Люция Камаева. Сайфи Кудаш и Мустай Карим

Сюембика Сайфиевна Кудашева вспоминает, что Мустай Карим из молодой плеяды башкирских литераторов был, пожалуй, первым, кто переступил порог скромной квартиры Сайфи Кудаша по улице Гафури, 89. Дом этот принадлежал ректору медресе «Галия» Зие Камали. В квартире № 3 дома своего учителя и друга проживал с семьей Мажит Гафури. После его переезда на ул. Гоголя, 28, в квартиру заселилась семья С. Кудаша. Еще будучи учеником Кляшевской семилетней школы Мустафа Каримов приходил к нему со своими первыми стихами. Сайфи Кудаш в отдельной папке бережно хранил номера газеты «Яшь тэзэусе» («Молодой строитель») с публикациями первых стихов М. Карима – в те годы он подписывался «М. Каримов», указывая рядом с фамилией название родной деревни – Кляшево (стихотворения «Мы победим» от 25 декабря 1934 г., № 55; «Ночной дозор» от 24 сентября 1935 г., № 42).

Хорошо запомнилась дочери Сайфи Кудаша Сюембике­ханум зима 1935 года, когда к ее отцу пришел молодой человек в светлой дубленой шубе до колен, в шапке­ушанке, валенках. Сайфи Кудаш встретил его тепло, провел в комнату. Долго говорили они там вдвоем. Потом усадили Мустафу за стол, угостили чаем, разговор шел о поэтах, стихах.

В то время у Сайфи Кудаша жила племянница – дочь его брата Ягуды – Фарида. В Кляшево они с Мустафой учились в одном классе. Когда Мустафа засобирался домой, Фарида и Сюембика пошли провожать его. Он вышел из дома, стал кланяться девушкам, снимая ушанку, под которой были пышные черные кудрявые волосы. Пока он шел до ворот, несколько раз оборачивался и каждый раз кланялся. Девушкам его вежливость показалась, во­первых, неожиданной, во­вторых, лестной: какой видный парень кланяется им. Сайфи Фаттахович увидел, как девушки оживились. Он сказал им серьезно: «Девушки, запомните – это будущий большой поэт. Мустафа очень талантлив, трудолюбив, в газете «Молодой строитель» скоро выйдут его новые стихи».

После этой встречи Мустафа приходил к ним много раз. Девушки подружились с ним, разговаривали с молодым поэтом, иногда он читал им свои новые стихи.

Летом 1936 года осуществилась мечта Сайфи Кудаша – его семья переехала в дом по улице Гоголя, 28 – дом народного поэта Башкортостана, учителя, друга, соратника – первого народного поэта Башкортостана Мажита Гафури, которого отсюда в 1934 году проводили в последний путь. Здесь часто бывал и Мустафа Каримов. Кроме того, почти каждый день, спеша на учебу в Башкирский педагогический институт, он проходил мимо знаменитого дома.

Однажды Мустафа пришел сообщить своему старшему собрату по перу радостную весть о том, что скоро увидит свет его сборник «Отряд тронулся», подготовленный в соавторстве с В. Нафиковым. Конечно, все домочадцы обрадовались новости, особенно Сайфи Кудаш. В августе 1938 года перед началом учебы сестры Сюембика и Фарида поехали на Акманай навестить дядю Ахияра, родного брата Сайфи Кудаша. На следующий день после приезда они с местными девушками пришли на берег Демы попрощаться с летом. Там их и нашел Мустафа. Увидев его, Фарида и Сюембика просто ахнули. Мустафа был в красивом кожаном пальто, на голове – шляпа. А пришел он за ними, чтобы пригласить в кляшевский клуб на концерт, подготовленный молодежью деревни.

Вечером они пошли пешком в Кляшево. Их сопровождал дядя Назип. В клубе было весело, в концерте выступали девушки и парни из Кляшево, а после концерта устроили танцы. Танцевали кругами, потом вставали в ряд по обеим сторонам комнаты и частушками вызывали друг друга на танец. Пары кружились и возвращались на свои места. После танцев девушек провожали Мустафа и его друг Хуснулла, конечно, с ними был и дядя Назип. Мустафа угостил сестер помадкой и по дороге рассказал, что приоделся на гонорар, полученный за книгу «Отряд тронулся».

