№7.2026. Рустам Нуриев. Второй Протороман, или Кое-что о Бисере

Публикуется в журнальном варианте

Нет, не эпиграф

 

*  *  *

Времечко льётся, как вода, сверху, снизу, и под, и над.

И до того я был Нуриевым, и после,

Но не тем.

 

Нет, нет, нет! Не эпиграф

 

Текст решил появиться снова и тут, во Втором, так сказать, не только в Первом, бывает же такое.

Да! У меня есть прекрасная фанерная гитара, вершина фанерного гитаростроения, так что мне не о чем мечтать, но «Монгольская конница» – молодец. Всякое такое вот.

 

 

Не предисловие

 

*  *  *

 

Тут ТОЭ, там ТАУ, в 4-м корпусе, а также в 6-м

И высшая математика в корпусе Первом

И начертательная и прикладная механика с геометрией на этаже в корпусе номер 8

И лифт не работает, ничего, мы – студенты – пешком

И лестница вверх сразу на входе именно в этом 8-м

Один в один лестница в школу в Нью-Йорке Джульярдскую

Увидел – и это, и, стало быть, то, что в Америке

Какая-то копия нашей Уфы

 

Тут ТОЭ, там ТАУ, предметы такие, по Электричеству и Автоматике рассказаны были на серединных курсах о том как и Это и То, категории, которые можно перевернуть, о том, что буква из древнегреческого алфавита или гора большая башкирская фрагменты ландшафта управления теории автоматической.

Какой-нибудь кто-то найдется и скажет: «Правильно говорить надо: «Управления автоматического», мол, суффикс такой лучше.

А я скажу мне суффикс нужен в поэзии, а не суффикс в буквальном науке следовании.

И вряд ли друг друга, с тем, с кем-то поймём, понимать не желая, упёртые рогом каждые мы в грандиозные Правды свои.

И только она, Сама Метрология могла бы нас помирить, но мы и не ссорились.

 

Пролог такой, какой надо к Прологу

 

*  *  *

 

Не ведая стыда в коробке черепной

Над лесом самоотражения дождь идёт грибной

Терять минуты, сутки и часы «Победа» и

Оставлять за сотней миль

Из дома утром всё на точку апогея

И вечером назад, ботинки мокрые едва переставляя

За скучной книгой над светом лампы засыпать

И нервничать без толку, шары из слов губами порождать…

…Пить вина, вина пить, in vino Veritas за ересь

Не ведая стыда в коробке черепной…

/23 февраля 1995-го/

 

*  *  *

«Помню, да я помню – слушал «Рубиновый вторник» группы «Роллинг Стоунз», дома один был и…  расплакался, по-английски я не знаю ничего, видимо, дудочка Брайана Джонса в сердце попала»

2025

 

Реплика

 

*  *  *

Эх! Найти бы стихи почти все Те.

 

Не эпиграф

1994

 

*  *  *

Схватить конец верёвки

к другой верёвке привязать

и снова повторить

потом повесить разноцветные флажки

И как порядок следования важен

и как не важен, если в суп налить чернила.

 

 

Пролог, или Монгольская конница на горизонте

 

Горизонт пылится. Текст забыл о том, что он уже есть в Первом Проторомане, и рад снова нас поприветствовать, напоминая о себе. Трепет мирных жителей середины второго тысячелетия где-то на Среднерусской равнине не отличается от трепета мирного жителя какой-либо Северо-Американской возвышенности, некоего индейца племени Эм от нашествия индейской конницы на горизонте неких индейцев племени Эн. Молнии, громы, свисты слышны…

Были ли конницы у индейцев в доколумбовой Америке? Кажется, нет. Но давайте допустим, что как будто лошади какие-нибудь были. Пусть это моё личное предположение, но Солнце, оно завсегда златотканое, и я не вижу в этом ничего плохого.

Имена какие-то выдумываю, каких-то древних, не древних. Наверное, так надо. Только вы не подумайте, что что-то надо думать. Этот текст почти невозможен, возможно.

И как сказал Георгиос Сибириус, древнеримский поэт: «Вольфганг Амадей победил. “Реквием” оказался сильней». Сказал после того, как на его остров, где он был гостем императора Соколова, пришло известие о том, что Свердловская студия всё-таки возрождается словно птица Феникс. Вот и не знаю, одобрил бы этот абзац А. Г. И всё же я написал абзац, чтобы избежать споров с Первым Протороманом. Я, конечно, знаю, что Первый Протороман не возражает против включения «Монгольской конницы» в координатную сетку Второго. Но мало ли.

Сквозь пыль и топот слышны возгласы. До «Ура!» дело ещё не дошло. Скоро падут города, говорящие на археорусском языке. А пока только степь тревожится всё сильнее, неумолимее. Медленно и верно приближается пыль. Та пыль, что сотрет всё на своем пути. Мне крупно везёт, я ещё успею спрятаться за художественный вымысел, я ещё напишу стихи о «Башавтотрансе», и это будет моим бегством от неуловимой реальности прошлого. О коннице писал тогда, когда когда-то туда-сюда слов и фраз околицей. Ах, эта чудная пинкфлойдова, и неожиданная весьма, и эмбиентная,[1] да цитатами напоенная – Endless River. И, как бы когда сочинялось сие, я ехал в электричке то ли вправо, то ли влево, сейчас это уже не важно, то есть лет через несколько после электрички и после самого себя. Там, где лошадь ушла за горизонт пожевать траву, там же и ежеквартальный отчёт о тех, что умеют тянуть время. Там же и секвенсор выстукивает ритмы. Причём желание опубликоваться в газете «Мир» застряло в мозгу, и поэтому очень хочется себе счастья пожелать. Ну, ладно там неожиданность плохого ямба, так ведь нет, не сказал ведь ничего о зимней спячке медведей. Так вот и не поехал я на Арктику. И не до рассуждений вообще-то. Круг моих друзей узок и возможно невозможен в силу многовариантности-многомерности садов Семирамиды, причём цифра «семь» ничего не решает. Вот так взять и найти эффект для игры бас-гитары, и вот – Meddle. А стихи варятся в супе с лавровым листом. И эту специю не надо давно забыть. Так-то нормально, так-то Конница грохочет, в моих руках снег, вот-вот растает, вот уже столько-то лет, как мною продан под снос дом в два этажа в восемь окон, именно там во дворе дома собака летела в мою сторону, хорошо, что я с поленом во двор вышел, и собаке не удалось меня завалить навзничь, полено сработало, как щит рыцаря супротив злобного собачьего полёта. Рассказал я ещё раз потом, когда не забыл, что рассказал, но как будто забыл, но я не забыл, даже забывая, не забыл. Не только ещё и в Первом, но в «Оде Воде» скачет наша дорогая Конница. Однако я не только забыл о том, что Конница повсюду, но я умудрился петь песню о воронах и чайках. В детстве у меня была модель «Чайки», ГАЗ-13, в масштабе 1:43, потому что «Чёрный ворон, что ж ты вьëшься над моею головой». Так я и не доехал до клуба в Волковой Поляне для того, чтобы сыграть «Либертанго» и «Бесаме Мучо». Не, не поеду.  «Об этом читал я у тех, что пишут мои стихи, глядя через моё плечо». С огромной уверенностью в себе, сверхнетрезвый звонил я ей и материл её, о чём утром она мне и перезванивала. Отношения за пределы нормы не переваливали. Измена – «это вам не ишака купить».

