского), пересекала улицу Спасскую (Ново-Мостовую), затем Больничную11 (Цюрупы), Губернаторскую (Советскую) и заканчивалась у Верхне-Торговой площади на пересечении с улицей Базилевской (Ленина). Продолжение Голубиной слободки за площадью называлось ул. Большой Вавиловской12, которая позже была переименована в Почтовую.13

Голубиная слободка в начале 1840-х годов была переименована в улицу Голубиную. Около 1900 года ул. Голубиная и ее продолжение — ул. Почтовая — стали называться ул. Пушкинской. После революции она получила название — ул. Пушкина.

В XVIII в. в Голубиной слободке находился дом бывшего мензелинского воеводы Никиты Можарова, известного тем, что ссыльные поляки в 1772 году давали у него первое в Уфе театральное представление — оперетту на польском языке “Пан Бронислав”, которая до того понравилась уфимцам, что они потребовали повторить спектакль.14

В первом квартале Голубиной слободки, начиная от ул. Воровского, находились два дома, принадлежавшие в 1879 году Куровским. Один из них, второй от угла улицы Ново-Мостовой, по нечетной стороне (115), принадлежал Александру Куровскому, ныне не сохранился, на этом месте построено здание Уфимской обувной фабрики. Соседний третий дом, 117, принадлежал Аристарху Аверкиевичу Куровскому.15

Куровские — одна из древнейших фамилий нашего края. Родоначальником уфимской ветви был Семен Куровской, которому по указу царя Алексея Михайловича 11 мая 1644 года была пожалована земля по реке Деме.16

За три с половиной века проживания в нашем крае Куровские оставили след в топонимике: возле города Уфы известны две деревни — Куровская (Нижегородка) при реке Деме и Куровская (Волкова) вблизи села Дмитриевки.

Куровские находились в родстве с Зубовыми. Двоюродный брат С. Т. Аксакова, уфимский писец Петр Сергеевич Зубов женился на дочери титулярного советника Аверкия Григорьевича и Феклы Ивановны Куровских, к сожалению, имя ее установить не удалось. Имение П. С. Зубова “за расточительность находилось в опекунском управлении”, а сам он в феврале 1863 года “по найму” поступил на военную службу и уехал вместе со своей женой, оставив сына Владимира восьми лет и дочь Прасковью четырех лет на попечение их бабушки — Феклы Ивановны Куровской. По просьбе последней, хранящиеся в дворянской опеке деньги ее зятя в сумме 210 рублей 30,5 копеек серебром были выданы ей на содержание внуков.17

Впоследствии Прасковья Петровна Зубова вышла замуж за сына обер-офицера Мамыкина.18 Проживала она в 1879-1884 годах у своего дяди и опекуна, товарища директора городского общественного банка Аристарха Аверкиевича Куровского в вышеупомянутом доме в Голубиной слободке.19 Аристарх Аверкиевич Куровской приходился шурином Петру Сергеевичу Зубову.

В этот период П. П. Мамыкина хлопотала о размежевании общего владения своего отца, Петра Сергеевича Зубова, с Пригодиным в четвертом участке села Касимова вблизи Уфы (ныне в черте города). Решением суда от 22 марта 1876 года наследникам Петра Зубова назначены два участка: 73 десятины земли в касимовском имении.20 Это решение длительное время не выполнялось, поэтому П. П. Мамыкина в феврале 1883 года обратилась в Сенат с жалобой. 10 сентября 1884 года Сенат издал указ о вымежевании ей земли из дачи села Касимова.21

Потомки Семена Куровского и сейчас проживают в Уфе, среди них директор школы № 96 Борис Владимирович Куровский, правнук шурина двоюродного брата С. Т. Аксакова.

В 1908 году дом Аристарха Аверкиевича Куровского принадлежал наследникам Ф. Л. Ястржемского, среди которых был его сын — уфимский врач Чеслав Феликсович Ястржемский, проживавший в этом доме.22

В 1920 году в этом доме родилась Наталья Венедиктовна Ковшова, Герой Советского Союза, снайпер. 7 мая 1990 года здесь состоялось открытие мемориальной доски.

Рядом с домом А. А. Куровского находится самое большое в этом квартале двухэтажное здание — бывшее домовладение Александра Васильевича Смоленцева,23 № 119. До революции здесь жил Леонид Васильевич Чуфаровский, непременный член Крестьянского поземельного банка. До недавнего времени там размещалось Министерство социального обеспечения Башкирской АССР, а затем — Лабораторный корпус Башкирского Научно-исследовательского и Проектно-технологического института животноводства и кормоприготовления.

Последние четыре усадьбы на нечетной стороне этого квартала № 131-137 в 1908 году принадлежали наследникам Н. И. Благовещенского, наследникам О. В. Михайлова, В. Г. Кропачинской и, на углу улицы Воровского, — А. Биктемирову. Усадьбы спускались в Ногайский овраг и подвергались оползням, о чем А. А. Гуляев писал: “...в апреле с. г. [1914 г. — авт.] громадный оползень произошел в овраге между Пушкинской и Б. Казанской улицами, на задней стороне усадеб Михайлова и Благовещенского. У Михайлова глыбой земли в несколько тысяч кубов совершенно разрушены стоявшая внизу баня, крытая железом, стоимостью до 300 руб.; теперь грозит падением новый каретник того же владельца, стоивший не менее 1000 руб. Есть по тому оврагу и другие менее значительные оползни. Владельцы Пушкинской улицы обеспокоены и не знают, как укреплять принадлежащие им, примыкающие к оврагу дворовые места”.24

Далее ул. Пушкина продолжения не имеет, она упирается в усадьбу Тушновых по ул. Воровского, 22, где в послереволюционные годы и до недавнего времени размещался Противотуберкулезный диспансер Кировского района. На доме Тушновых остановимся подробнее, судьба его в 1991 году волновала многих уфимцев и стояла в центре внимания общественности. В связи со строительством нового моста через реку Белую, движение по которому было открыто 17 ноября 1992 года, появилась необходимость расчистить место для транспортной развязки. В проекте был предусмотрен снос ряда домов по четной стороне ул. Воровского, в том числе и дома Тушнова. Строители уже приступили к разборке его, но энергичное вмешательство общественности предупредило снос этого добротного строения, памятника архитектуры второй половины XIX века.

“К сожалению, у нас не предаются предварительной гласности сколько-нибудь важные проекты. Поэтому и не удивительно, что уже в разгар строительных работ общественность оказывается поставленной перед фактом. Так случилось и на этот раз.

Горожане всполошились. В “Вечерней Уфе” за короткое время появилось несколько статей. С. Борисов в своих двух выступлениях потребовал сохранить особняк Тушнова. Подлинный крик души и материал Н. Курбатовой. Опубликовано открытое письмо в адрес уфимского горсовета и горисполкома. Приведена хроника гибнущего особняка. И только 7 февраля 1991 года появилось сообщение о приостановлении строительных работ, выполняемых трестом “Уфимдорстрой”. Таким образом, благодаря усилиям общественности, сотрудников “Уфаархпроекта”, руководства Башкирского государственного объединенного музея, а также представителей ВООПИК и уфимского Историко-Патриотического Собора дом Тушнова удалось отстоять”.25

Владимир Тушнов в 1880-е годы был подрядчиком по строительству Самаро-Златоустовской железной дороги. Он построил себе одноэтажный кирпичный дом, напоминающий типовую железнодорожную станцию. В 1908 году дом принадлежал его жене Аполинарии Ильиничне и сыну Владимиру, женатому на Людмиле Ивановне Блок, двоюродной сестре поэта Александра Александровича Блока.

На четной стороне первого квартала на пересечении с улицей Спасской (Ново-Мостовой) на усадьбе, принадлежавшей до революции врачу Александру Васильевичу Соколову, еще недавно размещались три небольших домика. Ныне эти дома снесены, и на их месте построено девятиэтажное здание, в котором находится Общежитие Уфимского института искусств.

Во втором квартале Голубиной слободки заслуживают внимания следующие дома нечетной стороны, расположенные против бывшей усадьбы Аксаковых. На углу улицы Спасской было два двухэтажных дома, принадлежавших почетному гражданину Ивану Егоровичу Златоверховникову, автору книги об Уфимской епархии.26 Он преподавал географию в Епархиальном женском училище. В одном из тех домов проживала его дочь, преподаватель музыки, Надежда Ивановна Златоверховникова, умерла она в 1971 году.27 На месте этих домов ныне построено здание училища искусств.

