№8.2025. Тамара Ганиева. Вся в царапинах душа

Перевод с башкирского языка Юрия Татаренко

Поле

Дивный летний запах –

Щедрый дар богов.

Маки в красных шляпах –

Короли лугов.

Рук твоих отвага –

На плечах моих.

Прочее не важно.

Лето на двоих.

Все пройдет, я знаю.

Даже этот день.

Осень расписная

Скоро будет здесь.

Ты мне дорог очень.

Прошлое – в архив.

Травы вдоль обочин

Просятся в стихи.

У зимы в подоле –

Злоба, зависть, ложь…

Счастье в летнем поле

Только и найдешь.

Письмо мужчинам

Мужчины России! С прямою спиной

Вы ходите, смотрите прямо…

В стремленье мужчин встать за правду стеной

Я веры своей не теряла.

Нередко пленяют мужчин молодых

Округлостью и наготою…

Но кони буланые в душах мужских

Стоят под седлом наготове.

Мужчины России! Спокоен мой сон,

Когда вы на страже границы.

Подбит беспилотник – и чист горизонт.

И пусть он таким сохранится.

Мужчины, сограждане, воины! Вам –

Сражаться с врагом до победы.

За вами Россия, за вами Москва –

Не правда ль, знакомое кредо?

Мужчины России, прошу не забыть,

Как ценится сила мужская!

А женская доля – забыться и выть,

К убитому не подпуская.

Мужчины России! Вселенной в глаза

Вы вправе смотреть, улыбаясь.

Услышите фразу «Ни шагу назад!» –

И меркнет другая любая.

Не смею я, женщина, митинговать,

Пишу вам послание в рифму.

Мужчины, вы можете критиковать

Меня. Но себе – не соврите.

Ненастоящее

В ресторане девушки, музыка, вино.

И в активном поиске сигаретный дым.

Взял заказ официант, пялится в окно.

Бас-гитара держит ритм: тыц, ты-дым, ты-дым…

В ресторане жизнь – игра, всем комфортно в ней.

Белый танец – чтоб сравнить поцелуй на вкус.

Соревнуются рубли, кто из них главней.

Бас-гитаре все равно: танго или блюз.

В ресторане девушки, музыка, вино –

Общий праздник! Я смотрю с грустью на еду.

Дам червонец лабухам с просьбой об одном:

Можно ли послушать мне… соловья в саду?

Михайловка

Дом завалился… Кое-как стоит забор…

В стене разлом – как рана ножевая…

«Бесперспективная!» – суровый приговор.

Деревня не живет, а доживает.

Вот колея меня к колодцу привела.

А сруб прогнил, ведро как ветром сдуло.

Уже не спросишь у соседки, как дела,

И не поможешь бабке встать со стула…

На всякий случай все же постучу в окно –

В ответ ни звука. По спине – мурашки.

Никто черемуху не собирал давно.

И во дворе сутулятся ромашки.

Гляжу, оставили деревню чуваши –

Где День листвы свой празднуете дружно?

На всю округу – ни одной живой души.

Калитка на ветру скрипит натужно.

Ну, а к воротам, не закрытым на засов,

Платок привязан, ветром весь изранен…

Вот-вот заплачу. Окна брошенных домов

Невидимые слезы утирают.

Женщина

…Ну, теперь поверил? Я – провидица.

Не беру за правду ни гроша.

Я из женщин, кто с любым помирится,

Хоть и вся в царапинах душа.

Я предупреждала: да, я грешница,

Я шальная – не тебе чета.

Острый мой язык – сам черт порежется,

Если баб не чует ни черта!

Убедился, что при этом – ангел я?

Прилетела, чтоб тебя спасти.

Ясно мне без черно-белой магии:

Лучше нашей пары – не найти.

Я же говорила: я – пророчица,

Я – хозяйка неба и земли,

Радость и печаль твоя… И хочется

Нашу жизнь совместную – продлить.

Мурашки

Пальцев нежность… Это надо выстрадать –

Линии по телу без отрыва.

Что со мною? Снова сердца искорки

Прячу я в глазах полузакрытых.

Что со мною? Снова заблудилась я

В волосах твоих, как в вихрях вьюги…

Господи, прошу тебя я, смилуйся

И верни меня в тот день в июле!

Я твой взгляд ищу, как ищет пристани

Уцелевший в бурю пароходик.

Ты когда в глаза смотрел мне пристально –

Напрочь забывала все плохое.

Пальцев нежность – как без звуков музыка,

Кудри – словно вьюги завихренья…

Я в твой храм вошла без злого умысла –

Написать про нас стихотворенье.

Без тебя я снова беззащитная,

Был ты мне поддержкой и опорой…

Твой порыв мурашки пересчитывать

Обернулся непонятной ссорой.

Знаю

Знаю, ты есть. Только открыться,

Взять и прислать с юга открытку –

Я не могу, не могу.

Пламя во мне не угасает,

Но не ко всем я прикасаюсь…

Некогда мне, побегу.

Знаю, ты есть. Вижу насквозь я: 

Ехать готов на паровозе, 

Лишь бы увидеть меня. 

Ты далеко. Страсть тебя точит. 

Ну, так смахни слезы платочком…

Рыцарь мой, что за фигня? 

Знаю, ты есть. Сложно с тобою, 

Ты сам себя ранил любовью –

Как говорится, печаль…

Но не конверт с пылким признаньем,

Не поцелуй – это посланье

Ты заслужил. Получай!

*  *  *

Там, на горе, мы рассвет

В нежных объятьях встречали –

Чтобы ближайших сто лет

Не было горя-печали…

Там, на полянке лесной

Ягоды мы собирали…

Жаль, что не только со мной

Был молодым ты да ранним.

Горькой еловой смолой

Лето меня угостило…

Там, под луной золотой,

Речка со мною грустила.

Вновь ночь на день променял

Звездного неба дизайнер…

Дочка с утра на меня

Смотрит твоими глазами.

Трудные поиски

Дорогу ровной сделала толпа,

Но топать мне – ох, далеко-далече…

И некому ответить невпопад:

«Куда иду? Где душу не калечат».

В пути – то жарко, аж огнем горю,

То холодно, порой ознобно даже.

Поторопись, себе я говорю,

Мосты сожгла – уйди от них подальше.

Живу на сковородке карасем…

Споткнулась вдруг, упала – очень больно!

Уж не везет, так не везет во всем.

Эх, где мой принц на белоснежном «Вольво»?

Кто руку помощи протянет мне сейчас?

Кто завтра встанет в караул почетный?

Но есть вопрос – ужасней в тыщу раз:

Зачем мне жить, несчастной и никчемной?

Вставать не к спеху – ладно, полежу.

И здесь, перед ромашкой полевою,

Изображаю даму-госпожу –

Да, в жизни раз могу себе позволить.

Ромашек – тьма. Сдаваться нужно в плен.

Я поднимаюсь – медленно и плавно.

Не убежать от череды проблем,

А от себя – не убежишь подавно.

Мой путь тернист – да некуда спешить.

Но вот оно, о чудо-озаренье!

Лишь испытав к самой себе презренье,

Найдешь себя. И повод дальше жить.