И ещё и в Первом Проторомане есть про «Монгольскую конницу» – вот это вот рекурсия, однако. И чтобы как-то что-то от чего-то отличалось, я придумал фразу и тут же забыл. Всё изменилось и ничего не поменялось на трамвайной остановке на углу Свердлова и Аксакова, я там бродил двадцатилетним и думал об альбоме Final Cat; знакомый саксофонист рассказывал мне о нём, да в такой восторженной запальчивости, что я и поверил в то, что Final Cat круче, чем Wall. Через энное количество лет я и не знаю, круче ли. Ну да, оба альбома антивоенные. Ну и ладно. А теперь о коннице...

Этот абзац потому и абзац, когда кто-нибудь уже не здесь-нибудь посреди иного мира, возможно, мёрзнет от незнания о том, что вокруг, и иные  гитары и лиры поют полным аккордом с навороченными мелодиями, так как это даже не Первая Шнитке, а только Ветер Ветров, чтобы я и не думал тут на дороге, когда череда из двух-трёх машин двигается из пункта А в пункт Б, именно об этом писал в стихах сколько-то лет тому, да так, чтобы совсем не об этом, о тех, что читали стихи на встрече поэтов в фойе знатного Советского кинотеатра, что не без шика 1950-х, да я и не мог сказать поэтам, что в тот день я не поэт, я не с ними и в этом они не виноваты. Ну так вот – из пункта А в пункт Б, событие весьма серьёзное, даже очень. Вот потому-то пассионарность имеет место в бесконечном топоте Монгольской конницы, что атакует новошумерские города, и вот он, едет домой, инженер по технике безопасности – домой, в Москву, а над поездом поёт песня на слова Юнны Мориц: «За невлюбленными людьми Любовь идёт как Наваждение», а я у телевизора, и так хочется жить снова хорошо и полнокровно, но никто и не отменял череду машин из А в Б. Я пишу ещё абзац в давнишний текст, а читатель, возможно, сделает вид, что ничего не заметил. Я набиваю текст одним лишь указательным пальцем на смартфоне, когда не мешало бы мне задействовать аппликатуру пяти пальцев, но привычка не развиваться так и заставляет находиться в мучении неумения набивать текст быстро. Я видел, как девочка лет одиннадцати-двенадцати всеми пятью пальчиками пишет сообщения подружкам с того самого смартфона. Монгольская конница не спеша летит сквозь степь, когда стемнело, утром врасплох будет застигнут очередной, измученный текучкой кадров, князей город Древобродск. Пусть повторяются фразы, слова, когда та самая песня над поездом с инженером по технике безопасности летит и жизнь налаживается.

Потому абзац потому, что Зайцы уж не те, что косят трын-траву, а те, что рефлексируют вместо того, чтобы не то чтобы хотя бы косить, а для того, чтобы Она, неведомая Эн, несёт пургу: «Мы так плохо с тобой поступили, что даже кушать не можем». А! Вот оно, что не только меня корёжит чувство вины. Вот он, тонкий момент между заклинанием «я так страдаю, так страдаю» и моментом злорадства. Вот я и уехал зимой на гору, что недалеко от Уфы, на одну только субботу, утром уехал, вечером приехал. Уехал и не страдаю. Ну, конечно, чувство чужой вины вынуждает меня становиться кустарëм-психоаналитиком среди фантазёров, среди тех, которые «ты меня называла». Я не только на гору съездил, но ещё и бабушек угощал пивом и пирожками в летнем кафе, что уютно расположилось неподалёку от молодёжного театра, так сказать. Потому, что не только гладиолус, но и «безбрежная безграничная белость бумаги простором раскинулась», терпящим всё. Монгольская конница, презрев океанические и морские воды, утопая в волнах, замерзая у подножий гор, преодолевая улицы городов, обогнула земной шар огромными полками и небольшими сотнями, да так масштабно, что и инопланетяне в своих серебряных тарелках вполне себе восхищались, восторгались и даже тряслись в конвульсиях с фразой: «Как они это делают?»

Монгольская конница не спешит, так как несовпадение эпох не хуже и не лучше, чем мировая история войн. Пылится ли, Горизонт ли, «Бат лайкэ итс онли», рок-н-ролл, рок-н-ролл, я джаз в себе переборол, но ненадолго, течёт река Волга, ГАЗ-24, ГАЗ-21, Ярославский моторный завод, в мире такой один, так как категория он, философская на Волге-матушке, реке.

Тут ещё, всем на радость, грянул «Рокапопс» в конце 1990-х, мы все так были, простые люди из Уфы, почти тридцатилетние, Илья Лагутенко сверкал глазами на стадионах, наверное не так, как Чингисхан.

Да пребудет всё то, будет и было ещё и ещё. Назавтра наперёд умчится вся конница, вся-вся, и эта вся ханская ставка в неожиданность метели опрокинется, из неё растут, как уши, слова, звёзды и ветры. Стало быть, столбы окружают серой деревянной шеренгой скифские курганы. Люди верили и верят в до- и послежизнь. И потому в курганах находят археологи бусы и сбруи, дивиди и кадиллаки. И кто-то всё ещё слушает пластиночки Элвиса Пресли. И в той комнатке, где можно отдохнуть от своего детства, можно и нужно вытащить на белый свет всякую психологическую грязь. И я не посмею потом всё это вспоминать, но вспоминать надо. Психологическая зарисовка из дневника окажется продолжением степной повести башкирского писателя, именно в те времена, как конница отгремела более чем сто лет назад. И во Владимире-граде благодарили оркестр Башкирской музыки те, кто во Владимире башкиры и татары из Татарстана и Башкортостана.

Многомерность степи скажется как раз и на хождении автора по карьере босиком, но с отличным концом апреля.

 

Когда-нибудь произошло и это: преданные фанаты нашли еле слышную в оркестровке Ticket to ride, за голосом, резюмирующим все эти 42 минуты «Обратной Стороны Л.», нашли лет через сорок, наверное. Находка эта – вишенка на безусловном шедевре.

 

* * *

 

Не надо думать об этом,

Она к тебе не вернётся.

Но это не точно.

 

                               Японская поэзия VII в.

                       Автор неизвестен.

 

 

Пролог после пролога

 

Утром сегодня почувствовал, что я вчера у себя самого украл ум.

Он накануне мне что-то твердил,

А я смеялся и плакал,

Я плакал и полз.

Я поднимал заздравную рюмку ещё,

А он продолжал говорить,

А я ему отвечал, и, оказывается, не ему

И совсем не то.

А я думал, что говорил разумно уму,

А он вдруг замолчал,

А его спрашивал что-то.

Но куда там! Молчанье ума

Болотной тиной ласкало меня

Волжской водой на берегу.

 

Сон над рекой шёл, нет, не он.

Меня кто-то в палатку привёл,

А потом до меня и сон дошёл,

За ним благоразумный ум

Потихоньку вползал в моё ухо.

Я спал.

 

Утром сегодня почувствовал,

Что ум у себя я украл,

Об этом он мне и сказал.

А значит, украден ум, значит, нет его.

Но если он что-то говорит, значит, он есть.

 

 

Абракадабра бродит весело, громко, дурашливо, ездою ёлочек, жируя Зеленью и Кинзой ламината. Можно и Моно накрутить, особенно Стереосистему Трансляции Уфимского фортепьянщика хорошего, целотонную череду шпарящего щеголевато в порядокЪ МузЫки вотЬ.

Эх, Юрская Явь.

 

«Не закавычен Второй алфавит. А Первый?»

«Ну посмотри уж Ты на несколько строчек вверх».

«Посмотрел».

«Вот, молодец».

«А тема о чём была?»

«Да кто вспомнит теперь?»

«Что-то о поиске чего-то».

«Так я тебе отвечу цитатой: “Вот и наступило то самое завтра, о котором я что-то слышал вчера”».

«Представляешь? Вознамерился он, и кто этот он, отнести какие-то свои вирши в редакцию, видите ли».