В середине квартала в глубине усадьбы расположен двухэтажный особняк — Противотуберкулезный Республиканский диспансер, № 99/1. Это здание в конце прошлого века построил купец, известный крупный лесопромышленник Андрей Степанович Манаев. В 1900 году, находясь в уфимской ссылке, Надежда Константиновна Крупская бывала в этом доме, давая уроки детям Манаева.

Рядом с диспансером находится двухэтажное здание — поликлиника больницы № 1 Министерства здравоохранения Башкирии — это бывший дом Екатерины Епинетовны Ляховой, богатой помещицы Уфимской и Пензенской губерний. Ляховы — известный дворянский род симбирского происхождения. Ее отец Епинет Петрович Ляхов переводил в Уфимский уезд крестьян из Симбирской губернии. На средства Ляховых содержалась Сельскохозяйственная школа при селе Петровке Кармаскалинского района.

Ныне в селе Петровке существует Ляховское училище механизации сельского хозяйства.

Последняя угловая усадьба с большим кирпичным домом, выходящая на ул. Цюрупы, до революции принадлежала горному инженеру Генриху Егоровичу Дицу; в 20-е годы здесь размещался Детский дом им. С. Перовской; ныне там Детский сад № 4. Г. Е. Диц в конце прошлого века был управляющим Инзерского горного округа дворянина Сергея Павловича фон-Дервиза.28

В памяти старожилов сохранилось воспоминание о том, что проезжая часть этого квартала ул. Пушкина в довоенные годы была замощена от угла ул. Цюрупы примерно на две трети квартала (мостовая кончалась чуть ниже входа в Сад им. С. Т. Аксакова).

В третьем квартале Голубиной слободки, самом небольшом, между улицами Телеграфной (Цюрупы) и Губернаторской (Советской) на нечетной стороне не сохранилось ни одного дома старой застройки. Теперь здесь Советская площадь. Прежде там размещались домовладения пяти усадеб. На углу Губернаторской было несколько домов, принадлежавших купцу первой гильдии Артемию Абрамовичу Ногареву. Известный деятель губернского статистического управления Н. А. Гурвич писал о нем, что он занимался “денежными спекуляциями, через отдачу в проценты под залог недвижимых имуществ”.29

После смерти отца все дома стали принадлежать сыну — Павлу Ногареву, который, кроме того, владел в Урман-Кудейской и Дмитриевской волостях Уфимского уезда 998 десятинами земли, а его имущество в Уфе оценивалось свыше ста тысяч рублей.30 На строительство Аксаковского народного дома П. А. Ногарев пожертвовал 1500 рублей.31 После его смерти дома унаследовала его сестра Александра Артемьевна Сидорова, а затем ее сын Николай Николаевич Сидоров, акцизный чиновник, проживавший с семьей в угловом одноэтажном доме и после революции. Н. Н. Сидоров увлекался садоводством и часто бывал в доме отца Г. Ф. Гудкова, так как Федор Иванович Гудков был известным в городе садоводом-любителем. Еще перед войной дома были снесены, и в глубине усадьбы было построено четырехэтажное здание Госплана БАССР. В послевоенные годы справа и слева еще пристроили помещения, в результате чего получилось огромное здание Дома промышленности, соединенное общим переходом со зданием Башнефти, построенным в конце 40-х годов. Позднее здесь размещался Башкирский Совнархоз.

На самом углу Телеграфной стоял большой кирпичный одноэтажный дом, принадлежавший в 1879 году Сысою Максимову, а в 1908 году — Анне Федоровне Подашевской.32 По рассказам старожилов, в этом здании во второй половине прошлого века размещался телеграф, отчего Больничная и получила новое название.

На четной стороне старинных деревянных домов не сохранилось. В деревянном здании на углу улицы Телеграфной 17 декабря 1860 года было открыто Казенное 6-летнее женское училище, преобразованное в 1865 году в Мариинскую женскую  гимназию.33

Губернатором в то время был сын писателя Григорий Сергеевич Аксаков.

Прервем ненадолго наше путешествие по Голубиной слободке и обратимся вновь к семье Аксаковых. Г. С. Аксаков службу в Уфе начал еще в 1845 году, когда он, товарищ председателя Владимирской палаты гражданского суда, был назначен 5 декабря исполняющим должность оренбургского гражданского прокурора. Служба эта продолжалась недолго. Менее чем через год, 21 сентября 1846 года он был назначен симбирским губернским прокурором. Вновь служба в Уфе начинается у него 23 апреля 1852 года уже в должности вице-губернатора, но и на этот раз она продолжалась лишь около года, до 20 июня 1858 года.34

С декабря 1858 года по август 1859 года он в Уфе входил в состав комитета для составления проекта улучшения и устройства быта крестьян Оренбургской губернии, где вместе со своим двоюродным братом, Яковом Григорьевичем Карташевским, при поддержке тогдашнего гражданского губернатора Е. И. Барановского, вели упорную борьбу с крепостниками, предлагавшими урезать крестьянские наделы, а дворовых совсем лишить надела земли. Их борьба не пропала даром: прошло их предложение о полном наделе крестьян, а также о наделении дворовых и усадебных участком и полевой землей.35

С 23 июня 1861 года по 20 января 1867 года Г. С. Аксаков служил гражданским губернатором в Уфе. Из Уфы он был переведен губернатором в Самару.36

В Уфе у Григория Сергеевича Аксакова родились сыновья.

28 августа 1861 года родился сын Сергей, его крещение происходило в Троицкой церкви. По этому случаю в Уфу приезжали Ольга Семеновна Аксакова из Москвы и Александр Максимович Княжевич из Петебурга, последний записан крестным отцом.37

14 января 1864 года родился сын Константин, на крестины которого в Уфу приезжали Ольга Семеновна Аксакова с дочерью Верой и сыном Иваном.39

Жена Г. С. Аксакова, Софья Александровна Аксакова, принимала активное участие в общественной жизни г. Уфы. Она была попечительницей Женской гимназии и занималась благотворительностью. Ее активная деятельность выходила далеко за рамки формальных обязанностей губернаторши. По ее инициативе в Уфе был разбит городской сад в квартале, ограниченном ныне улицами Матросова, Фрунзе, Цюрупы и Тукаева; он так и назывался — Софьин сад.

До 1861 года в Уфе не было театрального здания, и первое такое здание было построено не казною, “а усердием Софьи Александровны Аксаковой на пожертвования разных лиц”. Это было в 1861 году. Театр был деревянный и размещался в Софьином саду.39

Построенный театр принадлежал Женской гимназии. В его помещении устраивались литературные и музыкальные вечера, мысль об устройстве которых “и главнейшие заботы об осуществлении этой мысли” принадлежали Софье Александровне Аксаковой.

Судя по опубликованному в 1865 году театральному отчету спектакли любителей, устраиваемые С. А. Аксаковой, не только почти вполне погасили долг от постройки театрального здания, но и дали возможность выделить средства на благотворительные цели: на содержание Детского приюта, оказание помощи погорельцам Архирейской слободки, а также на благоустройство самой Женской гимназии.

В литературно-музыкальных вечерах выступала и лично сама Софья Александровна Аксакова с чтением стихов Н. А. Некрасова и А. К. Толстого, а ее старшая дочь, Ольга Григорьевна, играла на фортепиано.40

В 1890 году в театре выступал Федор Иванович Шаляпин.

В 1890-х годах для Женской гимназии рядом с деревянным зданием был построен двухэтажный кирпичный корпус. Ныне здесь школа № 3. После перевода гимназии в новое здание в деревянном доме разместили Мариинскую женскую прогимназию. Это угловое здание просуществовало до 1970-х годов и было снесено при сооружении пристроя к школе № 3.

Рядом со школой № 3, на углу ул. Советской перед войной было построено здание Совета Министров БАССР, на том месте, где ранее было домовладение Салим-Гирей Сеид-Хановича Джантюрина, потомственного дворянина, члена первой государственной думы от Уфимской губернии. В 1914 году А. А. Гуляев писал: “Лет шесть тому назад на Губернаторской улице была чуть ли не целая липовая роща в усадьбе Джантюрина. Теперь она вырублена, и на этом месте возвышается красивейшее из зданий г. Уфы — Крестьянский Поземельный банк”.41 После революции там размещался Верховный Совет БАССР и Башкирский Обком КПСС, потом — Башкирский государственный Объединенный музей и Республиканский комитет Союза демократической молодежи Башкирии.

На последнем, четвертом, квартале Голубиной слободки на нечетной стороне в середине прошлого века было построено здание Дворянского собрания, усадьба которого занимала весь квартал. В послевоенные годы на углу улицы Советской для Училища искусств был возведен пристрой. Ныне в этих зданиях — Уфимский институт искусств.