Перед началом войны Мустафа женился. Но дружба с Сайфи Кудашем продолжалась: он его регулярно навещал, читал ему свои новые стихи. Приехала учиться в Уфу из Кляшево и сестра молодого поэта Салиса, она поступила в педагогическое училище и оказалась в одной группе с Хуршидой – сестрой Фариды Кудашевой. После окончания учёбы, в 1942 году, Хуршида добровольцем ушла на фронт и погибла, спасая раненых бойцов.

Мустафа Сафич с первых дней фронтовой жизни регулярно писал письма Сайфи Кудашу. Первое письмо датировано 21 апреля 1942 года. В нем он сообщает, что был ранен и попал в госпиталь, а после лечения его направили работать в редакцию армейской газеты. Он поздравляет Сайфи Фаттаховича с высокой правительственной наградой – орденом Трудового Красного Знамени, пишет, что об этом узнал от украинского поэта Леонида Первомайского и считает, что эта награда – радость не только для Сайфи Фаттаховича, но и для всей нашей советской литературы.

В архиве Сайфи Кудаша сохранилось 28 писем М. Карима с фронта. Почти в каждом письме он благодарит наставника за внимание, поддержку в тяжелые фронтовые дни. Сайфи Кудаш постоянно присылал ему либо газету, либо журнал, а то и целые сборники, книги.

В письме Мустая Карима С. Кудашу от 17 марта 1943 г. мы читаем: «Вчера получил от тебя книгу, газету «Совет Башкортостаны», письмо, прочитал очерк А. Кудаша. Его читал с новым пониманием, с особой теплотой. Он напомнил мне родную сторонку. А твою книгу читали вместе с М. Максудом [татарский писатель, который с М. Каримом работал во фронтовой газете]. На нас обоих она произвела огромное впечатление».

А вот отрывок из большого письма от 14 июля 1943 г.: «Сайфи­абзый! Твое письмо получил в 6 часов утра. Над Москвой такое спокойное утро, совершенно не напоминающее войну, не вызывающее в душе тревогу. В такое утро мне хочется быть только счастливым человеком, очень счастливым человеком. Счастливым меня сделал ты, Сайфи­абзый! Твое письмо нашло меня в Москве.

Сайфи­абзый, разреши мне быть до конца откровенным. Это твое письмо принесло совершенно новые богатства для меня. Сколько здесь душевной тонкости, сколько страсти и сколько простой человеческой любви! Все это невозможно было не видеть в твоем творчестве.

Я знаю двоякое проявление любви и уважения: 1) бурная и шумливая, в то же время – неглубокая, быстро проходящая, если смотреть глубже, то это вовсе не любовь, а просто увлечение; 2) глубокая, спокойная, негромкая. А мое уважение к тебе было как это второе проявление.

Маленький пример: в марте я был в Москве. Я там услышал о твоем юбилее. На другое утро свою радость по этому поводу хотел выразить словом, с этой целью в редакцию «Литературной газеты» отнес статью. Статью похвалили, но не опубликовали. Причину пока не понял.

Союз писателей Москвы хотел организовать мне отпуск, но не получилось. Я так соскучился по вас, по Уфе. Видимо, не скоро представится возможность ехать домой. Познакомился с некоторыми материалами пленума. Узнал про состав правления. Избрание тебя председателем воспринял удачным. Только остерегайся ежедневных мелочей деятельности. Это имеет важное значение и для здоровья, и для творчества. Это не нравоучение, Сайфи­абзый, а мое пожелание….».

После этого письма в отношениях С. Кудаша и М. Карима чувствуется особая теплота. Переписка ведется очень доверительно, искренне, как между близкими друзьями.

8 октября 1943 г. М. Карим получил письмо С. Кудаша, написанное им 12 сентября, и тут же пишет ответ: «Твои заботы о моем сборнике, о моих стихах, уже созданных, и о тех, которые будут написаны мною, доставили мне особую радость. …Вот только что написал в стихах ответ башкирскому народу. Я нашел надежным послать его на твой адрес, Сайфи­абзый. В этом письме посылаю два стихотворения. Может быть, поместишь их в тот альманах. Получил твое стихотворение «Сломалась ось». Его опубликуем в следующем номере. Написано по­фронтовому. Коротко и доходчиво».

