№10.2026. Татьяна Семенюк. Сумка, полная сердец

Расклад

Эпоху, родину и родителей, как известно, не выбирают – эти три карты раздаются нам вслепую, и первый круг биографии полностью зависит от комбинации, которая легла на руки. Человеку, о котором я сегодня вспоминаю, выпал незавидный расклад. Впрочем, судите сами. Год рождения – 1936-й. Место рождения – СССР, а мог быть и Китай: семья недавно вернулась на историческую родину. А из родителей осталась только мать, поскольку отца арестовали и осудили в 1938 году на десять лет без права переписки.

Собственно говоря, вот те карты, которые привели Юрия Коваля в Уфу. Мама Анна Ивановна, оставшись одна с маленьким ребенком на руках, бросилась за поддержкой в родительский дом. Чуть позже к бабушке приехали и две другие дочери, мужья которых также попали в разряд неблагонадежных и были арестованы. Так комната в коммунальной квартире по адресу Сочинская, 10, стала приютом для десяти человек: женщины с утра до вечера работали, дети играли, росли и изучали окружающий мир.

Юре было четыре с половиной года, когда началась война. Он помнит то утро, когда «с Белой по крутой горе поднимается женщина с бельем. Кто-то крикнул ей: “Немцы перешли границу. Война!” Таз накренился, белой змеей поползла на землю простыня», помнит голос Левитана и окна, завешанные байковыми одеялами, – светомаскировка. А в 1944-м, когда Левитан сообщал уже сводку победных наступлений, мама отвела его в школу.

На этом и оканчивается первый круг, дальше судьбой начинает управлять сам человек.

 Зигзаги «образцово-показательной» биографии

Вопреки сложившимся обстоятельствам Юра учился на отлично, был активистом и в старших классах стал председателем совета дружины школы. Сам Коваль объяснял свой красный аттестат просто: «Школа – это тот же труд, а от работы в нашей семье никто никогда не отлынивал. Учиться было легко и интересно, потому что любил читать. Книги буквально заглатывал, и вскоре библиотекарь, напуганная моим читательским аппетитом и всеядностью, стала лимитировать количество выдаваемой литературы. А о том, что я сын “врага народа”, никто не вспоминал, наоборот, хвалили и ставили в пример на каждом родительском собрании». Но и в этой, казалось бы, образцовой биографии советского школьника случались зигзаги.

Дело в том, что гордость школы, пионер и председатель совета дружины в свободное время тайно бегал в Сергиевскую церковь и с упоением наблюдал за службой, которую вел батюшка Стефан. Действо захватывало настолько, что Юра и себя представлял в роли священника, совершающего литургию, обращающегося к пастве со словами «мир всем» и обходящего с кадилом храм. Эти «фимиамные» мечты рассеяла мама: узнав об опасных намерениях сына, она «прищучила» его так, что с мыслями о церковной карьере было покончено раз и навсегда.

Блестяще окончив школу, Юра поступил в Уфимский авиационный техникум, по завершении которого получил красный аттестат и направление на закрытый, работающий на оборонку завод № 41 п/я 143 в Куйбышеве. Здесь могла бы начаться история советского инженера, но… проучившись несколько месяцев на вечернем отделении Куйбышевского авиационного института, Юра бросил его, посчитав, что выбранная форма обучения и знаний не приносит, и время занимает. А драгоценные свободные минуты можно провести гораздо интересней, например, в кружке самодеятельности. Многие знакомые отмечали его хороший слух и приятный голос, советовали получить музыкальное образование и прочили артистическую карьеру. Но к этим советам Коваль относился скептически, хотя с удовольствием выступал на концертах агитбригады.

Желание активно участвовать во всех сферах общественной жизни привело к тому, что, работая технологом на серьезном заводе и обладая крепким техническим складом ума, Юрий Коваль однажды написал письмо на журфак МГУ с признанием, что хочет стать журналистом. В ответ ему вежливо прислали сборник для поступающих в вузы. Но путь в журналистику оказался не таким простым и коротким, как обещал справочник.

Только в 1958 году Юрий поступит на филологический факультет БГУ, по окончании которого станет учителем русского языка и литературы и параллельно будет заниматься в коллективе народной самодеятельности. Как это ни парадоксально, но именно хобби откроет ему двери в заветную редакцию. На одном из концертов он познакомился с Газимом Шафиковым – завотделом газеты «Ленинец», который и предложил ему стать внештатным корреспондентом. После непродолжительной агитации Юрий решился и написал первую статью.

«Сумка, полная сердец»

Так назывался фильм, с рецензии на который и началась профессиональная карьера известного в республике журналиста Юрия Коваля.