На четной стороне до наших дней сохранились оба кирпичных здания. На углу ул. Советской возвышается трехэтажный дом Артемия Абрамовича Ногарева, построенный в начале века. На углу ул. Базилевской42 стоит двухэтажный кирпичный дом, построенный в середине прошлого века купцом Игнатием Венедиктовичем Коротковым, а впоследствии также принадлежавший Ногаревым. По ревизской сказке 1858 года известно, что тридцатилетний И. В. Коротков происходит из вольноотпущенников госпожи Алферовой и указом Оренбургской казенной палаты от 9 марта 1859 года приписан в уфимское 3-й гильдии купечество.43 На первом этаже своего дома И. В. Коротков имел бакалейную лавку.44

Среди потомков Короткова можно насчитать несколько крупных деятелей науки и литературы. Его внучка Зинаида Ивановна Короткова в 1890 году вышла замуж за окончившего Харьковский университет, кандидата прав Азария Александровича Итина, известного общественного деятеля Уфы, присяжного поверенного, автора нескольких брошюр. Его именем была названа библиотека в Уфимском Коммерческом училище, а учащимся этого училища была назначена стипендия его имени.

Родители Азария, Ханон и Сара Итины, были мстиславские мещане иудейского вероисповедания. В связи с предстоящим бракосочетанием Азарий Ханонович 1 января 1890 года крестился, при этом имя его осталось без изменения, так как имя Азарий есть и в православном месяцеслове, отчество же было изменено на — Александрович, так как его восприемником был мировой судья 2-го участка г. Уфы коллежский асессор Александр Александрович Малеев.45

Сын Азария, Вивиан Итин — сибирский писатель — погиб в годы культа личности. Дочь писателя, Лариса Вивиановна Итина — доктор биологических наук — проживает в Минске. Сестра писателя, Нина Азарьевна Итина — доктор биологических наук в Ленинграде.

Другая внучка Игнатия Венедиктовича Короткова, Алевтина Ивановна Короткова вышла замуж за товарища директора Городского общественного банка Ивана Степановича Глазырина. Их сын Александр Иванович Глазырин — известный в стране физик-методист, автор многих трудов, в том числе изданной в Уфе в 1926 году книги “Электричество с точки зрения теории электронов в объеме курсов 2-й ступени и техникумов”.

В том же доме на углу улиц Ленина и Пушкина находился оптовый винный склад губернской секретарши Надежды Федоровой, торговля производилась по патенту с передаточной надписью от Карташевского Федоровой, сделанной акцизным надзором 1 сентября 1865 года. Заведовал складом приказчик — могилевский мещанин Симон Дезорцев.46

Совершив путешествие по ул. Пушкина, вернемся на ул. Ново-Мостовую, где в двух кварталах к югу от ее пересечения с улицей Пушкина в 1830 году была построена Соборная мечеть на улице Воскресенской (ныне Тукаева). Эта мечеть была при Оренбургском духовном управлении мусульман, которое было открыто в 1788 году по инициативе крестного отца С. Т. Аксакова, советника Уфимского наместничества, Дмитрия Борисовича Мертваго.47 Ныне — это Духовное управление мусульман Европейской части России и Сибири.

По четной стороне Ново-Мостовой на углу с ул. Фрунзе около 1900 г. уфимским купцом Андреем Лаврентьевичем Васильевым был построен двухэтажный кирпичный дом с магазином. В 1917 году в этом здании размещалась Духовная консистория, переведенная сюда из своего здания с ул. Воскресенской, 34. Середина квартала была застроена тремя небольшими деревянными домами.

Улица Ново-Мостовая со стороны усадьбы Аксаковых в довоенные годы имела очень глубокий кювет — до полутора метров, а по обеим сторонам проезжей части росли старинные ивы, кроны которых смыкались вверху. Это можно было видеть и на фотографии, помещенной в книге А. А. Гуляева “Иллюстрированная Уфа”.

В конце XVIII века город заканчивался улицей Цюрупы с застройкой только на ее восточной стороне.

Теперь об истории квартала, две трети которого занимала тогда Аксаковская усадьба, на которой размещались деревянный дом, кухня, людские помещения, дворовые постройки и большой плодовый сад. На остальной части усадьбы сохранялся естественный лес с прудами.

“Наступила ранняя и в то время роскошная весна, — писал С. Т. Аксаков, — взломала и пронесла свои воды, верст на семь в ширину, река Белая! Весь разлив виден был как на ладонке из окон домика Голубиной слободки, 47 расцвел плодовитый сад... и запах черемух и яблонь напоил воздух благовонием; сад сделался гостиной хозяев”. (1; 269).

Родники в саду питали тенистые пруды в истоках безымянного ручья, правого притока речки Ногайки в Ногайском овраге между улицами Большой Казанской (Октябрьской революции) и Пушкинской. Впадает р. Ногайка в реку Белую между устьем речки Сутолоки и мостом, нижнее течение ее теперь заключено в трубу. И сейчас еще виден небольшой ручеек, питающийся из пруда Сада им. С. Т. Аксакова, если идти по четной стороне Ново-Мостовой.

Сестра С. Т. Аксакова, Надежда Тимофеевна родилась в доме Аксаковых в Голубиной слободке 18 (29) мая 1794 года.49 Она занимает одно из центральных мест среди персонажей “Детских годов Багрова внука”. Начатая С. Т. Аксаковым повесть “Наташа” о судьбе сестры Надежды осталась незаконченной, и самые драматические события ее жизни в первом браке за Николаем Ивановичем Мосоловым не нашли там своего отражения. Во втором браке она была за Григорием Ивановичем Карташевским.

Написанные самою Н. Т. Карташевской по просьбе брата воспоминания не были полностью использованы С. Т. Аксаковым в повести “Наташа”. Нами впервые ее воспоминания под названием “Наташа. Истинное происшествие (1811-1814). Действие происходит в Оренбургской и Вятской губернии” были опубликованы в книге.50

Там же даны сведения и о ее семействе. Здесь сообщим лишь некоторые сведения, в основном, новые, найденные в Самарском архиве.

Григорий Иванович и Надежда Тимофеевна Карташевские всей семьей проживали в Петербурге. У них было большое имение в Царскосельском уезде Санкт-Петербургской губернии с землями и деревнями Кобрино и Руново. Раньше эта усадьба принадлежала прадеду А. С. Пушкина, Ибрагиму Петровичу Ганнибалу. Там сейчас создан Музей Арины Родионовны, няни поэта.

Н. Т. Карташевская умерла в августе 1887 года — и похоронена в усадьбе в Кобрино.

Ее сын, Яков Григорьевич Карташевский, умер в Петербурге в конце прошлого века. Своей семьи он не имел, поэтому все родовое имение он завещал сестрам и племянникам. По его духовному завещанию, утвержденному в Петербургском окружном суде в ноябре 1897 года, все имение в Кобрино перешло его племяннику Николаю Андреевичу Марковичу (Марковичу).51

Дом Карташевских в Петербурге, где часто гостил у сестры С. Т. Аксаков, на Таврической улице № 13 был завещан незамужним сестрам, Марии и Юлии Карташевским, с условием, что после их смерти дом должен перейти приюту слепых.

В Стерлитамакском уезде при деревнях Пестровке и Подлесной у Карташевских также было имение. Я. Г. Карташевский завещал продать по дешевой цене 1250 десятин земли крестьянам этих деревень и 407 десятин земли и леса продать всем желающим. 15 тысяч рублей и 1000 бревен из этого имения было завещано Стерлитамакскому уездному земству для устройства в деревне Пестровке народного училища. 50 десятин земли он подарил крестьянам Пестровки. Всю остальную землю с движимым и недвижимым имуществом в стерлитамакском имении он завещал другому племяннику, Дмитрию Андреевичу Марковичу.52

Стерлитамакское уездное земство, возглавляемое в те годы племянником Я. Г. Карташевского, Д. А. Марковичем, выполнило завещание, и в 1908-1904 годах в Пестровке было построено Яковлевское начальное трехкомплектное училище.

На оставшийся капитал Я. Г. Карташевского, к 50-летию со дня смерти С. Т. Аксакова, в 1908 году было построено еще Ремесленное училище с мастерской в Пестровке, а также было создано на площади 45 га опытное поле по речке Месельке. В этом училище обучались мальчики — крестьянские дети Пестровки и других близлежащих деревень.

