+5 °С
Облачно
Все новости
Проза
12 Октября 2019, 17:16

№8.2012. Вахитов Салават. Убить главбуха. Рассказ

Салават ВахитовУбить главбухаРассказБельские просторы. – 2012. – №8. – С.187–189.

Салават Вахитов
Убить главбуха
Рассказ
Бельские просторы. – 2012. – №8. – С.187–189.
Скажите, вы любите своё начальство? Вот и я его ненавижу!
Особенность моего в том, что оно – женщина, баба-самодурша, откормленный бульдог без шеи. Я ещё ни разу не видел, как она улыбается. Все её боятся, и я не исключение. Когда с очередными «важными» бумажками вхожу в её кабинет, то она бросает на меня изподбровно-валуевский взгляд такой силы, что ноги начинают подкашиваться. Ещё секунда – и воображаемый рефери может смело начинать отчёт, как при нокдауне.
Особенно меня бесят её коленки – огромные круглые чаши. Слава богу, что ног её я никогда не вижу, только эти огромные выпуклые чаши, на которые «любуюсь» последние восемь лет, с тех пор, как её назначили главбухшей. И зачем она их выставляет? Не понимаю, почему толстая женщина носит короткие юбки: поповская ряса на ней была бы уместней и не вызывала вопросов.
Тем не менее, всё было прекрасно в нашем бухгалтерском отделе, пока не нагрянуло КРУ. Есть такое управление типа пастуха для стада: только расслабился, а тебе кнутом под зад – и всё в ажуре. КРУ, как и зима, приходит внезапно. Вроде бы, знаешь, что она настанет в намеченный срок, но все равно ты к ней совсем не готов.
В этот раз шефиня была в бешенстве, потому что наш директор попался на махинации. И она тоже была в ней замешана. Что поделаешь? Большие люди любят большие проблемы.
И тогда начальство стало искать крайнего, то есть «стрелочника», на которого всё можно будет свалить. Почему-то директор с главбухшей решили, что я для этой роли вполне подхожу и отлично с ней справлюсь. Я должен был признаться в ошибке, которую не совершал, получить взыскание, а если попаду под суд, то меня якобы вытащат. Но во мне заговорила профессиональная гордость. Я – отличный бухгалтер, не хочу губить свою карьеру и ходить с запятнанной на всю жизнь репутацией. К тому же, всем известно: стоит лишь раз согласиться на такое, и будешь вечным козлом отпущения. В общем, как мне ни угрожали, я отказался.
И вот что случилось дальше. Нашли другого, более покладистого парня, дали взятку КРУшникам и дело замяли. Парню за моральные издержки выписали солидную премию, а я стал изгоем. То есть премий я больше никогда не видел. Шефиня стала принародно оскорблять меня, называя мои отчёты ничтожными документишками, заставляла по десять раз переделывать их, придираясь к каждой цифре. На совещаниях меня не хвалили, как прежде, а наоборот, отмечали, что я плохо справляюсь со своими обязанностями.
Нарастал стресс, я понимал, что могу лишиться работы в престижной компании. Меня методично добивали, и вскоре действительно всё у меня стало валиться из рук: я начал допускать ошибки, компьютер перестал слушаться и надолго зависал во время рабочего дня, так что я ничего не успевал сделать, коллеги прекратили со мной общаться, боясь, что немилость грозной шефини падёт и на них. И в семье тоже стало неладно, поскольку стресс с работы я приносил домой и срывался по мелочам на близких.
И вот однажды, напрочь поссорившись с женой и хлопнув на прощание дверью, я ушёл из дома… в соседнюю забегаловку, чтобы разрядить нервное напряжение дешёвой «ацетоновкой». Изрядно выпив и прихватив с собой бутылку водки, я сел на скамейку у подъезда и стал обдумывать ситуацию, в которой очутился. Я был зол на весь мир и на женскую его половину в частности. Именно в этот момент на уровне моих глаз появились коленки – ну точь-в-точь, как у моей начальницы: какая-то тётка «проплывала» мимо с маленькой болонкой на поводке. Болонка затявкала в мою сторону. «Почему без
намордника?» – строго спросил я. «Она же маленькая!» – удивилась тётка. «Я не про собаку», – по-хамски закончил я диалог, наполнил стакан и немедленно выпил.
Я сидел и думал, что будущее моей семьи, её благополучие находятся в опасности. Любую угрозу я, как мужчина, должен был устранить немедленно. И раз угрозой является стерва-шефиня, то её следует попросту ликвидировать. Убить. Не задумываясь. Как мерзкую тварь. И тогда всем будет хорошо.
Я был пьян. А что может быть страшнее пьяного бухгалтера? «Только трезвые строители», – подумал я, глядя на направляющегося к моей скамейке угрюмого парня в рабочей спецовке. Его исполосованное жизнью лицо, выдавало нежную душу, страждущую похмелья.
– Что, строитель, водки будешь? – спросил я, показывая на бутылку в пакете.
Он присел рядом:
– Наливай, только я не строитель.
Мы выпили и долго молчали. Мужикам не обязательно разговаривать. За водкой они и так понимают друг друга прекрасно. После того, как ёмкость опустела и мы сходили ещё за одной «маленькой», а потом ударили пивком по панкреатиту, я обратился к парню:
– А кто же ты, если не строитель?
– Я киллер, – ответил он.
– То есть ты – убийца?
Он оскорбился:
– Убийца – это преступник, который сидит в тюрьме, а киллер – это благородная профессия.
– И ты не боишься признаться в благородной профессии первому встречному?
– Ты всё путаешь, я не должен бояться, это меня нужно бояться.
Что ж, логика была ясна, в этом случае дебет с кредитом легко сходился.
– И сколько сейчас стоит убить человека?
– Это смотря какого.
– Например, главбуха.
– Главбуха примерно триста тысяч. Нужно на некоторые технические приспособления и за работу.
– Триста тысяч рублей?
– Рублей, конечно. Чего ещё может стоить главный бухгалтер?
Мы пили ровно до полуночи, а потом я взял мобильный и позвонил шефине.
Она взяла трубку, и я начал орать:
– Слушай ты, морда дебиторская, сальдо кредитовое, сейчас я буду убивать тебя за триста тысяч! Слышишь меня? За триста тысяч рублей!
Ответом было молчание ягнят.
Мой собутыльник очнулся от ора и удивлённо спросил:
– А ты не боишься говорить такое по телефону?
– Я честный бухгалтер и ничего не боюсь! Пусть нас боятся!
Тут в трубке раздался полусонный голос шефини:
– Свят… Свят … Святкин, это ты что ли?
А потом последовало громкое «ржание» – гомерический хохот, прерываемый рыданиями и икотой. Такой реакции я никак не ожидал. Она продолжала смеяться, а я слушал, представляя, как она бьётся в истерике и катается в безудержном веселье по расправленной постели.
Мой пыл угас. Я пошёл домой, повинился перед женой. А утром как обычно поплёлся на работу. Странно, но с того дня отношение ко мне изменилось. Я вдруг стал у шефини любимчиком, мне повысили оклад и дали новую должность. Не думаю, что я смог напугать
нашего «бульдога», скорее ей понравилась моя шутка. Такое вот оно – моё начальство. Кстати, ноги её я наконец разглядел. Вполне приличные женские ноги.
Читайте нас в