«Да ну!»

«Ну да, упёрся рогом и вознамерился, я ему говорю: “Кто ты такой, чтобы отнести?” А он в ответ угрюмо, угрюмо молчит».

 

«Это Второй Протороман?»

«Да – Протороман номер Два...»

 

«А следующая будет Глава?»

«Обязательно Да, как никогда».

 

 

0.1

 

Я должен возблагодарить тот самый год, в котором шёл я в гости к брату старшему в общагу авиационноинститутскую уфимскую девятиклассником, немного нагловатым для рассуждений и вопросов о том, насколько сложно будет мне учиться в институте, и о том, как сложно и чуть ли невозможно осилить Льва Толстого «Войны и мира» четыре тома, о том, что лето на дворе, о том, что в комнате 212, в 4-м корпусе всех общежитий УАИ на столе магнитофон «Комета-220 стерео», играющий или кассету «Калинова моста», иль «Облачного Края» и «Наутилуса Помпилиуса», быть может.

Я должен возблагодарить то состояние великое и чистое, в котором пребывал подросток, вырастающий из школьнокоридорного познания наук начальных в свободу, играть желающую только рок-н-ролл и на балалайке – и ничего иного, играть желающую сутки напролёт, и если можно, то и более, желающую записать альбом из песен странных и сразу с «Пеппером Сержантом» вровень, ну или лаконичный, будто «Группа крови». Я должен возблагодарить тот год.

Возможно, длится до сих пор он,

когда я вот сейчас пишу письмо о том, что Борису Марина что-то сказала,

когда уплыл куда-то в страну Воспоминаний, чудесный край Айгир, но он вернётся вновь – и ровно через год – поэзией, песнями и плясками на вершинах гор Уральских.

 

Я должен группу «Битлз» поблагодарить, она гармониями играет неземными и поёт всё то же самое, что изложил на этой вот бумажке я, но чуть в других словах.

А у меня желания вполне земные, и потому я часто забываю благодарить тот год.

 

Надеюсь я, что изложением этим кратким попытку первую из трёх спортивных возблагодарить осуществил.

И этим я ошибку забывания исправил.

 

0.2

 

Друзья мои,

Глядите-ка, поля и дороги

Поменяли направления

С северного на южное,

И где-то в сияющих детских годах в 5-м лете

На 5-м моменте познания

Мы с мамой шли со станции

то ли с той, что восточнее пункта А,

То ли с той, что западнее...

Со станции шли где-то на белом свете,

Где-то на белом свете

Потому, что Земля кругла.

Шли, возможно, налево,

Возможно, направо шли.

 

 

0.3 АВТОБУС НОМЕР 1

 

Вот этот рассказ, вот о чём? Ну это, снилось мне в студенческие годы всего раз, как я догоняю уходящий автобус номер 1, в начале 90-х был такой маршрут в Уфе, и всё-таки догоняю. Этот сон означал, что и эту сессию сдам, переживу и проплыву к диплому, к синему такому, он нужен для жизни, даже если покажется, что не нужен. Нужен, например, для того, чтобы понимать вот это вот сократовское, как своё: «Я знаю, что ничего не знаю».

Ради этого знания о незнании, поверьте, догонять автобус стоило и стоит.

Что-нибудь я ещё скажу в рамках этого рассказа? Нет.

 

0.4

 

Птицеобразные женщины в платьях сверхдлинных шуршат-шелестят шелками.

И голосами надмирными, райскими сверхчеловечески романсы и арии они верещат в наилучшем из смыслов этого слова на «Вэ».

 

Я в механизме подвальном,

Винтик шкатулки я музыкальной, оркестром ещё именуемой,

Ноты стараюсь играть как-нибудь и впопад на контрабасе, что старше меня года на три, и потому, значит, знакомого предположительно с игроками музЫки теми, что родились в Уфе и жили чуть раньше, когда сам я родился.

 

Дело не в этом! Женские голоса под потолок и сквозь публику разнообразные летят как ни в чём не бывало, позволяя вплетаться мужским – Ленского ли, или Онегина с Греминым.

Чувство такое, как будто писал я всё это пять поколений назад с другими именем и фамилией, Автора этого безымянного я не смогу отыскать.

 

Дело не в этом! Шёл я домой по мосту полуразбитому над легендарной Сутолокой-рекой, не предполагая о будущем ничего такого, ни хорошего, ни плохого, шёл с консультации по предмету «Механика прикладная», сессию надо мне было сдавать, а лето июльское над рекой и над травами знатное было и жаркое.

В свои тогдашние девятнадцать

песен придумал я непритязательных примерно штук пять.

Ну возомнил о себе, естественно. Возраст такой, что надо вид обязательно делать, что «умный, мол, я и талантливый, и песни мои умеют летать».

Не так высоко и божественно, как голоса райских женщин, но всё-таки что-то такое Самонадеянное о себе я выдумывал, признаю.

Но, может быть, так и правильно.

 

Так и любые проблемки мы победим.

 

После – уехал я в стройотряд зарабатывать «Штуку» заветную

На покупку «Союза» – первого класса – «Стерео».

 

Чего только не было в кинокадрах

Забываемой биографии, обычной вполне и так далее!

 

Увижу сегодня вечером женщин тех великолепных если, значит, заряд Оптимизма я получу от Вселенной и, кстати: «Любые проблемки мы победим».

 

Дело, наверное, в этом.

 

 

0.5 НЕСТИХИ НОМЕР 1

 

О чём говорил Первый Второму?

«Не вторь и не спорь»,

Отпусти самоконтроль,

Перестань играть страдальца роль

И неандертальца.

 

«Хватит шутить!» – Второй говорил.

«Я молчу», – Первый Второму.

«А кто тогда ты?» – Второй один-одинëшенек.

«Я – тот, который ты».

«Нет, я не ты».

«Рифмовать не умеешь».

«А ты умеешь, да?»

«Споришь, что ли?»

«Тебя ведь здесь нет».

«А ты, что ли, да?»

«Да здравствуют большие города!»

«Стал отцом, говоришь?»

«Я?»

«Хотелось бы».

«Килобайты накручиваешь?»

«А то!»

 

 

0.6

 

Не знаю будто

Как умудрилось стихи писать меня,

Притом что чуть не угораздило

В грязную ночь не грызть числа Фибоначчи

 

Красота тут-то и пригодилась завывающего холодом майского аномального дня.

Но это не я, нет, не я.

Стою и молчу на лоджии над величавой Айской, пусть будет гармонии аккордова последовательность всегда с ней, улицей.

Шифер знатно утром шуршал,

Бешено я кричал, ой кричал.

В том числе и слова: «Этот май-чаровник, в златотканые Солнца одежды наряженный модельером Весной».

«Да что с тобой, что с тобой?»

О прибое поёт гобой.

 

Вот только не ной.

Вот здесь на углу Кирова и Кировоградской помолчи, постой,

А после – иди домой.

 

Как же запросто утвердило тщеславие вирши в тетради об экономике рисовать вместо предмета самого, экономики то есть, меня?

Но я не считаю, что сочинять что-нибудь про поле и лес целый час – это грустная повесть.

Увлекателен, думаю, верю я, этот процесс.

 

А вот и мой дом, вот он, здесь.

«Здравствуй», – говорю я дому. – «Привет»!

Дом отвечает: «Пожарь котлет».

Я спрашиваю: «Котлеты, что ли, есть в доме?»

Дом говорит: «Загляни в холодильник».

 

Это ж надо – стихи придумывать, как будто сегодня все выше и вперёд и по ступенькам поступательно по тропе Поэта – это самое взрастила чистое, как воздух гор, как ослепительный блеск снега в феврале, юное моё начала 90-х самомнение.