Дед писателя, товарищ уфимского наместника, Николай Семенович Зубов дослужился до чина статского советника и умер 12 апреля (23 апреля) 1792 года.54 После его кончины учредились две опеки над детьми его от двух браков. Отец писателя, Тимофей Степанович Аксаков был назначен опекуном детей от первого брака — Сергея и Александра Зубовых. Во втором браке Н. С. Зубов был женат на Александре Петровне Рычковой — дочери первого историка Оренбургского края, Петра Ивановича Рычкова. От этого брака были две дочери Надежда и Екатерина и сын Николай.55 Их опекуншей была назначена вдова Ивана Петровича Рычкова — Елена Денисовна.

Позже родители писателя купили с аукциона дом Н. С. Зубова за 300 рублей ассигнациями и перешли из Голубиной слободки на постоянное жительство в дом деда.

Усадьбу в Голубиной слободке Аксаковы продали.

Далее проследим историю бывшей Аксаковской усадьбы в Голубиной слободке по архивным материалам.

В 20-х годах XIX века началась застройка Уфы по генплану, разработанному петербургским архитектором Вильямом Гесте и утвержденному Александром I 3 марта 1819 года. В этом генплане автор предусмотрел спрямление улиц, укрупнение кварталов и снос части овражной застройки. Новая застройка в западной части города предусматривала прямоугольную сетку улиц с площадями. Проект этот был удачно осуществлен. В архиве найдены некоторые материалы по разбивке генплана на местности. Летом 1819 года разбивку производил губернский землемер, исполнявший должность губернского архитектора, Василий Кузьмич Сметанин. Им же на чертежах были нанесены и первые улицы, впоследствии получившие названия: Большая Казанская, Голубиная, Большая Ильинская, ныне соответственно — Октябрьской революции, Пушкина и Фрунзе.

Для закрепления красных линий улиц на местности на тех же чертежах были показаны топографические знаки на углах некоторых существовавших тогда усадеб. Некоторые усадьбы при этом оказались посередине улиц и должны были быть “поправлены” или снесены.

Образовавшиеся кварталы номеров еще не имели.

Особо интересовала бывшая Аксаковская усадьба в Голубиной слободке. Ниже речь пойдет в основном о ней и том квартале, три четверти которого она занимала.

Первоначально Аксаковская усадьба принадлежала штабс-лекарю Никите Гриденко, дослужившему до чина майора. Его наследники: штабс-капитан Михаил Никитич Гриденко с сестрами Варварой Маминой, Надеждой Мальковской и девицами Александром и Марией продали эту усадьбу губернскому секретарю Николаю Егоровичу Кошелеву.56

Штабс-капитан М. Н. Гриденко, депутат от дворянства в Оренбургском дворянском депутатском собрании, служил в Уфе, его незамужние сестры Мария и Александра проживали у своей сестры Варвары Маминой в Перми, а вдова майорша Надежда Мальковская — в Казани.57

Семейство коллежского ассесора Никиты Гриденко имело поместье в сельце Зубовке: в 1810 году ими было куплено там 30 душ мужского пола крестьян, а из-за земли там, в 1825 году у них возник спор с Сергеем Николаевичем Зубовым — дядей С. Т. Аксакова.58

О Николае Егоровиче Кошелеве известно, что он, соляной пристав Уфимского уезда, дослужился до чина титулярного советника. Происхождение — из воинских обер-офицерских детей, родился в Уфе в 1791 году, холост. Службу начал подканцеляристом в Уфимском уездном суде в 1811, году. В декабре 1830 года был прикомандирован в Оренбургский приказ общественного призрения. “Во время отправления сей должности в существовавшую в 1831 году в городе Уфе эпидемическую болезнь холеру, управлял всеми богодельными заведениями, как-то: больницею, богодельней, домами умалишенных, рабочими и смирительными...

Во время проходивших в городе Уфе частых пожаров и поджогов по распоряжению гражданского губернатора был назначен начальником пикетов, учрежденных в частях города и для ночных караулов, составленных из казацкого войска и обывателей, каковое поручение справлял... деятельно, и вверенные ему кварталы обывательских домов сохранял в должном спокойствии, не допуская никаких вредных происшествий, что удостоверено выданным ему... от Уфимской градской полиции аттестатом”.59

На одном из чертежей В. К. Сметанина по улице Голубиной показан дом в большом саду отставного полковника Василия Николаевича Воеводского. Соседний дом, в котором родился С. Т. Аксаков, занимал тогда полковник Лазарев.60

4 января 1804 года в Уфе был сформирован Уфимский гарнизонный батальон.61 Видимо, первым его командиром был переведенный из Казани капитан В. Н. Воеводский. Он дослужил здесь до чина полковника. Кроме усадьбы в Голубиной слободке, ему принадлежали две большие усадьбы с двумя каменными домами и службами, купленные им у надворного советника Николая Полибина в январе 1811 года. Усадьбы эти находились “против базарной площади”.62 Имеется в виду базарная площадь около Троицкой церкви.

О В. Н. Воеводском известно, что он в 1811 году перевел своих крестьян из Казанского уезда в деревню Знаменку (Жукове) Уфимского уезда.63

Воеводским принадлежало имение и в деревне Воеводской (Мешалкино). Там по девятой ревизии 1850 года в 7 дворах проживало 27 душ крестьян.64

У Воеводских было четверо сыновей: прапорщики Андреян, Семен, Самуил и подпрапорщик Александр.

Сменивший Воеводского на посту командира Уфимского гарнизонного батальона полковник Лазарев был женат на дочери секунд-майора. Уфимского окружного предводителя дворянства Ивана Саввича Кублицкого — Анне Ивановне. Ей принадлежало имение с церковью в селе Лавочном Уфимского уезда, в 1811 году там было 17 душ мужского пола.65

В 1821 году во время большого пожара дом, который занимал полковник Лазарев, сгорел. После этого пожара усадьба запустела.66

В архиве найден план квартала, выполненный 21 июня 1823 года. После пожара в 1821 году квартал был уже полностью застроен.

Угловую усадьбу занимал первый муфтий Оренбургского магометанского духовного собрания Мухамеджан Хусаинов, занимавший эту должность с 1789 по 1824 годы. Он построил здесь деревянный дом и угловой двухэтажный каменный дом, в котором по пятницам проводилось богослужение.67 Это тот дом, в котором впоследствии размещалось Уфимское уездное училище.

Соседнюю усадьбу занимал председатель Уфимской уголовной палаты, действительный статский советник Шишадский. На углу современных улиц Цюрупы и Фрунзе находился почтамт.

На следующей усадьбе размещалось Уфимское дворянское собрание. С этой усадьбой связаны следующие события.

16 сентября 1824 года император Александр I приехал в Уфу. Первоначально он остановился в доме станичного атамана Патронина, а затем он отправился в Смоленский собор, откуда поехал на квартиру в дом гражданского губернатора Нелидова.

“В этот вечер во всех церквах был колокольный звон и город был иллюминован. На другой день Государь принимал военных и гражданских чиновников, духовенство и купцов, явившихся с хлебом-солью, затем осматривал войска, посетил городскую больницу и тюрьму... В 9 часов вечера Государь соизволил посетить бал, данный в его честь, уфимским дворянством.

На другой день, 18 сентября, в 6 часов утра он присутствовал при заложении храма в честь его ангела, св. Благоверного Александра Невского, воздвигаемого на деньги, пожертвованные дворянством Оренбургской губернии, в память его посещения. Там государь собственноручно положил первый камень из белого известняка, с надписью года, месяца и числа”.68

Уфимский бал происходил как раз в этой усадьбе дворянского собрания. На бале присутствовали сопровождавшие императора военный губернатор Эссен, гражданский губернатор Нелидов, губернский предводитель дворянства Мордвинов, и прибывший с царем барон Дибич и генерал-адьютант Соломка. На балу императору были представлены сто пар уфимских дворян, у среди них были и Воеводские, и Лазаревы.

Легенда доносит о следующем бальном казусе: жена уфимского акушера Беляева посмела пригласить на танец самого императора. Как джентльмен Александр I провел даму в менуэте, но как император объявил гражданскому губернатору Нелидову строгий выговор за падение уфимских нравов.

Усадьба на углу улиц Большой Ильинской и Спасской (ныне Фрунзе и Ново-Мостовой) принадлежала секретарю Уфимского наместнического правления, дослужившему до чина надворного советника, Ивану Лаврентьевичу Березовскому. В его доме при посещении Уфы всегда останавливался военный губернатор князь Г. С. Волконский (отец декабриста С. Г. Волконского), резиденция которого находилась в Оренбурге.

