№9.2026. Рустам Мавлиханов. Пустой квадрат Пегаса

ЛУНАКАЙЫМ

Если на сердце кручина,

Если завялилась скорбь,

Выкинь все мысли в пучину

Под барабанную дробь.

Если у трапа уазик,

К праху посыпался прах,

Вечный серебряный тазик

Жди на своих небесах.

Пусть нам остался лишь часик,

Жизнь будто прожита зря,

Глянь: мой серебряный тазик –

Наш с тобой свет алтаря.

Мир смоют стронция ливни,

Но не окончится джаз:

Снова мы будем наивны,

Видя серебряный таз.

ЛИЛИ МАРЛЕН

Лили Марлен – тень в круге фонаря –

Ушла ожить. Одна из душ осталась.

Прильнув ко мне в истоках ноября,

Глядит в бездонность вечной звёздной залы.

Вот Андромеды тонкая коса

Протянута в пустой квадрат Пегаса;

По Лебедю – Молочная роса,

И чаша у дубины Волопаса;

Там – Ориона бронзовая дверь

С печатью: Первостранника приметой;

У солнца, что живому мать и зверь,

Год бурь подписан росчерком кометы.

Знак старости – сентиментальный стих,

Пустой, как о рябинках и синицах.

Я – в Степь. Пойдёшь пить небо на двоих

И ветру дать приют в глазницах?

ПЕСЕНКА

Засвистели стрелы, только мимо все:

Тенгри надо мною, в бунчуке – сульдэ!

Двинулась вперёд их стальная рать –

Как бы мёртвым мне в поле тут не стать.

Славную добычу я привёл домой,

Разнуздал коня, свёл на водопой.

Матери – янтарь, лён жене вручил,

Отдал ей рабынь: «Их добром учи!»

Жить бы поживать, чай спокойно пить,

Только ветром слухи мчатся по Степи.

Месяц не прошёл – приволокся бек:

«Треть добычи – мне, раз ходил в набег!»

Отдал, что хотел, сели пить кумыс.

Бек мой захмелел: «Видишь: братья мы!»

Араки ему на дорогу дал

И кинжал в живот, чтобы землю жрал.

В жертву Эрлик-хану выжал бека кровь –

Вот что значат честь и к семье любовь!

Что мечом я взял – навсегда моё,

Здесь закон един: длинное копьё.

Юрту на арбу переставить – час,

И табун с полоном – нужен глаз да глаз.

Тут коль не дают песни вольно петь,

Отыщу себе попросторней Степь!

Эх, ай да резвый аргамак!

Ай, с серебром кушак!

Эх, вот бы выпить чай!

Эй, Ходай, нас выручай,

Ходай, нас выручай!

ЧЕРНОЗЁМ

Небо было золотисто,

как пыльца берёз.

И вода в колодце чище

ветра, рос и грёз.

По Степи мы шли нагие.

Я и ты. Вдвоём.

И ступни нам грел хмельные

ждущий чернозём.

Мошки, черви, галки, корни

торопились жить,

Мать подснежников и клёнов

клятвопреступить.

Может, сердце станет чистым,

раз огнём горит.

Ты на нём чай золотистый

Небу завари.

ЧЁРНЫЕ КОШКИ

Я в хороводе чёрных кошек:

Две в доме, третья – во дворе.

Апрель как будто слишком божий:

Ни день – то кровь на серебре.

Над хороводом кошек чёрных –

Печальная улыбка будд:

«Есть люди-зёрна в людях сорных.

Не выбирай. Живи. И будь».

Но в чёрных кошек хороводах,

Что благостней примет благих, –

Весны мучительные роды

И молоко грудей чужих.

МОНОМАХОВО

Зима. В веригах воды рек,

И птицы Днепр перебегают.

Что князь? Что смерд? Всё – человек:

Нагой и провожаем граем.

До красной гридницы – порог

Омыть слезами, кровью, стоном.

Ты, сыне, не давай зарок

Не пить шеломом лиха с Дону.

Но как же шапка тяжела…

Эй, доча, поднеси икону.

Мать родила – смерть забрала.

Конь тянет к дому, годы – долу.

Что счастье? Меч, вино, Царьград,

Жена нежна да лов соколий?

В Степи ли с неба свет лампад?

Всё – к домовине на ополье.

Ты, свет очей моих, не плачь.

Как завещал апостол Павел,

Была ты льдом, и я, горяч,

Пил ситу^[1] с губ твоих кораллов.

Готовьте чистую ладью,

Для предков – тризну, душам – мирру.

Я дух свой Духу предаю.

Я жизнью выплатил все виры.

*  *  *

Памяти Михаила Кривошеева

Настал твой час. Недуг излечен

Благою синевой небес.

И пусть стоят Шиханы вечно –

И помнят ветром о тебе.

В успехе обороны Шиханов его слово было важнейшим со стороны науки. А за слово в защиту Шиханов любой грех уменьшается втрое. И если наоборот – воздастся стократно потомкам.

[1] Сита – разведённый водою мёд, праздничный напиток на Руси и поминальное блюдо ныне.