 

Да я знаю, что даже здесь, «где лапы у елей дрожат на весу», кто-нибудь да и сыграет на укулеле.

 

И в этот вот день, между прочим, я, несмотря на эту неизбежность, играю на гитаре на виду у общества «Знание».

 

А в обществе числиться Чистых Тарелок нет у меня призванья.

 

 

1. Кое-что о бисере

 

Не метать бы бисер никогда. Ни утром не метать вместе с дворником, ни днём не хохотать бы, играя роль алкоголика, ни вечером бы, не унывая и не имея возможности не молчать.

Не летать бы слишком пафосно и яростно на аэроплане, а пойти бы к телевизору за мультфильмом, тихо отупляющим. Не кричать бы на ветру в чистом поле и не злиться бы на ту, на которую, вновь теряя её следы в сугробах, ещё не натоптанными Любовью и Ненавистью.

Не давать бы повода завидовать, нежно дыша перегаром на контрабасовый цех любезного театра, не слишком уж восторгаться давно уже перевосторженным мною, когда-то двадцатилетним, когда собаки не брали мой след, пластинкой «РевОльвер». Но при этом не избегать покупки пластинки с реминорным клавесинным концертом Баха посреди июля 93-го года. И не слишком уповать бы на гитарную «Стилизацию», «сидя на красивом холме» в лодке без вёсел, но с бутылкой портвейна и с гитарой фанерноширпотребной, мерзко звонкой, четырёхаккордово бряцающей о неистовой судьбе некоего Лёхи из Магадана. Пережить бы эту песню вышеозначенную.

Дойти бы до кабинета 316, которого нет вот уже более двух десятков лет, до кабинета, где живут когда-то хорошие мои стихи. И не обижаться бы на Л. в поисках Второго Просторомана, что может быть и не Просто совсем, и не Псевдо, а вполне себе кирпич, страниц эдак на 150.

Стоило посетовать на то, что «она ушла к другому», так тут же она ушла в том числе и от другого да сразу окончательно и бесповоротно на Небо, в Царствие Небесное. Ох, не стоит слишком много жаловаться на что-либо так или иначе происходящее в наших ежедневностях, не написанных в телевизоре и в прочих СМИ новостей.

Вторая часть продолжала, та самая дорогая Аллегретта из Седьмой Бетховена, цитировать песни, написанные советскими композиторами на 150 лет позже от времён активной жизнедеятельности вышеназванного Людвига ван.

Бетховен Л. В. взял своё там, где увидел своё. Не зря он брал уроки у самого Сальери.

Я так и не доехал сыграть на любимой гитаре любимую Либертангу до любимого посёлка Детства из-за того, что якобы карантин, там, где его быть не должно. Стало быть так и надо, в том числе и мне

Я немедленно напился коньяку среди Семи Гор и очень хорошо перевыступил не на той сцене, да так, что на следующий день рьяно грустил Великим Чувством Вины, разъедающим как минимум Разум и как максимум Волю. И я немедленно бежал в Уфу, не пытаясь быть похожим на Наполеона. И, кстати, «не выходил я один на дорогу» и не пел я песню из репертуара В. Преснякова-младшего про Недотрогу.

Просто-напросто я вытащил из кармана диктофон и наимпровизировал самому себе голосовое сообщение о том, что я живу не абы где, а в Уфе.

И всё-таки все уфацентристы, которых я знаю, бездарны, и ничего я поделать с этим не могу.

Я понимаю, конечно, что крановщица уехала и я сам поспособствовал этому изрядно, но всё ещё не понимаю, даже если и знаю о том, Время внезапно полетело словно Су-27. Осталось только начать надеяться на обратную стреловидность крыла.

Я старше в свои ещё не 22, в 93-м, чем в пресловутые какие-то, офонареть можно, в 52. И не надо удивляться, не надо.

Да что ж такое! Снова скажет тот, к кому я хорошо отношусь, о том, что снова читатель видит Фантик, когда мог бы увидеть Фунтика, которому Злая Белладонна мешает сделать цирковую артистическую карьеру. Да, конечно да, конечно да, конечно да, – Фунтик – мой любимый мультик.

Да, конечно, хотелось бы выучить на гитаре все 4 Времени Года Пьяццоллы, но пока выучено только где-то Две Целых и Семьдесят Пять сотых. Но я, между прочим, молод и не унываю, глядя на этот прекрасный мир сквозь очки в толстой оправе весёлыми, как «Марш авиаторов», глазами. И нету ни зла, ни печали.

И снова весело поёт Холодильник о продуктовой корзине потребителя!!!

И снова я хочу напомнить о том, что: «Во избежание пожара не забывайте и отключайте электроприборы».

Да к тому же: «Ближайшее время прибытие на остановку общественного транспорта не ожидается». Потому что Ночь.

 

• Пьеса, что так сюда и просится

 

Автор: Пьеса, пьеса!

Автор: Ну так вот.

Автор: Всё.

 

 

1.2. Алфавит обязателен

 

Аутентичная этника. Барочное барокко. Вяленая Высь. Гренадёрский грохот. Драка дельная, даже деловая. Ежевика ежедневная. «Ёлочки-сосëночки» – поёт Чеслав Немен. Жалейка жилистая. Занятия заусенчивые. Интегралы истин. Кони красные красивые. Лето Ламбад. Масло малосолёное. Ничего-ничего. Оторвёмся по-русски стремительно по трассе Ура, фрондируя к финишу харизмами центробежно широкошинно. Щастливые вотъ так, а не Ыначе, верЬ, энергия юлы Ясная затем.

 

 

1.3. Рассказ, найденный во внутреннем кармане пиджака

 

Слёзы льём мы на плече у роботов, собранных нами самими, человечеством, значит, собранные. Одушевлённые уже они, роботы наши из гаек и жестяных листов. Потому что слёзы не вызывают ржавчину, пусть они и вода. Потому что собраны роботы из всего, что было в сарае на сегодня.

 

 

1.4. Речь Червя

По мотивам палиндрома А. Столетова

 

Я в речи червя. Тщеславное эго я, я в речи червя, я в шорохе под лапою льва, я в речи не ведающего того, что творит, я речи червя, и речь говорит Змея, а не я, и не червя, что возомнил о себе то, что червь, в речи которого и я, и Змея. Я – волка дыхание, я – змеиный яд, я не только дыхание в речи червя, но кариес в зубе того самого волка. Я уличные кривотолки, я снос домов купеческих добротно-дореволюционных речами червей прогресса, я речь червя ежедневной рутины бытобытия и сиюминутного стресса. Я речь червя-дурака, когда ты начальник, и оттого тебе ништяк. Но если что случится в движениях Мироздания не так, то теперь я начальник, а ты дурак. Но не надо забывать о том, что и дурак, и начальник в речах червей и в головах у обоих пунктики и тараканы.

Бывает, мелочью полны мои карманы, и я приглашаю тебя, о Дорогая, кататься со мной на катамаране. Наверное, это случай относительно немногих, когда я в речи мужа, не мальчика, тем более не червя.

Но речь червя такова, что сегодня звёзды Малой Медведицы Ручкою вниз знаменитого Ковшика, а где-то в Бразилии – Ручкою вверх, и, может быть, здесь я говорю речью не мальчика и не червя, а в Бразилии такого ещё червя и мальчика, что лучше не думать, а послезавтра пойти пиво пить В «Пушкаре» или в «Жигулях».

Однажды я был в «Эрмитаже», и вот посмотрела с картины огромной века XV рыба, выловленная вчера, на меня посмотрела, и я убежал вчера и тогда. О да, у меня в голове, когда я бежал, крутились только речи червя.

