+15 °С
Облачно
Все новости
Проза
3 Января 2018, 00:09

№12.2017. Светлаков Александр. Литературный перекресток. Белый жеребчик

18 ноября 2015 года в Мемориальном доме-музее С.Т. Аксакова в Уфе состоялась презентация сборника «Планета Загорское», посвящённого истории деревни Загорск Иглинского района Башкирии. На презентации выступили уроженцы деревни и их родственники, написавшие мемуары, охватывающие 130-летнюю историю этого селения. Одним из самых ярких выступлений на этой встрече был рассказ о белом жеребчике Александра Михайловича Светлакова (1940–2017), автора идеи создания данного сборника. Я расскажу историю, которая произошла с Матвеем Китаевым. По окончании весенне-летних полевых работ ему запретили косить сено на колхозной земле, потому что он отказался идти в колхоз. А раз ты не хочешь идти в колхоз, сено косить на колхозной земле не будешь. А у него ведь хозяйство: корова, овцы, свиньи. И жеребчик белоснежной масти. Ни одной волосинки у него не было чёрной или просто тёмной. Абсолютно белоснежный. Матвей так его любил и холил…

18 ноября 2015 года в Мемориальном доме-музее С.Т. Аксакова в Уфе состоялась презентация сборника «Планета Загорское», посвящённого истории деревни Загорск Иглинского района Башкирии. На презентации выступили уроженцы деревни и их родственники, написавшие мемуары, охватывающие 130-летнюю историю этого селения. Одним из самых ярких выступлений на этой встрече был рассказ о белом жеребчике Александра Михайловича Светлакова (1940–2017), автора идеи создания данного сборника. Прямой потомок первопоселенцев Загорска, он сохранил ясный крестьянский ум и меткий и образный народный язык, ушедший из нашего обихода в миллионных мегаполисах. После его рассказа на глазах у некоторых людей были слёзы. И было жаль, что эта история не выйдет за пределы узкого круга участников презентации. Как-то при встрече я посетовал Александру Михайловичу, что его рассказ мы не догадались записать и теперь он наверняка канет в Лету и забудется в скором времени. Через несколько месяцев после нашего разговора Александр Михайлович скончался, и я уже потерял надежду восстановить этот рассказ, но оказалось, что он чудом сохранился. Его переслала мне из Гатчины дочь Александра Михайловича.
Сегодня его рассказ воспринимается как притча не столько о коллективизации, сколько о судьбе русского крестьянства, на костях которого была построена современная цивилизация. Помню, с какой детской радостью Александр Михайлович бесплатно дарил сборник об истории Загорска своим немногочисленным односельчанам и отправлял в музеи Карлага, Красноярского, Колымского и Нарымского краёв в надежде отыскать там потомков своих сгинувших родственников. Простой деревенский парень, окончивший всего-навсего техникум и бродивший босиком по горячему уфимскому асфальту в начале 50-х годов, он стал почётным автотранспортником России, успешным пчеловодом, душой своей семьи и летописцем родной деревни, сохранив при этом память о том горе, через которое прошли его родители и многие их односельчане. Особо хочется отметить, что автор этой притчи до конца своих дней работал на родной земле, будучи её истинным патриотом не на словах, а на деле. 10 января 2018 года исполняется год со дня кончины Александра Михайловича, с уходом которого оборвалась мужская линия ещё одного крепкого крестьянского рода. В память об этом замечательном человеке предлагаем вашему вниманию его рассказ.
Я расскажу историю, которая произошла с Матвеем Китаевым. По окончании весенне-летних полевых работ ему запретили косить сено на колхозной земле, потому что он отказался идти в колхоз. А раз ты не хочешь идти в колхоз, сено косить на колхозной земле не будешь. А у него ведь хозяйство: корова, овцы, свиньи. И жеребчик белоснежной масти. Ни одной волосинки у него не было чёрной или просто тёмной. Абсолютно белоснежный. Матвей так его любил и холил… И вдруг не дают сено. А как жить следующую зиму без сена с таким хозяйством? Матвей собрал всю свою родню. Кто мог, кто не мог, поехали все в лес грести опавшую осенью листву. Нагребли полный сарай. И всю зиму он кормил скотину и этого жеребчика листвой. Ну, конечно, он её как-то запаривал. Это стоило большого труда. Надо было немножко посыпки подсыпать, чтобы кушали все с удовольствием. Прокормил скот, вся семья зиму прожила. А ранее приватизированный скот, который при раскулачивании свели в общественные конюшни, кормился на соломе. И оказалось, что в апреле месяце, когда уже нужно было выезжать на пахоту, на боронование, лошади-то колхозные не готовы. Они превратились в кляч и не вынесли бы физических нагрузок, которые нужны при весенних полевых работах на посевной. Это поняли все, ведь люди были не дураки. Тогда говорят:
– Давайте пройдём по всем домам тех, кто имеет лошадей, вот их сейчас заберём и сделаем посев. А на колхозных лошадей рассчитывать нечего.
Пришли к Матвею:
– Ты в колхозе?
– Нет, не в колхозе.
– Мы тебе говорили? Говорили. То, что косить не дали, тебя ни к чему не приучило. Сегодня колхозу нужно тягло. Колхозные лошади не выдержат посевную работу, поэтому всё тягло особым постановлением забирается у кулаков и подкулачников.
Вся семья голосом ревела. Жеребчика, которого кормили всю зиму листвой с руки по существу, забрали.
Пережил Матвей это горе. Месяца через два или три, когда наступило лето, как-то Матвей шёл по полянке, где пасся табунок лошадей. И вдруг белая лошадь, уже не чисто белая, а с сивой проседью, подпрыгивает к Матвею. Подпрыгивает, потому что она спутанная. Путы на лодыжках, не там, где крестьяне путали лошадей. А путы, правильно положенные, абсолютно не мешают лошади. Уже сползли эти путы, щиколотки натирают. Но с горем пополам допрыгала до Матвея, и он узнал в этой лошади своего жеребчика. Конь положил свою голову Матвею на плечо. Матвей погладил его по морде, и его ладошка стала мокрая. Немного приподнял жеребчику голову, а у него из глаз слёзы капают, по фасолине из каждого глаза. И немой укор в глазах: «Зачем ты отдал меня в этот вертеп?». У коня вся спина иссечена кнутами ремёнными, все ноги истёрты путами. Он нечищеный. Сколько мог этот жеребчик за собой ухаживал. На спине незажившие раны от плётки и кнута. И вот, глядя на слёзы жеребчика, который плакал по своему хозяину, мужик, закалённый в унижениях, тоже стоял и плакал.
Читайте нас в