Остальную часть квартала по-прежнему занимали усадьбы Воеводских и Лазаревых.69

В 1826 и 1829 годах в Уфе проводились “Описи обывательским домам с оценкою оных на предмет взымания денег на устройство пожарной части”. По описи 1829 года усадьба муфтия принадлежала теперь титулярному советнику Степану Шильникову. На ней были дом с двумя флигелями стоимостью 1500 рублей. Отметим здесь, что один из флигелей город арендовал, а после 1848 года приобрел всю усадьбу Шильникова для Уфимского уездного училища.

На следующей усадьбе В. Н. Воеводского особо отмечается: “В саду каменный недостроенный флигель стоимостью 800 рублей”.70

На месте бывшей усадьбы Лазарева показана усадьба с двумя флигелями, но без главного дома, стоимостью 5000 рублей, принадлежавшая подполковнице Екатерине Каспаровой. Ее муж подполковник Константин Каспаров сменил подполковника Лазарева на посту командира Оренбургского линейного батальона № 16 — так с 1829 года стал называться Уфимский гарнизонный батальон.71

Четвертая угловая усадьба с двумя флигелями и службами стоимостью 4000 рублей принадлежала “девице из дворян” Лауре Фон-Набель.

Далее речь пойдет о последних трех усадьбах Воеводских, Каспаровых и Фон-Набель, которые в конце XVIII составляли одну большую Аксаковскую усадьбу.

5 декабря 1832 года Оренбургскому гражданскому губернатору поступило прошение из Санкт-Петербурга от титулярной советницы Лауры Андреевны Лаунд, урожденной Фон-Набель, в котором сообщалось: “Имея в г. Уфе деревянный дом с принадлежащим к нему флигелем и надворным строением, который по сентябрь месяц 1828 года занят был Удельною конторой с оплатой по 1000 рублей в год, с того же времени, не знаю по какому случаю и праву весь сей дом занят казенным постоем сначала батальонным командиром, а в последствии жандармским офицером. Флигель же во все время — батальонною канцелярией, через что я лишилась не только следующего с дома дохода, но и выгодных покупщиков”.72 Она просила немедленно очистить дом от казенного постоя, привести его в порядок, а также уплатить ей за 3 года и 6 месяцев квартирную плату за постой из расчета по 1000 рублей за год.

Изучив этот вопрос, уфимский полицмейстер Грабовский установил, что до 1828 года батальонная канцелярия находилась “в особо выстроенном дворянином Демидовым доме, и по сему другой дом, в коем жил сам Демидов, всегда уже освобождался от сей повинности”.73 После 1828 года батальонную канцелярию содержали Краевские. Что касается командира Оренбургского линейного батальона полковника Каспарова, то он проживал в доме своей жены.

Кроме того, 19 мая 1833 года капитанша Федосья Краевская сообщила о том, что в июне 1832 года дом с флигелем купила у титулярной советницы Лауры Лунд за 2500 рублей, а проживали в нем Краевские с 1 декабря 1830 года. 74

7 марта 1831 года полковник Каспаров просил разрешение на месте сгоревшего в 1821 году дома построить новый. При обследовании оказалось, что эта усадьба № 667 по-прежнему принадлежала губернскому секретарю Николаю Кошелеву, а подполковник Лазарев проживал там до пожара по найму. 18 июля 1832 года Каспаровым отвели это место на Голубиной улице и “на задах по ручью” в количестве 1400 кв. саж.75

В. Н. Воеводский умер в 1825 году, его имение перешло в ведение Уфимской дворянской опеки. В доме на Голубиной улице проживал опекуну, титулярный советник Александр Бордовский, который не платил опеке за свое проживание там. Поэтому вдова Воеводского, Татьяна Николаевна, просила освободить имение в Голубиной слободке от опекунского управления и передать ей во владение. Но при жизни ей добиться этого не удалось. Она умерла в 1837 году, и только тогда ее сыновья освободили это имение от опеки и продали его Краевским.76

Около того же, 1837, года Краевские приобрели и усадьбу Каспаровых.

Большая заслуга капитана Алексея Григорьевича Краевского в том, что он восстановил бывшую Аксаковскую усадьбу в границах конца XVIII века и заботливо сохранял ее более тридцати лет.

Род Краевских старинный, польский, дворянский. Одна ветвь его в 1654 году при взятии Смоленска русской армией поступила в русское подданство. К этому роду принадлежит известный издатель и журналист Андрей Александрович Краевский (1810-1889).

Подполковник и кавалер Алексей Григорьевич Краевский состоял на службе “по армейской кавалерии” и владел небольшим имением в сельце Калтыманово (Ахмаметево) Уфимского уезда, где имел 46 десятин земли и 5 крестьянских дворов.79 Ныне село Калтыманово в Иглинском районе.

Его проживание в Уфе прослеживается с 1828 года.

В 1844 году его семья состояла из жены, сына Михаила 21 года, служившего в Уфе в казачьем полку, и дочерей: Клавдии 20 лет, Натальи 16 лет, Екатерины 15 лет. Веры 12 лет и Софьи 8 лет. Жена его умерла до 1849 года. Все дочери “жили в Уфе при отце и занимались рукоделием”.78

В Уфимском архиве сохранилось “Дело об оценке и описи имения А. Г. Краевского за долги. 1840-1855 годы”.

12 февраля 1844 года Палата гражданского суда сообщила Оренбургскому губернскому правлению о том, что “подполковник Алексей Григорьевич Краевский занял в Попечительном комитете о бедных 1925 рублей ассигнациями по закладной, совершенной в сей палате 1838 года декабря 2 на каменный его дом с садом сроком на три года”.79 Палата просила описать имение Краевского и продать за долги.

В этом архивном деле приложен план всего квартала, из которого видно, что угловая по-прежнему принадлежала Степану Шильникову. На следующей усадьбе Шишадского теперь проживал Егор Зубарев, он содержал в своем доме сапожную мастерскую. Две следующие усадьбы принадлежали аптекарю Боссе, который в 1852 году продал их с двумя двухэтажными домами Приказу общественного призрения для устройства там богодельни.80 Здесь встретилось самое первое название улицы Цюрупы — Полицейский переулок. Позже на угловой усадьбе размещалась губернская больница, а улица получила название Больничной.

Впоследствии в этом здании находилась Губернская земская управа, где, по воспоминаниям К. И. Горюхина, вместе с ним в 1891 году работал писцом Федор Иванович Шаляпин. О посещении этого здания В. И. Лениным в 1900 году оставил свои воспоминания князь В. А. Кугушев, бывший в то время председателем губернской земской управы.81

После революции в этом угловом здании находились Губсовнархоз, Наркомзем, а с 1941 года — завод Уфимкабель, созданный на базе трех эвакуированных кабельных заводов: Московского, Подольского и Одесского.

Усадьба Уфимского дворянского собрания принадлежала теперь Рязанцеву и угловая усадьба — наследникам Березовского. Последние две усадьбы также заняты территорией Уфимского кабельного завода.

Остальную часть этого квартала занимал А. Г. Краевский. Опись имущества Краевского, отчуждаемого за долги, была составлена 14 декабря 1848 года. В ней дано интересное описание сада, в котором было яблонь 60, кустов ореховых — 46, осин старых — 40, берез — 20, ракит — 8, вязовых — 5, липовых — 7, одна лиственница, еловых — 2, дубовых — 2, бассейнов — три и колодез.82

12 августа 1849 года были объявлены торги. Но, несмотря на то, что у Краевского в этом имении было несколько домов, а к продаже даже за долги намечался только один из них, владелец сильно возражал и обещал заплатить долги. Это тот сохранившийся до сих пор дом, построенный Краевским приблизительно в 1838 году, который расположен вдоль пруда и выходит торцом на улицу Ново-Мостовую.

В описи 1849 года дом этот выглядел следующим образом: двухэтажный, каменный, покрыт тесом, длина 10 и ширина 4 сажени, в нижнем этаже 5 комнат, в верхнем — 2, печей нет. За сдачу в летнее время этот дом приносил доход 30 рублей в год.83

Краевский затянул дело с продажей этого дома до 1855 года, когда Уфимский попечительный комитет сообщил Оренбургскому губернскому правлению о том, что весь долг полностью Краевским оплачен, и просил прекратить все иски.84

Но в 1859 году в газете появилось объявление полковника А. Г. Краевского: “Продается состоящий в Голубиной слободке дом деревянного строения... с двумя при нем флигелями, из коих один двухэтажный каменный, с... садом, огородом, бассейном и прудом, в котором имеется некоторого рода рыбы. Желающие купить этот дом могут узнать о цене его от самого владельца, проживающего в городе Оренбурге”.85

Известно, что в доме Краевского в Голубиной слободке останавливался тайный советник, бывший петербургский вице-губернатор, Анастасий Естафьевич Жадовский (1803-1871). Он был владельцем большого имения в сельце Анастасьево (Ангасяк) Бирского уезда и отличался жестокостью в обращении с крестьянами, за что был избит своими дворовыми 20 января 1854 года, находясь в Уфе в доме Краевского.