Я в речи червя и голод, и скука уныния, и ревность с обидою, и гордость ненадевания одежды из неизвестных тканей. Я в речи червя, живу, как вечер с чужой женой, и в ревности я, как ветерок сырой над игрой в системе самокопаний. Но этот не я, но я, но я. Я в речи червя, не ведающего того, что творит, не ведет я, не знаю и я, что я творю. Но речи и я, и червь, и Змея, и Лев, и Собака, и Заяц уже прощены.

Но кем, не скажу. Ведь многие те, кто не я, и те даже, кто в речи черви, и те, кто пловцы в реке, и Лодочник знают, о Ком я говорю, знают Того, кто простил все прошлые наши и нынешние, и завтрашние в том числе речи. Хоть 200 живи, да хоть и Сотню пусть и в речи червя, но всё-таки, как бы там ни было, прощён ты, и меня тоже простили, когда я был мал, когда я знал то, что знал, когда Собака и Лев не брали мой, или твой, или чей-то ещё с запахом гари и страха след. 

Но когда я вспомнить осмеливаюсь о том, что скромный я ученик Мастера Гауту, а это весьма даже то, что для Жизни, дышащей, полнокровной, надо, то отнюдь я не речи червя. Тем более если когда внезапно я понимаю то, что я сын Пчеловода, то тут уже я в речи отнюдь не червя, а в речи я Владельца червей огорода, и радостно от того, я начинаю песни петь Рыбака из знаменитого и одноимённого группы «Аквариум» альбома.

 И если я вдруг узнаю из чудесных журналов о том, что, как бы там ни было, я кто-то дальний с маминой стороны потомок царя Соломона, то мне не до изречений червя, я вспоминаю о том, что я – это я, и потому на гитаре играю мелодию на стихи Михаила Светлова: «Гренада, Гренада моя».

Бытовуха не такая, чтоб уж совсем тяжкая или слишком уж весёлая, что якобы заставляет меня быть речью червя.  Но когда всё-таки я, тот самый я? По радио песню услышал я: «Встань у реки, смотри, как течёт река». Что я и сделал, я наслаждаться Закатом отправился к реке Агидель, и этот процесс отвлекал меня и от речей, и от червей».

«Бойтесь данайцев, дары приносящих», бойтесь речей и ярости тихой малозаметных и скромных червей, и палиндрома этого бойтесь, а также бойтесь палиндромов любых других. Затягивают, знаете ли, те палиндромы или иные в рассуждения, возможно и не отвлечённые, но претендующие быть якобы бесконечными. Но Замечательные Первый-Второй Пределы не отменены всё ещё. Но червь вовремя может прикинуться лентой Мёбиуса, и делайте с этим всё, что угодно. И потому лучше гулять всю ночь с девушкой милой даже после того, как «по аэродрому лайнер пробежал, как по судьбе».

Я в речи червя, когда я не я, когда даже ты, или он, или она уже не в речах пресловутого и вылезающего на асфальт после Дождя. Тогда к нему жалость, но почему не к себе, когда в речи я, в речи того на асфальте самого. 

«Не оставайтесь в речах червей», – советовал нам Мухаммад. И мы как могли старались, срываясь порой в головоломки стобуквенные палиндромов, не различая речи червя от речи угря при возлияниях с другом старинным в старинные времена (Времена, между прочим, старинные всегда) с поэтом А. К., слушая Баха или Пауло дэ Маццартини, и ещё «Зоопарк» с «Рокотом космодрома».

«А вот и тело. Тс-с. Столетова!» Оно тихонько храпит на даче где-то в деревне Егорово-Летово. Червь потихоньку шуршит в палой листве, в октябре по каким-то своим, ведомым только биологу делам. При этом Столетову этому снятся Громадные, аж на площадь, огромную, как пустыня в Неваде или степь в Казахстане, Речи Червя. «Нет, это не я», – размышляет на даче Столетов спящий. «Нет, это ты, и этого ты не бойся, Столетов, – огромный Червь лично к Столетову среди толп внимающих миллионов, речи говорить готовых в Пространственно-Временной Конструкции Сна. – Нет, это Ты в речи Червя! Да, кстати, относись к этому просто и без маеты».

Оборот картинок промчался, давя поросят в деревню соседнюю, где Кир продают, говорят. На тракторе тот ещё за рулём обормот, передовик труда и хозяйства села Волан-де-Морт.

От грохота Трактора проснулось тело Столетова. Тс-с! Проснулось и постаралось забыть оборота картинок сонную Пастораль.

На подоконнике дачи тишайшей оказался откуда-то червь.

«Да этот ведь Червь, как понимаю я!» – Озарением вдруг поражённый Столетов А. решил: «Нового и лаконичного Палиндрома моего Вдохновитель!» И на бумаге тетрадной Столетов А. червонные эти слова начертал: «Я в речи червя».

И кто только не я, и кто только Столетов не некто, и в речи червя, и в речи царя, и в речи реки, и в бормотанье осенне-сладком дождя, в переливах баянных преподавателя Консерватории, кафедры инструментов народных.

Консерватория предоставляет общежитие иногородним.

И даже иногородние те, младые и незнакомые в речи червя. Ну а деваться куда?!

Она ведь ничего не знала, полковнику ничего не писала, и генералу она не писала, что рыбок штампует во дворе золотых на токарном станке для пагоды пёстрой, на которой тихонько звенит колокольчик.

Она не писала, не знала, что и она…

Она в речи червя, как и я.

И вот вокруг вырастает «Стена». И даже об этом Уотерс в речи червя, как и ты, как и я.

Червяк и тот в речи червя, знает ли он об этом, и произносит ли речь этот червяк, речь червя? Но всё-таки я в речи червя.

Говорила ли речь червя, в котором и ты, и я, обо всём вышесказанном об этом?

Самолёт везёт на себе пассажирское тело масс, первого пилота и диспетчера аэропорта диалог звучит, словно это я что-нибудь говорю речью червя.

Отпусти меня, речь, на сегодня мне хватит речи себя и черви, масть в игральных картах.

Мне пойти бы на пляж и прилечь, и уснуть в тишине летнего дня. И я хочу, чтобы снились мне и не червь, и не речь, а снилась бы мне, я хочу, чтобы простая русская в доме уютном татарском или башкирском печь.

И вот я Емеля, а вот и неделя моя. И всё хорошо и спокойно! Но что это? Сквозь сон слышу я монгольской конницы XIII века топот, и манифест Чингисхана на площади в Рязани, читаемый ордынскими послами: «Я! Я, именно я – в речи червя».

 

 

/…/

 

1.5. Самоповторы мои дорогие

 

Найти бы слово такое, чтобы его повернуть в некоторую сторону, да так, чтобы позавидовали мне вОроны, чтобы обычное оно в облаках звенело бы, как ветка струны над рекой, другой струной, и чтобы две струны в резонансе октавы спели о небе то, что то ли услышу, то ли нет.

Текст бы такой написать, чтобы лёд превращался в воду так, чтобы можно было понять, что таяние льда – это чудо и не чудо одновременно.

Написать бы такое, такое, что говорит о том, что стакан воды полон, о том, что большего и не надо. Но я, как индивидуум, замечаю в себе алчность и тщеславие, боюсь, что стакана воды не хватит, боюсь, что тарелка блинов устроит, не меньше.

И в бреду самокопания я ходил дорогами водки выпивания вправо за похмельем и влево за тяжёлым, как ядерная вода, весельем.

А ведь только Контрабас и только Гитара просили меня не делать этого, не пить, но я не слушался.

