-18 °С
Облачно
Все новости
Поэзия
22 Октября 2020, 14:22

№10.2020. Рустем Вахитов. После поэзии. Из книги верлибров

Бог глядит на землю в микроскопНаверное мы ему кажемсяМаленькими продолговатыми прозрачными каплямиВнутри которых мечутсяБактерии-страсти Мы глядим на Бога в телескопНичего не видноГоворимТолько черный искрящийся космос А ведь это внимательный зрачок Бога

Рустем Ринатович Вахитов родился 16 октября 1970 года в Уфе. Окончил БашГУ. Кандидат философских наук, преподаватель кафедры философии БашГУ. Публиковался в газетах «Вечерняя Уфа», «Советская Башкирия», «Истоки», «Советская Россия», в журналах «Юность», «Арион», «Бельские просторы» и др. Автор нескольких книг публицистической прозы. Заместитель главного редактора журнала Башкирского отделения Российского философского общества «Философская мысль», руководитель междисциплинарного «Евразийского семинара» и Уфимского религиозно-философского общества им. А. Ф. Лосева. Член Союза писателей России и Союза писателей Башкортостана
Рустем Вахитов
После поэзии
Из книги верлибров
От автора
Так уж сложилась моя жизнь, что я стал ученым и политическим публицистом. Сегодня на «моем счету» уже три научные монографии по философии образования, этносоциологии и социальной философии и учебник по истории философии. Как публицист я выпустил книгу о революции в 100-летний юбилей Великого Октября в московском издательстве «Алгоритм», работаю в газете «Советская Россия», печатаюсь в разных электронных изданиях, в России и за рубежом – в Белоруссии, Франции, Сербии. Даже в Союз писателей России меня приняли как публициста.
И только, может быть, небольшое количество читателей в моей родной Уфе, кто следил за уфимскими газетами в 90-х (литературных журналов тогда у нас не было), помнит, что некогда я пришел в «мир литературы» со стихами, юмористическими рассказами и литературной критикой. Старые мои стихи вошли в несколько альманахов, выходили в Москве в журналах «Юность» и «Арион». Но году к 2000-му меня полностью поглотила работа ученого и публициста и печатать свои литературные и окололитературные вещи я перестал (да и писать их стал гораздо меньше). Но это не значит, что я совсем забросил поэзию, прозу и эссеистику. Более того, с появлением интернета я стал обнародовать некоторые свои литературные опыты – на своей странице в «Фейсбуке» и на «Прозе. Ру».
В год моего 50-летнего юбилея мои друзья-писатели призвали меня не скрывать «в столе» и на персональных сетевых страничках свое творчестве, а представить его читателю. Все-таки 50 лет – это жизненная веха, требующая определенного отчета. Что я с удовольствием и делаю.
* * *
Бог глядит на землю в микроскоп
Наверное мы ему кажемся
Маленькими продолговатыми прозрачными каплями
Внутри которых мечутся
Бактерии-страсти
Мы глядим на Бога в телескоп
Ничего не видно
Говорим
Только черный искрящийся космос
А ведь это внимательный зрачок Бога
* * *
Люди,
Называющие себя реалистами,
Совсем не знают настоящую жизнь.
Они убеждены, что небо – голубое, трава – зеленая,
А 1+1=2,
Потому что давно уже не смотрят на небо и на траву,
уткнувшись в газеты, журналы и интернет в айфоне,
И думают, что числа живут в калькуляторе
для того, чтоб было удобнее распоряжаться деньгами.
И некому им сказать:
Да поднимите вы головы! Посмотрите вокруг! Посмотрите вверх!
Небо – разное. Оно бывает серым, розовым, фиолетовым, багровым,
И реже всего оно бывает голубым,
Разве что в плохих стихах и справочниках для туристов.
Посмотрите под ноги,
На траву под фонарем июльской ночью после дождя
С разводами бензина и масла от машины, стоявшей здесь вечером, –
Где найти слова, чтоб описать ее цвет?
Выключите свои калькуляторы, все равно они вам лгут!
1+1=3
Именно так и случается,
Когда мужчина и женщина переплетаются телами