Это наводит нас на мысль, что на этой усадьбе Краевский содержал гостиницу.

Уфимский губернатор Е. И. Барановский лично обследовал положение крестьян Жадовского, а накопившиеся обличительные материалы отправил в Москву Сергею Тимофеевичу Аксакову. Сын писателя Иван Сергеевич Аксаков отвез эти материалы А. И. Герцену в Лондон, где они были в 1859 году опубликованы в Колоколе.86

Барановский довел это дело до конца: Жадовский был судим и выслан в Вятку.87

В Уфимских губернских ведомостях в 1859 году была опубликована без подписи статья “Сергей Тимофеевич Аксаков”. В ней сообщалось, что студенты и выпускники Казанского университета различных лет, проживающие в Уфе, в числе 21 человека, в 1859 году “единодушно согласились помолиться за упокой всем им родной души первого студента Казанского университета, С. Т. Аксакова. Для этого 13 июня, в субботу, собрались они в одной из церквей Уфимских, где после заупокойной обедни отправлена была и панихида по усопшем...

По окончании панихиды, кому-то из поминавших С[ергея] Т[имофеевича] пришла мысль посетить то место, где был некогда в Уфе дом Аксаковых и где родился С. Т-ч. С благодарностью принята была эта мысль и все, бывшие в церкви, отправились в Голубиную слободку, где действительно, по сказанию старожилов уфимских, был дом, принадлежавший родителям Сергея Тимофеевича, в котором они жили несколько лет после брака. Место это и уже другой дом на нем, построенный вместо старого аксаковского, сгоревшего в пожар в 1821 году, принадлежит ныне полковнику Краевскому. Но огромный сад при доме, заключающий в себе более двух десятин земли, с его старыми, чуть не столетними деревьями, несомненно говорят о том, что здесь-то провел первое детство Сергей Тимофеевич. Особенно приковала к себе внимание всех более чем столетняя липа, величаво осеняющая один из флигелей, принадлежавших к нынешнему, тоже уже старому и запустелому дому. Невольно рисовалось давно прошедшее, рисовался и малютка, играющий в тени этой липы, быть может, в такой же жаркий день, каким был день 13 июня. Находившиеся в саду, заброшенные и покрывшиеся зеленью пруды, наводили некоторых на мысль, что, может быть, пруды эти, бывшие тогда чистыми и светлыми, впервые поселили в ребенке страсть к ужению. Много тут перерисовалось, передумалось, но более всего перечувствовалось всеми, и никому не хотелось уйти из этого запустелого и заглохшего сада. Так было хорошо тогда в нем; столько жизни было тогда в этом окружающем запустении.

Кто-то из присутствующих сказал: “Не умер Сергей Тимофеевич...”88

В конце 1859 года вдова писателя, Ольга Семеновна Аксакова прислала Е. И. Барановскому пять экземпляров всех сочинений Сергея Тимофеевича Аксакова для уфимских библиотек. В ответ уфимское губернское правление направило благодарственные письма Ольге Семеновне в Москву и Григорию Сергеевичу Аксакову, проживавшему тогда в Уфе.89

Между прочим, уфимцы — выпускники Казанского университета — постановили ежегодно собираться в Голубиной слободке и поминать Сергея Тимофеевича на том месте, где он родился. Такие встречи происходили и в последующие годы. Так, в ноябре 1863 года собравшиеся решили открыть на собственные пожертвования бесплатную школу в Архирейской слободке, и 5 декабря школа уже была открыта. Среди присутствовавших на таких собраниях были преподаватели И. В. Базилев, П. И. Чичагов, Д. Т. Третьяков, П. Ф. Новиков, А. Ф. Ильин, а также сын писателя Григорий Сергеевич Аксаков90, бывший тогда гражданским губернатором в Уфе и проживавший в доме губернатора.

Дом губернатора находился на углу улиц Фроловской и Губернаторской (ныне Тукаева и Советской). В настоящее время этот дом отреставрирован и объявлен памятником истории и архитектуры XIX века.

Но вернемся в Голубиную слободку. 6 января в возрасте 68 лет умер Алексей Григорьевич Краевский. Он был похоронен в Уфе на Успенском кладбище.91 Его сын Михаил, отставной корнет, в 40 лет умер от чахотки 25 марта 1864 года.92

Новый владелец Аксаковской усадьбы уфимский купец Кондратий Игнатьевич Блохин приобрел ее в 1860-х годах, возможно вскоре после смерти отца и сына Краевских.

В истории Уфы семейство Блохиных играло заметную роль.

Основатель этого рода, Никита Блохин родился во второй половине XVIII века. Он открыл в Уфе в 1815 году книжную фирму, столетие которой торжественно отмечалось 27 января 1916 года в ресторане “Прага” московскими книгопродавцами во главе с И. Д. Сытиным. Об этом торжестве сообщалось, что^ “Представитель фирмы Николай Кондратьевич Блохин состоит почетным гражданином города Уфы, долгое время был гласным уфимской городской думы и губернского земства, членом учетно-ссудного комитета уфимского отделения Государственного банка. Н. К. в память столетия фирмы учредил в Уфе больницу на 24 койки. Фирма Блохиных преобразована в торговый дом, в котором долголетние сотрудники фирмы приняты в качестве пайщиков”.93

Продолжателями дела Никиты Блохина были его сын Игнатий и внук Кондратий Игнатьевич со своими сыновьями Александром, Николаем и Алексеем.94

Сначала Аксаковской усадьбой владел купец первой гильдии Кондратий Игнатьевич Блохин, а затем его вдова Мария Степановна и старший сын Александр Кондратьевич Блохины.

В уфимском архиве сохранились сведения о всех торговых и промышленных заведениях Уфы за 1865 год. В них сообщается, что у К. И. Блохина в усадьбе по Голубиной улице имелся водочный завод, которым заведовал сын Александр, там же содержала питейный дом его жена. В том же помещении был оптовый склад и при нем разливной подвал, где производилась оптовая и розничная продажа хлебного вина. Здесь же, видимо в саду, был кафе-ресторан, единственный в то время в городе, и при нем два бильярда, содержала это заведение жена, торговал приказчик уфимский мещанин Иуда Кузьмич Корольков и четыре служителя.

На Казанской улице К. И. Блохин имел галантерейный магазин, где он торговал сам, а его подручным был приказчик крестьянин Ярославской губернии Александр Блохин. Там же у него был “ренсковый погреб”95 в котором торговал его сын Игнатий с подручным Иваном Афанасьевым. Там же “производилась розничная продажа хлебных, виноградных, иностранных вин и разных водок”.96

У Кондратия Игнатьевича Блохина был дядя — мещанин Марк Никитич Блохин, в доме которого на Казанской улице у Кондратия Блохина был еще один ренсковый погреб с продажей бакалейных и колониальных товаров, где торговал сын Николай и при нем подручный приказчик — мещанин Василий Маркович Блохин.

Впоследствии Василий Маркович Блохин был агентом “Русский Ллойд” (Страхование грузов) и членом сиротского суда.97 В 1880 году он упоминается как купец.98 Но в 1900 году о нем сообщается, как о мещанине, заведующем ломбардом, и одним из пяти директоров “Уфимского общества взаимного кредита”. Кассиршей в этом ломбарде была Мария Васильевна Блохина.99

В том же доме Марка Блохина на Казанской улице располагались трактирное заведение Никифора Репина, где производилась “розничная продажа напитков и прочий съестных припасов из числа дозволенных” и кондитерская государственного крестьянина Семена Полетаева.100

В другом доме Марка Блохина на Бекетовской (Социалистической) улице находились булочная Вильгельма Карта101 и питейный дом жены Кондратия Блохина — Марии Степановны Блохиной.102 А всего М. С. Блохина содержала в Уфе 16 питейных домов, из которых 8 размещались в домах, принадлежавших ее мужу. Ей же на ул. Лазаретной в доме Приказа общественного призрения принадлежала “Белая харчевня”, одна из трех существовавших тогда в городе, где производилась “розничная продажа напитков и съестных припасов”.103

С 1858 по 1866 годы Кондратий Игнатьевич Блохин закупил 12 лавок в Гостином дворе на Верхне-Торговой площади.104

Однако в памяти уфимцев последних дореволюционных десятилетий фамилия Блохиных связывалась не с винной, бакалейной или галантерейной торговлей, а с различными сторонами культурной жизни города: типографией, именуемой печатней Блохина, книгоиздательством, книжной торговлей, библиотекой и театром.