Но однажды Тихие Высшие Силы привезли меня на Праздник Зарока, и я, кажется, вот уже гитару преподаю и говорю, что нужно чаще, чем иногда, гнать аппликатуру ми-мажора то вверх, то вниз для того, чтобы гитарный гриф пел даже на 14-м ладу, тем более и на 22-м, даже если максимум на грифе всего 21 лад.

Скороговорки я так и не выучил, так ведь и экзаменатора нет, уехал куда-то. И об этом я говорил где-то когда-то несколько лет назад, в тех общежитиях другие «я» и другие звуковоспроизводящие аппараты, а весь антиквариат, подобный чудесной «Комете-220», продаётся без проблем на «Авитаминозе».

Я не знал того, что мог знать подсознательно, и я не пошёл искать возможность другой жизни.

Конечно, я видел, как вороны плывут на льдинах.

Падал однажды снег, кажется, вчера, не помню.

 

/…/

 

1.7. «Иней-303», магнитофон

 

Как будто ничего лучшего, чем стихи 1999-го, не было и не будет, не знаю, что ли. Но вот пишу я и это. Но когда перечитываю что-либо более позднее, чем тогда, то вроде как интересные обороты, позволяющие мне поздравить меня.

Но я снова пишу, потому что не надо, но всё-таки надо. Что меня понесло на Грушинский фестиваль напиваться, я там никому ничего не должен, бездарности на сцену меня не пустят петь песни и терзать аккорды. А ведь могли бы, но со всей страны столько желающих выступить идиотов, и к каждому надо проявить уважение, и кто-нибудь из принимающих конкурсантов мне обязательно скажет: «Что ж ты к нам не подходил выступать?» и уйдёт довольный собой.

Так ведь Вы и не пустите, уроды, поющие для уродов с просветленными лицами о любви к жёлтой гитаре, и всё равно я лезу к Вам в объятья, вот что болезненно в моей психике.

Хуже только женская измена, провоцирующая измену ответную.

А потом я напиваюсь и в мороз кричу на перроне где-то между Уфой и Сакраменто, где-то в Самаре по дороге в Оренбург.

Где-то между поэтов, высокопарно вещающих о своих куцых путешествиях с лицами нобелевских лауреатов, пишущих провинциальными штампами. Я люблю Провинцию, она меня воспитала, научила географии и неумению писать сочинения на «пять», кататься на велосипеде, перематывать катушки на магнитофоне, не на простом, а на «Инее-303», переписывать с кассетника «Электроника-302» на тот же «Иней» песни группы «Форум», фотографировать «Сменой-8М», слушать из кухонного репродуктора 40-ю симфонию Моцарта.

«А если есть на свете Моцарт, значит, всё не так уж плохо», – так говорил Виктор!

Я пою песни в полях, я играю на дудочке за 35 копеек песни ни о чём, я танцую танец о том, что ЗиЛ-157 без своего спящего водителя на крыльце сельсовета катается по деревне, да бывает такое.

Потому что на берегу Камы я, чтобы найти своих сарапульских, чтобы мне, уфимцу, не потеряться, я пошёл следом за женщиной в национальном костюме, и, о чудо! – навстречу мне мои сарапульские. Значит, я жив и здоров.

 

 

1.8. Записка, найденная при ремонте паркета

 

Вероятно, кто-нибудь когда-нибудь догадается, узнает, сопоставит то, что из сетей или бумажные увидит артефакты. А кричу ли втихомолку я, головою под водой? Редко.

Кто-нибудь отважится ходить по библиотекам, спать в сетях, на даче, в рыболовных, если только чуть энтузиазма толком никому не нужного, чтобы что-нибудь узнать.

Эту бы энергию невидимый тот, неизвестный, по-хорошему психованный, на покупку в продуктовом сыра с колбасой потратить мог бы. Или я не понимаю что-то.

Тот, который всё-таки или, быть может, нарисует ясную картину, или вовсе нет, не нарисует, озарения найдёт чуть-чуть.

 

Только вот папирусы живут в шкафах, нужны какие, не нужны. Или исчезают при уборке правильной, очередной.

О, набор бессмысленный из чьих-то фраз обернётся ли устойчивым стихотвореньем?

Главное – схватить блокнот и записать одну хотя бы фразу или непонятное какое, но словосочетание.

Новые стихи не пишутся как будто, даже если знают те стихи, что пойду в редакцию я с ними, нет, не пишутся, чтобы я в редакции скорей всего не воображал чего-то о себе.

Толком ничего я не подсказал. А подсказки, из которых можно обрасти идеей, я не напишу.

Вдруг не успеваю «Я» о том, что и не надо мне бежать.

Вот и катится в телеге «Толком не написанная, не начатая песня».

И текут по воде лепестки фраз, и ёлок нечастых парковые линии продолжают петь об оптимизме, что сквозит в подборке, собранной в том самом оптимистичном чересчур 1999-м.

Помню ли, как «из строчек мятые обрывочки бумаги падают в корзиночки».

Помню только те стихи, или не эти, как тогда, или не совсем тогда и всё совсем не то.

Кто-нибудь, исследователь, споёт и под гитару.

Дорогой Читатель, как здорово всё-таки вспомнить, это вот, это вот, это самое, когда на столе в квартире записка, мама ушла на работу, папа в деревне, сестра в институте, а у меня весенние каникулы, всего-то дней пять, а в записке, написанной мамой: «Суп на плите».

 

 

1.9. Стихи в двух частичках

 

1)

струны менял на гитаре

старые снял, новые ещё нет

вдруг выясняется

гитары внутри корпуса полого

бумажный отрывок...

Почитаю, пожалуй

 

2)

 

В дверь открытую я, в дверь ломлюсь

В соседнюю бы, закрытую, войти, ключом повернуть бы

Ключ только где?

Да вот он в шкафу, в тамбуре

Сам от себя перепрятал

Сам для себя нашёл…

 

 

1.10. Частичка ещё

 

Ничего, дорогой мой, не переживай

Налаживается всё

Даже лыжи заклеить можно

Сколько бы в чулане ни валялись.

Вот так я себе сказал.

 

 

1.11. Хорошо, что

 

Да, дорогой мой друг, не знаю я аккордов Шевчука, не лезь со своими замечаниями, я хотел тебя немного убить, но я немного передумал, я перевожу тебя в разряд бездарностей.

 

 

1.12. Ещё один повод для Оптимизма

 

Гилмор, Райт, Уотерс помогли как могли, то есть сделали всё, что нужно, чтобы сольный альбом Баррета состоялся, вдогонку и второй сам нарисовался, в смысле сольник. Пока Баррет не сошёл, как поезд с рельсов.

Всё-таки с таким названием – это с таким названием! – да и концерт на стадионе в Помпеях отличный был.

 

 

1.13. Карандашная зарисовка

 

То, что не то чтобы пока, но «Здравствуйте».

Если бы умел сочинять как тогда – легкомысленно и без сложносочинённых и нагромождëнных, удлинённых суффиксами и предлогами, я бы не написал этот абзац.

Кони идут по полю к водопою, потому что пить хотят, потому что та вода, как всегда, и до, и после, и сегодня чиста, как ливень неуёмных песен советских ВИА.

Я не слежу за современным рэпом, к счастью или к сожалению. Хотя в Москве я пел песни с лучшими рэперами современности, они для меня и организовали целый «Нуриев-фест». Организаторов зовут Иван и Алик.

Здравствуйте, читатели, здравствуйте!!!

 

 

1.14.

 

Когда-нибудь бежит ручей

Там под горою где-нибудь дороги вдоль

 

Когда-нибудь я зачерпну ладонью воду

Особенно вчера, когда исполнилось мне целых восемь лет –

Огромный взрослый возраст

Вот только надо в электричку сесть

Дождавшись лета.