18 октября 1943 г. С. Кудаш получил письмо от Мустафы Каримова с большой просьбой: «Сайфи­абзый! Я решил вступить в ряды партии. Для этого, как ты знаешь, нужны рекомендации. Я очень хочу, чтобы ты не отказал мне в этом. Вчера разговаривал с нашим парторгом. Он о тебе слышал (сам с Украины). Он посоветовал мне, чтобы я просил тебя написать о моем творчестве за военные годы. А о моей фронтовой работе напишет мой коллега М. Максуд. Если ты исполнишь мою просьбу, я буду очень рад».

По письмам М. Карима к С. Кудашу можно проследить продвижение его воинской части вперед, на запад. В письме от 24 декабря 1943 г. С. Кудаш получил от Мустая свое стихотворение «Салют», опубликованное во фронтовой газете «Салют», № 136.

В письме от 22 февраля 1944 г. М. Карим сообщает, что получил свою книгу «Мой конь», изданную в Уфе в конце 1943 г.

В марте 1944 г. Мустай Карим получил рекомендацию С. Кудаша. В ответе он пишет: «Твоя рекомендация, твоя положительная оценка моей личности меня ко многому обязывает, Сайфи­абзый! Чем дальше отдаляешься от родных мест, тем больше чувствуешь их близость. Мы уже оставили далеко за собой великую реку украинцев, приближаемся к дальним рубежам Родины. Сайфи­абзый! Если буду жив, я вернусь домой, ведь так? Мое большое желание таково: чтобы ты, когда будешь меня встречать, был здоров, в хорошем настроении. Возможно, лучшим для этого будет лето. Так хочется в это верить».

15 сентября 1944 г. М. Карим написал письмо С. Кудашу с берегов Дуная: «Моя нога ступила на берег Дуная, которому некогда Штраус посвятил свой прекрасный вальс. Но мне здесь все чуждо и незнакомо. Кажется, ночью даже звезды горят не ярко, боязливо мерцают. Завтра или послезавтра поеду в страну славян, на Балканы. Говорят, что там наших встречают искренне, душевно. Ведь по духу они родственны с нашим великим народом. Горы, горы, но это не Уральские горы…

P.S. Если появятся учебники по литературе, не сумеешь ли ты прислать их мне? В каком­то учебнике, как мне сообщили, поместили мои стихи».

В октябре 1944 г. Мустай Карим уже на болгарской земле. Он осмотрел места, где русские солдаты боролись против османских турок, делится в письме своими впечатлениями, изливает тоску по Родине: «Болгария, безусловно, чудесная страна. Но ее красота ласкает только глаза, а душа истосковалась по другой красоте, которая способна отогреть душу. Болгарский язык понимаем почти хорошо с помощью рук, пальцев. Чем дальше мы уходим, тем сильнее ощущаем в себе стремление к Родине, а тоска по ней сравнивается уже с болезнью… И в такой момент понимаешь, что ты не одинок, не брошен, не забыт.

С уважением к тебе, с приветом, с добрыми пожеланиями, твой Мустай».

В декабре 1944 года Мустай Карим спешит сообщить Сайфи Кудашу, что наши войска вступили на территорию Венгрии. «Венгры, бедные, нас встречают со словами: «Мы вас ждали три года». Возможно, и немцы истомились ожиданием».

Под впечатлением задушевных, сердечных писем М. Карима в 1944 году Сайфи Кудаш написал стихотворение «Ты весточку пришлешь мне из Берлина…», посвященное Мустаю. Оно завершается такими строками:

И верю я: с конца дороги длинной,

В холодной Шпрее напоив коня,

Ты весточку пришлешь мне из Берлина,

Три сладких слова: «Еду, жди меня!»

(перевод В. Бугаевского)

Долгожданная победа была близка, она ощущалась в каждом письме М. Карима. Вместе с тем усиливалась его тоска по родным местам, близким, работе в мирных условиях. 3 марта 1945 года Мустай Карим со своим коллегой М. Максудом сидели на берегу озера Балатон, любуясь красотой вокруг.