И порождают новую жизнь.
АНГЕЛ В ДОМЕ
В моем доме поселился ангел
Он упал на мой балкон восемь лет назад
Осенней дождливой ночью
Весь в крови
Одно крыло сломано
от другого почти ничего не осталось
лишь кость и пара дрожащих перьев
не знаю, что с ним случилось,
может, его сбил самолет
я его долго лечил
настоем из слез, ночных молитв и любимых стихов
ему стало лучше,
но взлететь он все равно не может
лишь ползает по комнате на четвереньках
волоча большое белое крыло
оказывается, ангелы не ходят, а только летают
а ножки так
для красоты
они маленькие и не разгибаются
он что-то бормочет на ангельском языке
я пытался его научить говорить на человеческом
но он выучил только три слова:
папа, люблю и гулять
правда, однажды, глядя в окно, он сказал: Бог
Я много лет почти не выхожу из дома
Стоит оставить его на пару минут, он плачет
Тоненько и громко
И по щекам катится настоящий морской жемчуг
Им уже забиты все шкафы в моем доме
Я теперь богач
Могу купить что захочу:
дорогие костюмы, машины, квартиру с видом на море,
Но зачем мне все это?
Мой ангел любит слушать музыку
Больше всего «К Элизе» Бетховена и «Alabama song» группы «Doors»
Он так смешно тогда хлопает изуродованным крылом
И громко воркует
Мы ходим с ним гулять во двор,
Я купил ему маленькую инвалидную коляску
И нарядный детский комбинезончик
Под ним совсем не видно крыльев
И соседи думают, что у меня просто больной ребенок,
Жалеют его, суют конфеты – зачем они ему? –
Меня провожают вздохами.
Смешные, глупые, добрые люди!
Им не понять, как я счастлив!
Когда-нибудь мой ангел все же взлетит
И унесет меня туда,
куда бы я никогда и ни за что не попал
И где я наконец пойму,
О чем он мне все время рассказывал.
* * *
я жизнь по-прежнему нисколько
не знаю
сменился рок-н-ролл
у них какой-то электронной лабудой
вчера ко мне приходил Джим Моррисон
он жаловался что коммунары ему мешают спать
вопят всю ночь «Интернационал»
перерезанными глотками
а там, в стране джинсни и кайфа
где Джон и Пол
выращивали чудесные цветы
в барабанах и гитарах
черный парень
отправляет других черных парней
убивать за океаном третьих черных парней
и тем самым исполняет Бремя Белого Человека.
Редьярд Киплинг бы сошел с ума,
убежал бы в джунгли и одичал
и индусы бы кричали тыкая в него пальцами
Маугли! Маугли!
впрочем какое мне дело
что там происходит
в 77 году от Рождества Элвиса…
я родился в ХХ веке
и в ХХ веке умру,
какое бы тысячелетие ни стояло на дворе
БЕЛОЕ И ЧЕРНОЕ
Диптих
  1. Белый стих
Когда я был молодым поэтом
И мечтал о публикации в районной многотиражке,
Я взахлеб писал о неземной тоске,
О тихой грусти,
О благородном сплине
И о прочей псевдоромантической чепухе,
Ожесточено грызя ногти.
Странно, это было неплохое время, черт побери,
Стихи о тоске всегда пишутся в пору веселой юности.
Теперь я уже не молод и даже уже не поэт.
А если и мне удается иногда срифмовать
удачно два-три стиха
и они кажутся недурственными редактору журнала,
то разве это что-нибудь значит?
И когда на меня наваливается эта тяжесть,
которая не дает ни говорить, ни дышать,
я больше не кружу по комнате, хватая рифмы за крылья,
мне хочется просто отключить телефон,
заткнуть уши и закрыть глаза,
по крайней мере, выматериться и швырнуть стулом в дверь.
Зрелые стихи, так же как и завещания, пишутся
в трезвом уме и в ясной памяти.
  1. Черный стих
Белый стих как белый хлеб.
Он – утеха для гурмана.
Он в газете, утром рано
Купленной в метро, нелеп.
Он не поднимает в бой.
Не поют его бродяги.
Черный хлеб жует трудяга!
Черный стих дарю ржаной
Я тебе – мой лучший друг,
Незнакомый мой читатель!
Верю: ты – не звезд искатель
Или поэтичных вьюг.
Черен стих мой. Что же в том?
Что вкусней под русским небом
Черного, простого хлеба
Да с картошкой, да с лучком!