 

 

1.15. Короткометражный фильм

 

Хорошо тогда и выпил, и закусил через всевозможные чересчур.

Я вспоминаю «через годы, через расстояния» чувство похмельной вины, которая рыхлый, туманный шар где-то в животе, и на дне шара ма-аленький червячок опровергает это самое чувство, эт-самое, он только и шепчет, будто он Каа: «Всё правильно сделал».

Я ему поверил.

И вот через столько-то лет в таком-то году я говорю себе, нет, не червячку (он где-то прячется, когда я не пью ничего крепче, чем кофе): «Нет, всё неправильно ты в тот день сделал. Ещё как неправильно».

А червячка как будто нигде нет и не было.

 

 

1.16. Иллюстрация

 

Иное иррациональное

И-или интриги императив ищу

Извинения инновационные?

 

 

1.17. Путевые заметки

 

Йошкар-Ола, Йорк, Йоу, Йога, Йод, Йеду.

 

 

1.18. Красота

 

Край крепдешиново кроится креостра каденциями

Как-никак – Канцона!!!

 

 

1.19. Детский восторженный лепет

 

Летний лай льётся ласковый.

Лабрадоры, лайки – Ларго Лядова!!!

 

 

1.20. Монотонный монолог

 

Мыслима медитативная моя маета?

Мелодрама.

 

 

1.21. Новость

 

Не надо, но нарисовал Нечто неблëклое.

 

 

1.22. Огромный успех

 

Онтологически оказия, ох!

Описания отдыхают.

Окромя Охламона.

 

 

1.23. Про размышление

 

Папоротник прародителей прототип

Переезд прошёл прекрасно.

 

1.24. В поисках правильного слова

 

Расскажи роман раскатистый, Рустам,

Разве рубль работы решающий?

 

 

1.25. Скафандр

 

Стран семи сады стараются.

Станции семафорно стремительны.

Стою среди сараев.

 

 

1.26. Такая вот история

 

Тенями трактора Терентьевки

Тормозят.

Туч телодвижения.

 

 

1.27. Наблюдение

 

Уфа уникальна улицами.

Умеет.

 

 

1.28. Феноменальная буква

 

Фактически фреза фрондирует.

Флуктуация физически фантастическая.

Фразы, фразы.

 

 

1.29. Вопрос с ответом

 

Хаски хохочут?

Худо-бедно.

 

 

1.30. Из вырванной страницы

 

Циркуль цели цементированно цветёт

«Цитрамоны церемонно цепляют цингу», –

Целитель цитировал

 

 

1.31. О Шайбе

 

Шкив шикарен, шуршит штампами.

Шакша штудирует. Шок!

 

 

1.32. Вспышка памяти

 

«Щенок, щенок!!!» – щемящее Щастье.

 

 

1.33. Песня

 

Если Некто номер Один,

Нежно Грушу

пополам разрезав,

струны натянув,

На Груше заиграет,

Некто нежно (номер Два) тогда –

Запоёт!

 

Улыбка тронет лица.

 

 

1. Найдено в тетради именно с этим названием – «Этюд номер 1»

 

Стихотворения, сжигаемые в печке, неплохо горят, несмотря на обилие налитой в них воды. Меня почему-то интересует этот вопрос.

Автор и его творение. Какому ещё количеству надо сгореть к тому моменту, когда автор почувствует себя Автором с большой буквы.

Моего знакомого автора этот вопрос не волнует, большие буквы его не интересуют, а огонь, дающий тепло, в морозы весьма желателен.

Сто лет я не видел дорогого нашего поэта и ещё б сто лет…

 

 

2.1. Тетрадный листок, сложенный вчетверо из дырявого кармана пальто с поднятым воротником

 

Пьяные люди

Пьяные люди думают, что они птицы, и качаются потому, что хотят взлететь.

Они размахивают руками, справедливо забывая о том, что руки не крылья.

Пьяные люди вспоминают свои древние птичьи полёты, да так, что уже и почти взлетели, но не взлетели, неужели энергии взмахов этих, как его – рук, да не, этих, как их там, крыльев, во, не хватает.

«Так должно хватить, взмахну ещё», – думает пьяный человек, данный прохожему созерцателю как реальность диалектического материализма в марксистско-ленинской философии.

Ветер верит в то, о чём думают пьяные люди, и задувает воротники и пальто пьяных людей.

 

2.2. СТИХИ, ЗАПИСАННЫЕ НА ДИКТОФОН

 

«Вывоз мусора» – номер 11-значный,

Таковы сейчас телефонные номера

Нынешних поколений.

Серый железный кузов, похожий на «камазовский» без сомнений,

С таинственной цифрой на боку – «60»

Попирает Собою асфальт,

Ни о чём не жалея.

 

А под асфальтом мёрзлый лёд,

Смешанный с грязью,

И автомобили вокруг,

И светофоры кругом,

И дома этажности разной.

 

Я читаю многозначное это объявление

И чувствую – жизнь в обновлении!!!

 

/…/

 

2.4. Ну да ладно

 

Я помню фразу из потерянного рассказа, найти бы, но нужно ли? А фраза эта уже сама по себе стала песней в альбоме номер 26, что называется «Бардо Тхёдол в 40-й квартире», пили мы там крепко и четыре дня, я думал, что, мне казалось, что два, состояние моё в гостях было около и между жизнью, ну очень даже состояние Бардо Тхёдол.

Хозяин квартиры – существо неоднозначное, я хотел бы его не помнить, ну да ладно.

 

А фраза такая: «Я хотел было сказать, я хотел было сказать: “Я любил, Вы слышите, я любил!”» Но вместо этого, вместо этого раздался рык, раздался рык Пьяного Мужика.

 

 

/…/

 

2.7.

 

Я выше леса пролетаю,

И выше звёзд на айроплане.

В мороз среди мимоз всегда тверёз.

Я в шлеме, и меня никто не знает

И, значит, кто-нибудь не узнаёт.

И, значит, есть картошка в поле,

И процветает наш колхоз.

И, стало быть, беспечно я болтаю

О том, что помогал я строить дом

В Карамалах как единица стройотряда

В тот год, когда уехал на орбиту Цой.

А после я сдавал экзамен,

Каким-то образом я смог

На «три», так ну и что?

Добавил я в салат томатно-огуречный

Щепотку под названием «Натрий Хлор».

А те богини или эти, принцессы также –

Морализаторствующие твари,

Как правило, всегда правы,

Как правило, кричат о Вечной о Любви.

 

Я навсего-всего Тростник, но мыслящий,

Но это подтвердить я не могу,

Смотрю я на оркестр симфонический,

Стихи ваяю, балет играть мне предстоит

В волшебной оркестровой яме.

И по дороге сельской вот идёт

Бычок, качается

Я не могу, я хохочу.

 

А те ботинки и кроссовки

По оптимизма линии меня ведут.

А я ещё витийствовал на Берегу Добра,

Тщеславием до краёв ведра весь наполнённый,

Как будто наводненье вызывал,

Но обошлось.

Бывает всякое.

 

Читал всё это вслух, пока стихи, как джинсы, варятся в перестроечных

Кооперативах.

Всё это вслух, искал я тщетно Главного Врача.

Но не всегда Полётов Ежедневность Тёплым Летом Мух есть Санаторий.

 

Но продолжаю я жевать белейший хлеб

«И значит, жить не тужить, и значит, жив и здоров»

Ну и так далее – Весна.

 

Одни и те же Разнообразные не те.

Но всё-таки барочная гитара не является слезоточивой из подъезда,

Хотя похожа – и со страшной силой.