Апрель он встречает в Вене. С радостью пишет 9 мая 1945 года:

«Сайфи­абзый! Поздравляем тебя с днем Победы, обнимаю тебя горячо. Наконец сегодня на нашем участке смолкли последние залпы. Я находился в войсках. Я услышал последний вздох этого урагана. Я увидел, как тысячи штыков втыкались в землю… Я также услышал стоны последних жертв. Я был свидетелем того, как бросало свое оружие бесчисленное количество немцев. Я присутствовал на встрече с американскими войсками. Я участвовал в беседе с одним американским полковником. Вообще, последние дни войны сохранятся в моей памяти надолго. Я вернулся в свою часть. Сижу и пишу тебе письмо. Во всех окнах ярко горят лампочки. Добились. Сайфи­абзый, своей цели добились. До свидания, очень соскучился по тебе. Мустафа».

Война окончена, а судьба снова привела М. Карима к берегам Черного моря. 12 июня 1945 года он пишет об этом С. Кудашу. «Через пять государств судьба привела меня снова к берегам Черного моря. Но к чужим берегам. Каждое утро иду к морю и наблюдаю, как с родной стороны, где живете вы, Сайфи­абзый, близкие мне люди, восходит солнце… Мое возвращение зависит от вас, от ходатайства Союза писателей перед обкомом, который в свою очередь будет хлопотать перед Москвой. Без этого надеяться на возвращение – наивность… Сайфи­абзый, получил твою книгу… Вчера всю ночь напролет читал ее до конца. Конечно, ты не нуждаешься в хвалебных словах, но все же я обязан сказать, что читал ее с большим удовольствием. Спасибо, Сайфи­абзый, ты старый боевой конь. Успеваешь разворачивать так много дел. А я пишу совсем мало. В этой стране коробейников мне тяжело дышится, задыхаюсь. Я петь хочу, глядя на просторы родной страны. Вот почему нет у меня здесь вдохновения».

И в последующих письмах он пишет о тоске по родине. А 16 июня 1946 года М. Карим написал очень тревожное письмо об открывшемся кровохаркании. Отдых и лечение в специализированных военных санаториях на Балканах, в Крыму хороших результатов не дали. Ранение в легкое осложнилось, открылся туберкулез в тяжелой форме. Мустая Карима отправили на лечение в Центральный туберкулезный институт в Москву. Сайфи Кудаш делал все, что от него зависело. Он ходил в Совет Министров к Г.В. Нигматзянову с просьбой помочь достать нужные лекарства, особенно антибиотики, а это был большой дефицит, принимал меры для организации улучшенного питания, писал Мустаю теплые, подбадривающие письма. А Мустай Карим регулярно сообщал старшему другу о своем состоянии.

М. Карима оперировали в два этапа. Первую операцию сделали 22 марта 1949 года. Сохранилось 7 его писем из Центрального туберкулезного института, адресованных С. Кудашу. В июне С. Кудаш получил долгожданную телеграмму: «Наконец на родину выезжаем восьмого (июня) поездом № 76. С приветом Каримовы». (Супруга М. Карима Рауза Суфияновна с сыном Ильгизом поехали встречать его в Москву.) Сайфи Кудаш поехал на вокзал встречать друга, обнять его – ведь они долго шли к этому дню. На вокзал приехала целая делегация башкирских писателей: Х. Карим, Г. Рамазанов,
Г. Амири, А. Харисов.

Теперь настали дни борьбы за укрепление здоровья М. Карима, чтобы он мог чувствовать себя полноценным человеком. Союз писателей помог ему поехать на лечение в санаторий Шафраново. И оттуда М. Карим продолжает писать Сайфи Кудашу о своем состоянии.

Переписка продолжается и в мирное время, при этом сохраняется взаимное уважение, интерес к жизни, творчеству друг друга. Куда бы ни поехали Мустай Карим либо Сайфи Кудаш, они сообщали друг другу о своем состоянии, о делах, обменивались новостями о событиях в литературной, общественной жизни. Вот М. Карим едет во Вьетнам в составе правительственной делегации, оттуда он шлет письмо С. Кудашу, вложив в конверт лепестки чудесных экзотических цветов. Это письмо вдохновило С. Кудаша написать новое посвящение М. Кариму – «Письмо из Вьетнама»:

В серых тучах над целой округой

Снежной мельницы бешеный бег.

Третий день не смиряется вьюга,

Третий день всюду снег, только снег!

А в далеком Ханое прохожим

Солнце, может быть, очи слепит,

Иль на наши дожди непохожим

Теплым ливнем весь город залит…

…………………………………..

Точно искру порывами бури,

С лепестками цветка занесло

Из краев светозарной лазури

  Человеческой дружбы тепло.

Из архива: октябрь 2013 г.