Он пришел в журналистику достаточно поздно, и, по его мнению, это было не плохо. «В пятидесятые, чтобы поступить на журфак, требовался трехлетний стаж. В этом был свой резон. У журналиста должен быть жизненный и профессиональный опыт. Я к своим тридцати годам знал специфику работы в авиационной промышленности, понимал проблемы школы».

Компетентность и грамотность, а главное, четкую принципиальную позицию Юрия Коваля вскоре оценили и читатели. Многие подписывались на газеты «Ленинец», «Вечерняя Уфа», «Советская Башкирия», журнал «Бельские просторы» только из-за материалов любимого автора.

Юрий Никифорович не стал узкопрофильным журналистом, специализирующимся на какой-то определенной теме. Статьи Коваля – очень разные и по тематике, и по жанру – объединяло одно: в центре каждой публикации человек, его судьба, поступок, выбор. Причем человек конкретный. Коваль никогда не ограничивался абстрактными рассуждениями, в его материалах всегда назывались имена и фамилии действующих лиц, какими бы высокопоставленными эти лица ни были. Поэтому закономерно, что у Юрия Никифоровича помимо поклонников были и недоброжелатели. Тем более что он часто провоцировал читателя, подкладывал бьющие по нервам факты и слова, делал жесткие выводы.

Чего стоит только его выступление в печати «Учитель, не унижай ученика!» (26.11.91 «ВУ») против забастовок учителей. Статья резкая, обвинительная, осуждающая. Статья, которая инициировала справедливую, на мой взгляд, бурю протестов среди педагогов Уфы. Понимал ли Коваль, что вызывает огонь на себя? Думаю, что да. Ведь вслед за митингами с призывами «Привлечь несостоявшегося учителя Коваля к ответу!», анонимными звонками и оскорблениями последовала дискуссия, на которой и педагогам пришлось оценить свои действия, определиться с допустимыми и недопустимыми методами борьбы за свои права. И, наконец, выяснить, что их бедственным положением грамотно воспользовались нечистоплотные деятели, которые решали свои проблемы.

Статьи Коваля всегда вызывали у читателя ответную реакцию, желание выразить или сформулировать свою позицию по обсуждаемому вопросу. Это раздражение общественной мысли в журналистике – как реакция Манту: есть реакция, значит, материал состоялся, нет – чернила исписаны впустую.

«Сумка, полная сердец» – так можно было бы назвать профессиональный портфель Юрия Коваля. Его публицистика не только получала отклик в читательских сердцах, побуждала к действию, но, самое главное, помогала людям, ищущим поддержку и защиту у последней, «четвертой власти»: учащимся из СПТУ № 19, жителям барака из Ново-Александровки, ребятам, решившим организовать свою телестудию, и многим другим…

Работы Юрия Коваля не раз побеждали на региональных и всероссийских конкурсах, в 2006 году Юрий Коваль стал лауреатом премии Ш. Худайбердина. Он автор книг «Люди с архипелага УМПО», «22 интервью с УМПО», «Народное образование в Республике Башкортостан. История и люди».

А вот карьера руководителя Юрию Никифоровичу не удалась – он, по собственному признанию, вообще не любил сидеть на одном месте: «Если заглянуть в мою трудовую книжку, то максимум три года на одной должности, потом становилось скучно, хотелось чего-то нового. Журналистика тем и хороша, что предполагает движение. Дорога даже в самую захудалую деревню обогащает – знакомством с людьми, с обстоятельствами жизни; всё это страшно интересно».

Я познакомилась с Юрием Никифоровичем, когда пришла работать в редакцию журнала «Бельские просторы». Ему было тогда уже за семьдесят, но по интересу к жизни и задиристости, он мог конкурировать с двадцатилетними. Легко освоив компьютер, по ночам «серфинговал» по просторам Интернета, скачивая любимые оперы, читая аналитику и яростно споря на форумах, сотрудничал с республиканскими издательствами, писал книги. Иногда складывалось впечатление, что Коваль вездесущ и в сутках у него часов больше, чем у обычного смертного.

Идти с ним по одной дороге было не просто – предельно требовательный к себе, он был не менее строг и к окружающим. Таких, как Коваль, за глаза зовут «язвами»; нетерпимый к непрофессионализму, фальши и лени, он умел одной фразой свести на нет все усилия собеседника по созданию собственного имиджа.

Про свой неуживчивый и неудобный характер Коваль и сам иронизировал, но, по его мнению, «журналист и должен быть обозленным и неравнодушным, а главное – должен делать всё, чтобы донести до читателя правду».

С этим высказыванием не поспоришь: достоверная информация – всегда дефицитный продукт, и чем меньше его в печати, тем легче подтасовывается общественное мнение, тем лицемерней и бессовестней игра. Но именно достоверная информация и честные, принципиальные журналисты так необходимы обществу, особенно в момент выбора – того самого, от которого зависит, какими будут времена и родина уже для наших детей.