Олег Самохин. Кумир

Девятиклассница Лена Веточкина была не то чтобы красавица, но очень привлекательна. Ее желтые кудряшки, "стреляющие" голубые глазки и ямочки пухлых щек поражали сердца многих. Училась она неплохо, однако больше любила внешкольную литературу. Подругам Веточкина нередко изрекала: "Вот от лямурных романов я балдею, так балдею!.. А после них балдеть с нашими балбесами — фи!.."

Веточкиной хотелось подлинной Любви. Как в кино или книжках.

Друг у Лены, конечно же, был — очкарик Гена Голубев, худой и усатый корреспондент местной газеты. Она встречалась с ним иногда. Преимущественно от скуки.

Как-то на свидании в парке Гена подарил Лене областную газету с началом рассказа писателя Колокольчикова.

— Прочти, это в твоем вкусе… А я пойду — извини, дела…

Веточкина стала читать. А прочитав, даже огорчилась, что продолжения нужно ждать целую вечность — до следующих выпусков газеты.

Вот это любовь, не то что у нее. Вот это писатель!.. Уж он-то все понимает и все знает. И тоже ждет настоящей Любви, а кругом одни толстокожие ограниченности. В такого бы она влюбилась не думая… У него, наверняка, усталое волевое лицо, пышные черные волосы с легкой сединой, умные синие глаза. Красивая спортивная фигура… Голос добрый, бархатистый… Одежда скромная, но со вкусом…

Леночка так замечталась, что не заметила, как парк опустел. Она сидела на скамейке, держала перед глазами газету, но ничего не видела и не слышала.

Собрав и прочитав все газеты с рассказом о любви, лена сложила их в красную папочку, вывела на обложке цветными фломастерами инициалы обожаемого сочинителя и задумалось. Ей все больше и больше хотелось хотя бы взглянуть на творца этого блистательного произведения, и она решилась. Для начала послала несколько писем в редакцию с просьбой "читателей" организовать выступление писателя по телевидению, радио, в клубах, школах и прочее. Но тут выяснилось, что Колокольчиков заболел и лежит дома.

После этого известия Леночка целый день находилась в так называемом трансе. Однако нашла выход и здесь — позвонила в Дом печати.

— Это редакция?.. Скажите, пожалуйста, адрес писателя Колокольчикова… Мы, редколлегия школы, хотим пригласить его на встречу… Болеет? Тем более: навестим, поможем…

Она с волнением ожидала чуда. И чудо свершилось: адрес дали.

Лена шла по этому адресу и представляла, как наконец-то увидит этого чудесного писателя, а он возьмет и влюбится в нее. Да не так, как другие, как тот же очкарик Голубев, например, а по-настоящему, как в книгах, как в кино.

Она торопилась, волнуясь все больше и больше. Неожиданно вспомнилось, что писатель болен, и опять удивилась: выходит, и гении болеют? Это было странно. Все, что могло случиться с обычным человеком, было бы, на ее взгляд, естественным, но не с таким… Какой-то банальный грипп — и гений человечества!.. Грипп — и гений!.. Да как он только посмел? На кого руку поднял? Выходит, из-за него ему теперь и уколы делают?!..

И еще ей подумалось: раз писатель болен, то может и не принять ее. Может даже дверь не открыть. И как же тогда свидание? А как же тогда Любовь?

С громко бьющимся сердцем Лена подошла к нужному дому, поднялась на нужный этаж и остановилась перед нужной дверью. Кнопка электрического звонка была перед глазами. Она манила, звала, но недавняя решительность вдруг отказала ей.

Но тут к ней пришла спасительная мысль: раз он болен, то я ему нужна именно сейчас! Я выхожу его, больного. Я спасу его. И он полюбит меня!

Едва она нажала на кнопку звонка, дверь распахнулась. На пороге стоял хорошо известный ей Гена Голубев.

— Гена?.. Ты? — откровенно удивилась Лена. — Что ты здесь делаешь?

— Да вот… живу, — сказал он.

— И Колокольчиков? Он тоже… живет?..

— Живет. То есть, живу… Потому что Колокольчиков — это я…

— Ты?..

И тут Лена Веточкина все поняла. Руки ее опустились, глаза погасли. Она видела перед собой знакомого ей Гену Голубева, высокого и худого очкарика. Он явно был нездоров, потому что голос его был болезненно-хриплым, а горло перевязано то ли махровым полотенцем, то ли заношенным шарфом. Его было жалко. Но спасать, выхаживать его вместо своего кумира Колокольчикова ей почему-то не захотелось…

Из архива: март 1999 г.