Николай Кондратьевич Блохин основал в 1869 году библиотеку, в 1912 году передал ее городу. Ныне это библиотека № 2 на ул. Сочинской, 43/1, в которой до сих пор хранятся его книги.105 С 1872 по 1911 годы он издавал еженедельную газету “Уфимский листок объявлений и известий”. На углу улиц Большой Казанской и Центральной ему принадлежала типография. В соседнем доме по ул. Центральной располагался его большой книжный магазин106 существующий и ныне.

Печатня Н. К. Блохина открыта 6 марта 1874 года. Это была первая частная типография в Уфе.107 Здесь выходила его газета, издавались почтовые открытки с видами города108, самые разнообразные книги и брошюры — от “Краткого исторического очерка семидесятипятилетия Уфимской мужской гимназии (1828-1908)”, Уфа, 1904, до ежегодных “Отчетов Уфимского общества любителей пения, музыки и драматического искусства”.109 Литература, изданная Блохиным, полностью нигде не описана.

Заслуживают внимания и другие члены семьи Николая Кондратьевича Блохина. Его младший брат, Алексей Кондратьевич Блохин, был товарищем директора, а затем директором городского общественного банка в Уфе.110 Через сына Алексея, инженера-строителя Евгения (1888-1950), фамилия Блохиных породнилась с фамилией Блок. У историка, профессора Варшавского университета Александра Львовича Блок был сын Александр, ставший знаменитым поэтом. Брат профессора, Иван Львович, служил вице-губернатором в Уфе, затем был переведен губернатором в Самару, где в 1906 году был убит. Его вдова, Мария Митрофановна Блок с четырьмя дочерьми и двумя сыновьями возвратилась в Уфу. На ее дочери Ольге, двоюродной сестре поэта, и женился Евгений Алексеевич Блохин. Мария Митрофановна Блок умерла в 1921 году, она получила известность своею близостью к большевистскому подполью, о чем писали в уфимских газетах В. Д. Галанов, а затем Н. Н. Барсов и В. Г. Хазиев.111

Фамилия Блохиных оставила след в топонимике нашего края. В 1865 году Кондратий Игнатьевич Блохин купил с торгов 686 десятин земли, принадлежавшей Минеевой. Башкиры деревни Ильчикеевой (на р. Белой, ниже деревни Кабаково) оспаривали 254 десятины. Суд в 1871 году утвердил в пользу башкир убытки в сумме 3150 рублей. На суде поверенным от купчихи М. С. Блохиной выступал ее сын Александр. В 1891 году переселенцы из Вятской губернии купили эту землю по 26 рублей за десятину и основали починок Блохинский, в котором в 1920 году насчитывалось 16 дворов.112

В Москве проживает Антонина Павловна Исаева, пенсионерка, старшая внучка Алексея Кондратьевича Блохина. Ее отец инженер Павел Исаев был женат на Алевтине Алексеевне Блохиной. На нашу просьбу сообщить, что ей известно о Блохиных, она откликнулась письмом 16 октября 1989 года. В ее памяти сохранились интересные подробности, которые приведены ниже: “Родилась я в доме родного деда, отца моей матери, и первые 10 лет прожила в его большой семье... Братья Николай и Алексей [Блохины] были очень близки друг другу... Их дома стояли рядом, впритык, и они постоянно общались. У старшего брата, Николая Кондратьевича была жена Софья Николаевна, но она рано умерла, детей у нее... не было, и Николай Кондратьевич, оставшись одиноким, тесно сблизился с племянниками... В первые годы революции его 75-летнего больного старика выгнали из дома на улицу, но, спохватившись, посадили в тюрьму, где он скончался от воспаления легких... Это несмотря на то, что все свои ценности он добровольно сдал правительству”.

Дед Исаевой, Алексей Кондратьевич Блохин, имел “очень большой, более современный дом на углу улиц Большой Казанской и Губернаторской... Во дворе этого дома была небольшая электрическая станция, которую построил сын Евгений... Торговыми делами [дед] никогда не занимался... По образованию он был юрист, закончил университет в Казани. Он был высокоинтеллигентным и всеми горячо любимым человеком, он был прекрасным семьянином и в старое время всем своим детям дал высшее образование. Он умер раньше своего старшего брата от заражения крови”.

Однако вернемся в бывшую усадьбу Аксаковых.

После смерти матери, Марии Степановны, владельцем усадьбы на Голубиной улице стал Александр Кондратьевич Блохин, который распорядился по-своему. В 1875 году он построил здесь деревянный театр размерами 16 на 20 сажен.113

В уфимских воспоминаниях М. В. Нестерова имеется такая запись: “А вот сломя голову летит посреди улицы, обгоняя всех, осыпая снежной пылью, на своих бешеных иноходцах, “наш Лентовский” — Александр Кондратьевич Блохин. Он всю масленицу путался с актерами. Все эти Горезы и Моревы — закадычные его друзья; пьют, едят, а Александр Кондратьевич платит. Самодур, а душа добрая, отходчивая. Богатырь-купец жжет себя с обоих концов. За Александром Кондратьевичем мчится, сам правит, великана-красавец — удалой купец Набатов... Вся эта ватага несется вниз по Казанской до Троицы, чтобы обратно ехать шагом. Так принято, да и коням надо дать передохнуть. А там снова — кто кого, пока сумерки не падут на землю”.14

В те времена можно было прочесть объявление: сдаются “номера для проезжающих уфимского купца Александра Кондратьевича Блохина, на Голубиной улице, в своем доме, при которых есть сад для общественных гуляний в летнее время. Плата за номер в сутки от 50 коп. до 2,5 руб., за обед из двух блюд 60 коп., из трех — 75 коп... Самовар 10 коп”.115

Сохранить и приумножить состояние Александр Кондратьевич Блохин не смог и 25 сентября 1884 года палатой гражданского суда были произведены торги, на которых за долги А. К. Блохина продавалась вся усадьба с садом и всеми постройками. Купил усадьбу потомственный почетный гражданин Михаил Васильевич Пупышев, а дальнейшая судьба Александра Блохина нам неизвестна, живущие ныне потомки Блохиных даже не знали о его существовании.

Спустя полгода, новый владелец усадьбы М. В. Пупышев обратился в городскую управу с просьбой разрешить отремонтировать здание театра и пристроить к нему по второму этажу деревянную на столбах галерею.116

“Актом, постановленным 25 октября 1885 года, вследствие распоряжения г. губернатора, техники строительного отдела в присутствии полицмейстера осмотрели деревянный театр, принадлежавший Пупышеву, находящийся на Голубиной улице в 1-й части г. Уфы, и пришли к заключению, что театр в том виде, в каком он существует, допущен к открытию быть не может, что половые доски должны быть уложены не через три аршина, а через два. В галерее при ее обширности следовало бы иметь еще три двери, чтобы с двух сторон было по два выхода, развалившийся винный погреб снести, а летнюю столовую отодвинуть на 4 аршина, дабы составить законный разрыв 12 аршин 4 сажени”.117

Затем у Пупышева потребовали чертежи на здание театра, но их не оказалось в наличии. После того, как было установлено, “что постройка театра Блохиным была произведена самоуправно”, то есть без должного согласования проекта с уфимским губернским правлением, городская управа отклонила просьбу Пупышева о ремонте здания театра.118

Пупышев вскоре умер. 17 августа 1888 года вдова Вера Александровна Пупышева продала всю усадьбу с садом и строениями богатому уфимскому купцу Василию Ильичу Видинееву.119

Мензелинский купец Василий Ильич Видинеев приобрел еще раньше у А. К. Блохина основанный в 1868 году пивоваренный завод, просуществовавший до Великой Отечественной войны. Ныне на его месте располагается завод резинотехнических изделий им. М. В. Фрунзе. В литературе встречалось ошибочное утверждение о том, что этот завод был основан в Уфе в 1863 году Видинеевым.120 Видинеевское пиво пользовалось в Уфе такой же славой, как жигулевское в Самаре.