 

Дом многоног, когда-то назывался Домом Мод,

Но даже и об этом смутное воспоминание неумолимо стёр сей уходящий Год.

 

А как я сам, а что я сам?

Разглядывая исчезающие в поле трактора за горизонтами по количественной мере Оптимизма, что грозит исчезнуть, как-нибудь живу.

 

/…/

 

2.9. Заповедь

 

Злой зелёный зреет знаю

Заступаю за зарплату.

 

2.10. Размышление у второго подъезда дома 48

 

А вдруг Первого Проторомана нету? А название этого потока текста эдакая мистификация, мол, если есть Второй, то и Первый где-нибудь тоже есть, обязан быть.

Да ещё и наброски есть для Третьего, может быть.

Может быть, есть, может быть, нет.

Какое дело читателю до какой-то там нумерации?

Так. Ну, хочется немножко людям головы заморочить.

Я пошутил? Пошутил.

 

/…/

 

3.1. Недоумение без недоумения

 

Я пригласил её на джазовый фестиваль в конце XX века, обещал купить два билета, что и сделал. Мобильных ни у неё, ни у меня не было в то время, в тот год. Она позвонила на мой домашний, как-то слишком поздно, дома, кажется, у меня все спали, но я всё-таки радостно ей сообщил о билетах, и в ответ внезапно она, чуть ли не плача, заговорила о том, что, мол, зачем ты что сделал, не надо было. У меня недоумение, ещё немного мы повторили свои реплики. Так и закончили разговор.

Я написал стихи про 3 февраля, я обыграл эту дату, повторяя её то в мажоре, то в миноре.

А концерт был 5 февраля, вот так вот.

Она пришла ко входу филармонии, к конкретному залу, со своей подругой и предложила мне так, чтобы я с подругой именно пошёл смотреть концерт, я согласился.

Мы с её подругой, кстати интересной девушкой, так и прослушали, и посмотрели первое отделение. В антракте меня понесло гулять по фойе и занесло на балкон, и – о чудо! – там та, для которой я и купил два билета. Та, да не та, а с неким молодым человеком, я пошутил какие-то шутки, изобразил Оптимизм да ушёл. Концерт я дослушал, как я после всего дошёл домой, я не помню.

Были и другие девушки в жизни, и все они разные были, сам я тоже был.

 

 

3.2. Фантазия

 

Я разбил об него гитару. Как будто об небо разбился метеорит, гитара – в щепки с кровью, он с лысиной самомнения в испанском воротнике вельмож при мадридском дворе. Его жена что-то орёт лицемерным криком. Его жена не познакомила меня с мужем, не объяснила, что он и есть муж, я всю ночь орал свои песни на средненькой гитаре, которую не жаль разбить.

Нет, всё это только фантазия. Я ж в гости пришёл, ты ж меня сюда привела, я не знал, что это твой муж, я думал, он просто хозяин квартиры. Ну напился я и увидел вас во время секса-кекса. Так я на правах гостя напился. А познакомить заранее с мужем, если уж он муж, видимо, у неё не получилось от онемения языка.

Об тебя надо было в этой фантазии разбить гитару сначала, а только потом и об него, который то ли хозяин, то ли какой-то муж.

Так я ж говорю: «Фантазия».

 

Это только в воображении гитарой в голову, а на самом деле я насыпал им под дверь землю, почву и разрезал электропроводку. Лучше бы гитарой в голову.

 

Зато не в воображении вовсе она перезвонила мне и что-то орала.

Как всегда, с правдой в голосе – научиться бы такой интонации!

Она, конечно, не права была. Прав был я.

 

 

3.3. Сила Музыки вот она

 

Было это в середине 90-х. Каким-то Ветром меня занесло в ДК, то есть в Дом Культуры на улице Ремесленной, занесло, наверное, потому, что кто-то сердечно приглашал меня прийти, не вспомню.

И я угодил в актовом зале, на кампании, тусовку, маскарад дешёвых сектантов. Со сцены некто хорошо одетый в костюме истерично верещал о Высшем Предназначении Человека, читал цитаты из Послания коринфянам, благодарная публика поднимала руки, некая наивная девочка собирала монетки в пользу общего дела и для Высшего, куда уж без него, Предназначения, так сказать. И я в середине зрителей воздевал руки, и я тоже дал девочке монету, и я во всё, во всё поверил, проникся, постиг, озарился, взлетел.

 

Но кончилось и это шоу в провинциальном ДК, я пошёл домой пешком, намеренно далёкой дорогой, и что-то бубнил себе под нос, что-то бурчливое. Казалось бы, вот только что так называемое озарение обо Всём, но я иду и что-то бубню. А я ведь, очарованный весь такой тем шоу, что было только что в ДК.

 

Я пришёл домой, поставил на проигрыватель пластинку Presence группы Led Zeppelin.

И все эти очарования, озарения, истерику ведущего того самого шоу как рукой сняло.

Вот она – сила Музыки.

 

 

3.4. Сильные Стихи

 

Я бы хотел сказать что-то важное

с помощью барабанов отважных

с помощью букв бумажных на этом листке А4

с помощью гэдээровской бас-гитары времён советской эры

 

«О моя любимая бас-гитара,

А без баса в музыке никуда!»

 

И чей-то папа, согласно детской песенке, может «плавать брассом» или «спорить басом».

 

А также с помощью блокфлейты 4-этажной я хотел бы сказать важное что-то

и с помощью мажорного трезвучия на гармонике, на гармоникё

тем более с помощью компьютера, Пентиума 4-го

следует также отметить и работу цифрового диктофона прекрасного

 

Дело в том, что вот, что важно: Жизнь прекрасна, не менее чем диктофон.

Заметьте: в этом треке отсутствует соло-гитара.

 

 

3.5. Присутствие Третьего Комментария

 

Да разве шмара она? Она запуталась в самой себе, в своих орфографических ошибках, в своём невежестве, в своей невежественной доверчивости, шаурмы, конечно, я купил ей, в «Дубль ГИС» она, конечно, разбирается.

Ну, если разбирается, то действительно не шмара.

 

 

3.6. То об одном, то о другом эта песня

 

Коротко о себе на сегодняшний день я скажу, значит, есть в кармане диктофон, на который можно наговорить вот только что увиденное мимолётное видение. Та самая из другого какого-то невозможного рассказа, пишет мне о том, что она хочет услышать мой голос, который, оказывается, для неё родной. Звоню, перезваниваю, надо-не-надо. Снова проиграю в шахматы такому же, как я, мало ли что со мной когда-нибудь было. Ну а дальше я буду немножко рефлексировать в следующем абзаце, да, как не играл я как следует в шахматы, так и не играю, рассеянный я потому что.

 

Как будто не хватает текста, какого-то такого, чтобы ах. Но тени автомобилей плывут по потолку летом, словно я снова напился из Пульверизатора Тщеславия и Самомнения, и я ломал в руках спички, но всё-таки я сел за компьютер, неважно и незнамо чего собрал в аудиотрек в любимом музыкальном редакторе на букву «А».

А как там было в песне группы «Кино»? «Бросать ладонями воду вверх». Не дословно, но песня называется «Музыка волн, музыка ветра».

Я не знаю, что за голос, которым я пою вирши о воронах, плывущих на льдинах, и том, что только «Солнце, Солнце – вот и всё».

Гелиоцентрическая концепция, знаете ли, когда только Солнце – вот и всё. Одна из концепций Мироздания, исторически забытая, но что мне запретит любить наше огромное Солнце?

 

(Продолжение следует)

 

[1] Эмбиентная музыка – это такой звуковой ландшафт, где главное не чёткая мелодия и не танцевальный ритм, а атмосфера, текстура и ощущение пространства.