Отец Василия, Илья Видинеев, был приказчиком из крепостных Федора Степановича Мертваго села Мертовщина Бугульминского уезда Самарской губернии.121

Блохинский старый театр в саду Видинеева сгорел в 1898 году. 29 сентября того же года Уфимским губернским правлением был утвержден проект нового деревянного театра.122

В следующем, 1894 году, там был построен новый театр с прекрасной акустикой. Двумя годами раньше Видинеев в своем саду построил 1ресторан^12.3^~ Сад Видинеева стал излюбленным местом для общественных гуляний, особенно во время летнего театрального сезона. Здесь в 1897-98 годах выступали артисты Императорского Московского малого театра с участием С. В. Яблочкиной.124

На территории усадьбы В. И. Видинеев построил двухэтажный деревянный дом, который размещался по ул. Пушкинской между домом, построенным Краевским, и входом в сад. Кроме этого дома, где жили Видинеевы, Василию Ильичу принадлежал трехэтажный каменный дом по ул. Александровской (К. Маркса, 15), в нижнем этаже которого размещались его же винный, бакалейной и колониальный торговли магазины, кондитерская П. В. Андриянова, на верхнем этаже была гостиница сначала М. С. Михайлова, а затем — Е. А. Медведева.125

В 1900 году у В. И. Видинеева, кроме завода в Романовской пустоши, в 195 верстах от города Уфы, были в Белебеевском уезде при сельце Маты — винокуренный и ректификационный и в Мензелинске — пивоваренный заводы.126

В Архангельской волости у него было земли 3687 десятин, а все имущество в Уфе оценивалось в 270500 рублей.127

После смерти Василия Ильича в 1903 году все его имущество судом было разделено между его наследниками: Сергеем и Николаем (двумя сыновьями от первого брака) и вдовой с ее детьми Дмитрием, Федосием, Алексеем, Елизаветой, Александрой и Серафимой. В 1904 году умер Николай, и его часть унаследовал Сергей Васильевич Видинеев.128

Наследники Видинеева в 1909 году пожертвовали 5000 рублей на строительство Аксаковского народного дома.129

3 января 1913 года доля усадьбы с садом по ул. Пушкинской, принадлежавшая Сергею Васильевичу Видинееву, была приобретена остальными вышеназванными наследниками В. И. Видинеева за 7500 рублей.130 На усадьбе тогда были следующие строения: каменный двухэтажный дом, деревянный двухэтажный дом, флигель, каретник, конюшня, кладовая с ледником и подвалом, театр, буфет и столовая.131 Длина усадьбы Видинеевых сначала считалась по ул. Пушкинской — 120 сажен, а по ул. Спасской — 80, но в натуре оказалось всего 55 сажен. С правой стороны соседнее владение принадлежало чиновнику Семенникову, а с левой — Уфимскому уездному земству. По ул. Ильинской (Фрунзе) были владения чиновников Похвиснева и Андржеевского и частью уфимского земства.133

Флигель, упоминаемый выше в перечне проданных С. В. Видинеевым в 1913 году строений, сохранился до наших дней — это деревянный одноэтажный старинной постройки дом выходит фасадом на ул. Пушкина. По воспоминаниям Е. И. Барановского, это тот самый дом, который был построен А. Г. Краевским на месте сгоревшего в 1821 году дома Веселовского — Аксаковых. Двухэтажный деревянный дом Видинеевых в саду был снесен около 1970 года, в нем после революции размещался Дошкольный детский дом № 1 имени Худайбердина. Двухэтажный кирпичный дом, гостиница А. Г. Краевского и Блохиных, также сохранился до наших дней и находится в состоянии реставрации.

В 1930 году в саду пруд был “окружен гигантскими ветлами, липами и березами. В прежнее время на пруду устраивался каток, и он очищался, теперь же запущен и заболачивается. Сад густ, тенист, зарос старыми березами и липами с кленами”.134

Сад до 1939 года принадлежал Концертно-эстрадному бюро при Башкирском управлении искусств, затем перешел к Филармонии, с 1942 года его передали Управлению парками и садами. С 1950 года сад передали Отделу культуры Горисполкома.

Летний театр работал последний сезон в 1955 году. В 1957-1968 годах там было кино, филиал кинотеатра “Октябрь”, директором которого был Храмцов.

Бетонные плиты на пруду уложены в 1968 году. Сохранился небольшой каменный домик — возможно, бывшая баня Видинеевых на пруду; рядом раньше было болото, питавшееся родниками, но потом засыпанное детдомовцами.

Ресторан в саду сгорел в 1957 году. Все эти сведения мы узнали от пенсионеров — старейших работников сада: Марии Алексеевны Хохряковой, проработавшей там более 35 лет135, и Амира Халитовича Юсупова, бывшего директора сада.

После того, как в саду перестал действовать летний театр и не стало духового оркестра, начался период упадка. Сад перестал быть притягательным местом для уфимцев. В еще большее запустение сад стал приходить после прекращения показа в нем кинофильмов. Некоторое оживление летом вносило лишь катание на лодках, а зимой — каток.

Раньше вход в сад с улицы Пушкина находился чуть правее трех старейших, недавно снесенных тополей. Новый центральный вход построен по проекту архитектора Самигуллы Габитовича Калимуллина около 1957 года.

При укладке бетонных плит по берегам пруда были к сожалению, уничтожены древние ивы на северном и восточном берегах.

С нашими предложениями по реконструкции сада и увековечении памяти С. Т. Аксакова к 200-летнему юбилею писателя мы выступали в печати.136

В заключение остановимся на загадке, над разрешением которой мы размышляли несколько лет. В вышеназванной публикации 1859 года упоминаются “находившиеся в саду, заброшенные и покрывшиеся зеленью пруды”. Из этого следует, что пруд был не один. Однако, рельеф местности, сложившийся на нашей памяти, не позволял найти местонахождение другого пруда. Воспоминания А. X. Юсупова навели нас на мысль, что второй пруд был на территории Детского дома. Догадка эта подкрепилась наблюдением рельефа местности: если встать на восточном берегу пруда около ограды, то отчетливо прослеживаются на противоположном берегу две ложбинки, правая из которых соответствует заболоченному месту, указанному А. X. Юсуповым. Полагаем, что именно здесь и был 130 лет тому назад второй пруд. Это можно было видеть еще до 1989 года, а уже в 1990 году этого заметить уже было нельзя, так как ложбинку засыпали грунтом.

В саду было заведено лодочное хозяйство, в 1977 году из Ростова-на-Дону прибыло восемь лодочных велосипедов. Желающих совершить прогулку на этих веселых и красочных экипажах в саду много.137

В послереволюционные годы Видинеевский сад назывался садом имени Луначарского. Постановлением Совета Министров от 27 марта 1989 года № 58 саду было присвоено имя Сергея Тимофеевича Аксакова.

Решением Уфимского Горисполкома от 27 декабря 1990 года № 29/807 часть сада на углу улиц Пушкина и Ново-Мостовой площадью 0,4 га присоединена к саду имени С. Т. Аксакова.

К 200-летнему юбилею в саду на вновь присоединенном участке установлен гранитный памятный знак с надписью на русском и башкирском языках: “Здесь родились 20 сентября (1 октября) 1791 года Сергей Тимофеевич Аксаков и 18 (29) мая 1794 года его сестра Надежда Тимофеевна Карташевская”.

К сожалению, работы по реконструкции и благоустройству сада, запроектированные институтом “Уфаархпроект”, к юбилею были выполнены не полностью и до сего времени не завершены. К тому же надо отметить, что проектные решения, по нашему мнению, не все были правильными и не соответствовали мемориальному значению сада. В исторической справке к проекту мы предлагали устройство ограды на вновь присоединенном угловом участке сделать по типу существующей в саду, вместо этого построили гранитный парапет и вновь присоединенный участок отгородили забором от основной усадьбы; не осуществили озеленение сада; вместо гаревых дорожек применили асфальт. Да и само место памятного гранитного знака выбрано неудачно: не в зеленой зоне, а возле хозяйственных построек. Не восстановили бывший в усадьбе Аксаковых плодовый сад. Накануне юбилея, вместо реставрации, был снесен памятник архитектуры — летний театр.

Правительственной комиссией по подготовке и проведению 200-летнего юбилея С. Т. Аксакова работы по реконструкции Зубовского дома и устройству в нем мемориального музея были возложены на Министерство культуры и были полностью выполнены. Работы же по саду им. С. Т. Аксакова были поручены Уфимскому Горисполкому; они остались незавершенными, а наши предложения по этому проекту были проигнорированы проектной организацией и заказчиком.

Из архива: сентябрь и октябрь 1999 г.